Исаак Левитан и современники

На выстав­ке пред­став­ле­ны два­дцать два про­из­ве­де­ния живо­пи­си и гра­фи­ки Иса­а­ка Леви­та­на и два­дцать работ его совре­мен­ни­ков: учи­те­лей — Васи­лия Поле­но­ва, Алек­сея Сав­ра­со­ва и дру­зей — Кон­стан­ти­на Коро­ви­на, Вален­ти­на Серо­ва, Миха­и­ла Несте­ро­ва, Иго­ря Гра­ба­ря.

Отправ­ля­ясь на откры­тие выстав­ки, дума­ла о том, что зна­чит для нас, родив­ших­ся в СССР, имя Леви­та­на. Рус­ская пей­заж­ная живо­пись впе­ча­ты­ва­лась в наше созна­ние с пер­вых шагов в шко­ле. Вот в пер­вом клас­се появ­ля­ет­ся учеб­ник «Род­ная речь» — кни­га для чте­ния в пер­вом клас­се началь­ной шко­лы. На облож­ке кар­ти­на И. Шиш­ки­на «Рожь». И во вто­ром клас­се сно­ва в порт­фе­ле появ­ля­ет­ся учеб­ник «Род­ная речь» — для чте­ния, а на облож­ке рабо­та вели­ко­го пей­за­жи­ста И. Леви­та­на «Золо­тая осень» с изоб­ра­же­ни­ем осен­ней бере­зо­вой рощи, такой непо­вто­ри­мой и измен­чи­вой в сво­ем янтар­ном наря­де.

В пятом клас­се школь­ни­ки учат­ся писать сочи­не­ние. Мы писа­ли его по кар­тине И. Леви­та­на «Золо­тая осень». Писа­лось лег­ко и радост­но. Про то, что в кар­тине изоб­ра­же­ны «в баг­рец и в золо­то оде­тые леса», про то, что вода в реч­ке про­зрач­ная и чистая, и что в ней лег­ко отра­жа­ют­ся синие небе­са. При­по­ми­на­ет­ся вос­крес­ный день; на кухне жарят­ся беля­ши, и я с выра­же­ни­ем, гром­ко, читаю свое пер­вое сочи­не­ние.

Мы писа­ли сочи­не­ния и в сле­ду­ю­щих клас­сах по кар­ти­нам кисти Леви­та­на: «Вла­ди­мир­ка», «Март», «Над веч­ным поко­ем». Повест­во­ва­ли о том, как в кар­тине «Вла­ди­мир­ка» над печаль­но извест­ной доро­гой слы­шит­ся звон кан­да­лов, наде­тых на каторж­ни­ков, иду­щих дол­гим путем в Сибирь. Как слыш­ны зву­ки весен­ней капе­ли в кар­тине «Март», и на одной из берез виден скво­реч­ник, ожи­да­ю­щий птиц. После окон­ча­ния шко­лы мы отлич­но зна­ли име­на и про­из­ве­де­ния мно­гих рус­ских худож­ни­ков. В осо­бен­но­сти Леви­та­на.

Его полот­на навсе­гда ста­ли в нашем созна­нии эта­ло­ном совер­шен­но­го и вели­чай­ше­го в оте­че­ствен­ном искус­стве. Это имя явля­ет­ся частью того, что мы назы­ва­ем сово­куп­но­стью оте­че­ствен­ных цен­но­стей. Кар­ти­ны рус­ской при­ро­ды в живо­пи­си Иса­а­ка Леви­та­на были в СССР неот­де­ли­мы от обще­ствен­но­го созна­ния, будь это отдель­ная семья, соци­аль­ные инсти­ту­ты обще­ства или учре­жде­ния куль­ту­ры. Слож­нее судить об этом в новое вре­мя.

***

Выстав­ка из собра­ния Рус­ско­го музея орга­ни­зо­ва­на в рам­ках парт­нер­ско­го про­ек­та. К сожа­ле­нию или к сча­стью, в бли­жай­шие меся­цы извест­ная часть твор­че­ства худож­ни­ка пред­став­ле­на в Еврей­ском музее и цен­тре толе­рант­но­сти в Москве, и поэто­му самар­ско­му зри­те­лю пред­ста­ви­лась счаст­ли­вая воз­мож­ность уви­деть про­из­ве­де­ния И. Леви­та­на и его совре­мен­ни­ков из запас­ни­ков Рус­ско­го музея.

Начи­на­ет­ся экс­по­зи­ция необыч­но, с кар­тин Алек­сея Сав­ра­со­ва, кото­рый в самом про­стом, неза­мыс­ло­ва­том моти­ве мог уви­деть и пере­дать поэ­зию рус­ско­го пей­за­жа. Два полот­на с изоб­ра­же­ни­ем ран­ней вес­ны и один зим­ний пей­заж. Запе­чат­ле­ны самые про­за­ич­ные и неброс­кие моти­вы, безо вся­ко­го уми­ле­ния и при­укра­ши­ва­ния, но с такой щемя­щей гру­стью и с такой любо­вью к Рос­сии, что осо­зна­ешь зна­чи­мость это­го авто­ра архе­ти­пи­че­ско­го и куль­то­во­го пей­за­жа «Гра­чи при­ле­те­ли».

Пер­вый учи­тель Леви­та­на во вре­мя обу­че­ния его в Мос­ков­ском учи­ли­ще живо­пи­си, вая­ния и зод­че­ства раз­гля­дел боль­шой талант. Со сво­и­ми люби­мы­ми уче­ни­ка­ми, с Кон­стан­ти­ном Коро­ви­ным и Иса­а­ком Леви­та­ном, сры­вая уро­ки в ауди­то­рии, он отправ­лял­ся на Моск­ву-реку, встре­чать рас­свет или вес­ну и наблю­дать при­ро­ду. Он пер­вым при­учил их к рабо­те на нату­ре. «Без воз­ду­ха пей­заж — не пей­заж! Сколь­ко бере­зок, дубов или сосен ни сажай в сво­ем пей­за­же, что ни при­ду­мы­вай, — если воз­ду­ха не напи­шешь — тол­ку не вый­дет», — не раз повто­рял сво­им уче­ни­кам Алек­сей Кон­дра­тье­вич Сав­ра­сов.
О сво­ем учи­те­ле впо­след­ствии Леви­тан напи­сал: «С Сав­ра­со­ва появи­лась лири­ка в живо­пи­си пей­за­жа и без­гра­нич­ная любовь к сво­ей род­ной зем­ле, и эта его несо­мнен­ная заслу­га нико­гда не будет забы­та в обла­сти рус­ско­го худо­же­ства».

***

Когда в 1882 году талант­ли­во­го, но пью­ще­го и не стес­няв­ше­го­ся откры­то выра­жать мне­ние по пово­ду началь­ства Алек­сея Сав­ра­со­ва выжи­ли из Мос­ков­ско­го учи­ли­ща живо­пи­си, вая­ния и зод­че­ства, на его место в пей­заж­ный класс при­шел Васи­лий Поле­нов. Леви­тан собрал­ся уйти вслед за учи­те­лем, но неожи­дан­но остал­ся. Рань­ше ему каза­лось, что никто не смо­жет, кро­ме Сав­ра­со­ва, дать зна­ний в про­фес­сии, но выяс­ни­лось, что новый учи­тель — поли­глот, путе­ше­ствен­ник, выпуск­ник Ака­де­мии худо­жеств — может пред­ло­жить мно­гое. Сав­ра­сов не было коло­ри­стом, а Поле­нов был. Поле­нов знал о химии кра­сок, их вза­и­мо­дей­ствии друг с дру­гом, мог научить тех­но­ло­гии живо­пи­си, что­бы добить­ся проч­но­сти и дол­го­веч­но­сти кра­соч­но­го слоя. Он ста­рал­ся полу­чить от уче­ни­ков чистые празд­нич­ные цве­та, сво­е­му люби­мо­му уче­ни­ку рас­ска­зы­вал о бар­би­зон­цах и импрес­си­о­ни­стах.

Сле­ду­ю­щий блок экс­по­зи­ции в Самар­ском худо­же­ствен­ном музее посвя­щен живо­пи­си Васи­лия Поле­но­ва. Пять кар­тин пред­став­ля­ют гео­гра­фию раз­лич­ных мест: сред­не­рус­скую при­ро­ду в рай­оне Тару­сы на реке Оке, доли­ну реки в Бол­га­рии и «Гени­са­рет­ское озе­ро».

Имен­но после зна­ком­ства с Поле­но­вым живо­пись Леви­та­на утра­чи­ва­ет мрач­ные серые оттен­ки, он стал сме­лее и ярче в сво­ем твор­че­стве, нашел свои обра­зы, темы и путь в искус­стве. Сосед­ство этих работ на выстав­ке не слу­чай­но, худож­ник Васи­лий Поле­нов спо­соб­ство­вал раз­ви­тию у Леви­та­на инте­ре­са к пере­да­че в пей­за­же све­та и воз­ду­ха. Бла­го­да­ря встре­че с заме­ча­тель­ны­ми учи­те­ля­ми Леви­тан стал масте­ром пей­за­жа-настро­е­ния.

Необ­хо­ди­мо отме­тить то, что на выстав­ке пред­став­ле­но твор­че­ство самых близ­ких, доро­гих Леви­та­ну людей. На Леви­та­на, склон­но­го к депрес­сии, обще­ство Васи­лия Поле­но­ва дей­ство­ва­ло уми­ро­тво­ря­ю­ще, и в самые труд­ные мину­ты он в пись­мах к учи­те­лю обра­щал­ся с прось­бой раз­ре­шить при­е­хать и пого­стить в его име­нии. Поле­нов часто писал порт­ре­ты И. Леви­та­на. И Леви­тан про­дол­жил в сво­ем твор­че­стве линию лири­че­ско­го пей­за­жа, кото­рая пред­став­ле­на в рус­ской живо­пи­си име­на­ми А. Сав­ра­со­ва и В. Поле­но­ва.

***

В цен­траль­ном бло­ке экс­по­зи­ции пред­став­ле­ны рабо­ты Иса­а­ка Леви­та­на. В экс­по­зи­ции пред­став­ле­ны рабо­ты, создан­ные в пери­од с кон­ца 1870‑х по 1890‑е годы. К самым ран­ним из них отно­сят­ся этю­ды, выпол­нен­ные в кон­це 1870‑х и пер­вой поло­вине 1880‑х годов: «Чере­му­ха», «Лето. На пчель­ни­ке», «Сно­пы и дерев­ня за рекой», «Весен­ний лес» и ряд дру­гих. На выстав­ке так­же пред­став­ле­ны про­из­ве­де­ния, напи­сан­ные Леви­та­ном в Кры­му («Берег моря») и во вре­мя поезд­ки в Ита­лию («Озе­ро Комо»).

Леви­тан изве­стен, преж­де все­го, как автор поло­тен «Золо­тая осень», «Март», «Вла­ди­мир­ка», «Вечер­ний звон», «Над веч­ным поко­ем», «Озе­ро». В то же вре­мя твор­че­ское насле­дие худож­ни­ка не исчер­пы­ва­ет­ся про­грамм­ны­ми кар­ти­на­ми, боль­шая часть — это этю­ды, под­го­то­ви­тель­ные рабо­ты, откры­ва­ю­щие твор­че­скую кух­ню.

Почи­та­те­ли искус­ства уви­де­ли зна­ме­ни­тые этю­ды 1890‑х годов: «Позд­няя осень» (1894), «Вес­на. Послед­ний снег» и дру­гие. Запо­ми­на­ет­ся этюд «Облач­ное небо. Сумер­ки» 1893 года. Он был напи­сан в пери­од рабо­ты над одним из самых глу­бо­ких поло­тен — «Над веч­ным поко­ем». На выстав­ке пред­став­лен так­же этюд «Сумер­ки. Луна» (1899), на его осно­ве напи­са­на одно­имен­ная кар­ти­на. Поче­му-то мотив суме­рек с пол­ной луной на сером небе пом­нит­ся мне с дав­ниш­них вре­мен.

Зача­стую о каком-нибудь типич­но рус­ском угол­ке при­ро­ды гово­рят: леви­та­нов­ский мотив. Это вер­но под­ме­че­но. Не слу­чай­но в Еврей­ском музее и цен­тре толе­рант­но­сти в Москве выстав­ка назы­ва­ет­ся «Иса­ак Леви­тан и автор­ский кине­ма­то­граф». Выстав­ка рас­ска­зы­ва­ет о том, как живо­пись Леви­та­на про­яви­лась в твор­че­стве Сер­гея Эйзен­штей­на, Андрея Тар­ков­ско­го, Алек­сандра Соку­ро­ва, Андрея Кон­ча­лов­ско­го, Рома­на Бала­я­на, Сер­гея Соло­вье­ва, Андрея Звя­гин­це­ва, Алек­сандра Дов­жен­ко и дру­гих режис­се­ров.

***

Твор­че­ские откры­тия масте­ров пей­за­жа вто­рой поло­ви­ны XIX века, насы­ще­ние пей­за­жа соци­аль­ной про­бле­ма­ти­кой, раз­ви­тие пле­нэ­ра, изоб­ра­же­ние есте­ствен­ной при­род­ной сре­ды, чув­ство непо­сред­ствен­но­го сопри­кос­но­ве­ния чело­ве­ка с при­ро­дой, арти­стизм испол­не­ния — все это яви­лось цен­ны­ми заво­е­ва­ни­я­ми реа­ли­сти­че­ской шко­лы рус­ско­го пей­за­жа.

И пото­му так отрад­но видеть в сле­ду­ю­щей части экс­по­зи­ции про­из­ве­де­ния дру­зей и еди­но­мыш­лен­ни­ков Леви­та­на: Кон­стан­ти­на Коро­ви­на, Вален­ти­на Серо­ва, Миха­и­ла Несте­ро­ва, Иго­ря Гра­ба­ря. Для этих худож­ни­ков образ при­ро­ды был вме­сти­ли­щем раз­лич­ных смыс­лов, кото­рые опре­де­ля­лись эпо­хой. Свое­об­раз­ная мане­ра каж­до­го масте­ра обу­слов­ле­на лич­ны­ми осо­бен­но­стя­ми, внут­рен­ни­ми склон­но­стя­ми каж­до­го отдель­но­го живо­пис­ца; а вре­мя и худо­же­ствен­ные тра­ди­ции опре­де­ля­ли типи­че­ские для искус­ства в целом чер­ты.

Дости­же­ния в раз­ви­тии пей­заж­но­го жан­ра в твор­че­стве этих масте­ров ска­за­лись в высо­ком рас­цве­те рус­ской живо­пи­си вто­рой поло­ви­ны XIX века, а обра­зы при­ро­ды кисти рус­ских худож­ни­ков обо­га­ти­ли не толь­ко рус­скую и миро­вую куль­ту­ру.

Так рус­ская пей­заж­ная живо­пись вышла из раз­ря­да вто­ро­сте­пен­ных жан­ров, заня­ла одно из почет­ных мест рядом с таки­ми жан­ра­ми, как порт­рет и быто­вая живо­пись.