Приключения Pink Floyd в СССР

Ни один ино­стран­ный кол­лек­тив не полу­чал такой поло­жи­тель­ной оцен­ки со сто­ро­ны совет­ской про­па­ган­ды. И, надо отме­тить, что сама пес­ня, весь аль­бом The Wall и фильм Ала­на Пар­ке­ра, кото­рый тогда еще и не появил­ся, вполне заслу­жи­ва­ли бла­го­склон­но­сти отде­ла про­па­ган­ды ЦК КПСС за свою анти­им­пе­ри­а­ли­сти­че­скую направ­лен­ность. Поэто­му через какое-то вре­мя после запре­та о груп­пе нача­ли писать в совет­ской моло­деж­ной прес­се.

Сей­час 35 лет спу­стя это вряд ли мож­но объ­яс­нить, но в нача­ле вось­ми­де­ся­тых, когда инфор­ма­цию о рок-груп­пах соби­ра­ли по кру­пи­цам, и слу­хи ходи­ли самые что ни на есть фан­та­сти­че­ские, такой пози­тив­ный инте­рес про­сто пора­зил вооб­ра­же­ние совет­ских людей. Апо­фе­о­зом ста­ла ста­тья в жур­на­ле “Ровес­ник” за 1981 год. Она крас­но­ре­чи­во назы­ва­лась “Раз­ру­ши­те­ли Сте­ны”, авто­ром был искус­ство­вед Нало­ев. Вот эта ста­тья:

Разрушители стены

Жур­нал «Ровес­ник» №11, 1981 г.

Не при­ве­ди судь­ба испы­тать, как гиб­нет в столк­но­ве­нии с этим рас­чет­ли­вым и без­жа­лост­ным миром пер­вая любовь!

Так пусть же взры­ва­ют­ся его уют­ные сте­ны, пусть взле­та­ют в небо изуро­до­ван­ные остат­ки всех этих непре­мен­ных аксес­су­а­ров рос­кош­ной жиз­ни: авто­мо­би­ли, бутыл­ки с вис­ки, ком­фор­та­бель­ная мебель. И еще! И еще!! И еще!!!

Но это толь­ко виде­ние девуш­ки, поте­ряв­ший люби­мо­го. В дей­стви­тель­но­сти все оста­ет­ся на сво­их местах: и при­ли­зан­ный особ­няк, и бас­сейн, и спор­тив­ные авто­мо­би­ли, и акку­рат­но под­стри­жен­ные газо­ны. Куда бежать от это­го показ­но­го, пре­сы­щен­но­го бла­го­по­лу­чия?

Кар­ти­ну неле­по­го мира, пока­зан­ную извест­ным ита­льян­ским режис­се­ром Микель­ан­дже­ло Анто­ни­о­ни в филь­ме «Забри­с­ки Пойнт», сопро­вож­да­ет неле­пая, тягу­чая музы­ка. Она при­над­ле­жа­ла попу­ляр­ной англий­ской рок-груп­пе «Пинк Флойд».

Путь этой груп­пы в какой-то сте­пе­ни харак­те­рен для неко­то­рой части лево­на­стро­ен­ной запад­ной интел­ли­ген­ции. С одним лишь отли­чи­ем: начи­ная, как и мно­гие, с отри­ца­ния, может быть, с игры в отри­ца­ние, с увле­че­ния экс­пе­ри­мен­таль­ным фор­мо­твор­че­ством, «Пинк Флойд» сумел под­нять­ся до серьез­но­го осмыс­ле­ния дей­стви­тель­но­сти.

В пер­вой поло­вине 60‑х годов жил в Лон­доне чело­век по име­ни Сид Бар­рет — поэт, кото­ро­го одо­ле­ла «кос­ми­че­ская тема». Он писал сти­хи, в кото­рых так или ина­че варьи­ро­вал­ся сюжет о нис­по­сла­нии «выс­ши­ми кос­ми­че­ски­ми сила­ми» сво­их послан­ни­ков на Зем­лю — не то для того, что­бы спа­сти, не то что­бы раз­ру­шить этот пло­хо устро­ен­ный мир. Будучи же совре­мен­ни­ком и сооте­че­ствен­ни­ком «Бит­лз» и «Рол­линг Сто­унз», поэт не мыс­лил себе жиз­ни без гита­ры.

В 1965 году он при­со­еди­ня­ет­ся к трем быв­шим сту­ден­там Лон­дон­ско­го поли­тех­ни­че­ско­го инсти­ту­та, кото­рые про­бо­ва­ли свои силы в рок-музы­ке. Род­жер Уотерс играл на гита­ре, Ричард Райт на кла­виш­ных, Ник Мэй­сон был удар­ни­ком и зани­мал­ся под­бо­ром зву­ко­вых эффек­тов. При­ду­мав себе муд­ре­ное назва­ние «Пинк Флойд» (они и сами не мог­ли его тол­ком объ­яс­нить), они нача­ли высту­пать, а в 1967‑м, заклю­чив кон­тракт с фир­мой ЕМI, ста­ли запи­сы­вать­ся. «Наход­ки», вол­но­вав­шие тогда вооб­ра­же­ние музы­кан­тов, кажут­ся теперь наив­ны­ми: экс­пе­ри­мен­ты со зву­ком, вся­че­ские элек­трон­ные трю­ки. Музы­кан­ты как бы стес­ня­ют­ся мело­дии: на отры­вок, мело­ди­че­ски инте­рес­ный, строй­ный, вдруг наплы­ва­ет како­фо­ния «кон­крет­ной» музы­ки, быто­вые шумы. Назва­ния аль­бо­мов столь же чуд­ные и невра­зу­ми­тель­ные, как и их содер­жа­ние: «Волын­щик у врат зари»,«Полное блюд­це сек­ре­тов», «Амма­гам­ма», «Атом­но­серд­це­вая мама»… Это была слож­ность ради слож­но­сти, экс­пе­ри­мент ради экс­пе­ри­мен­та. Конеч­но, музы­ку невоз­мож­но опи­сать сло­ва­ми, но всё же попро­бу­ем — вот как выгля­де­ла одна из ком­по­зи­ций «Атом­но­серд­це­вой мамы».

Слы­шит­ся звук капа­ю­щей из кра­на воды. Скри­пит дверь, босые ноги шле­па­ют по полу, мут­ным спро­со­нья голо­сом некто бор­мо­чет, что «любит кофе и мар­ме­лад», затем дол­го пыта­ет­ся раз­жечь газо­вую пли­ту — и в раз­ме­рен­ное чир­ка­кье спи­чек впле­та­ют­ся пер­вые фор­те­пьян­ные пас­са­жи, похо­жие на гам­мы, к ним при­со­еди­ня­ют­ся гита­ра, удар­ник, потом орган. Все это зву­чит лег­ко, весе­ло, по-утрен­не­му без­за­бот­но.. Участ­ни­ки зав­тра­ка не спе­ша бесе­ду­ют о чем-то сво­ем, невнят­но зву­чит их речь… Но вот рез­ко, настой­чи­во, опять-таки мажор­но, вры­ва­ет­ся в эту бесе­ду теперь уже ансам­бле­вая вари­а­ция на глав­ную тему. Она раз­рас­та­ет­ся мощ­ны­ми аккор­да­ми… И, как бы воз­вра­щая нас на зем­лю, слы­шат­ся кухон­ные шумы. Люди, види­мо закон­чив зав­трак, ухо­дят, хлоп­нув две­рью… Еще неко­то­рое вре­мя капа­ет вода…

Подоб­ный «сло­вес­ный порт­рет» их музы­ки, сама воз­мож­ность тако­во­го опи­са­ния лишь дока­зы­ва­ют, что музы­кой то, что созда­но было тогда ансам­блем, назвать труд­но. Они и сами это хоро­шо пони­ма­ли и замол­ча­ли надол­го: пока не нашли что ска­зать.

Но вот в фев­ра­ле 1973 года на музы­каль­ных рын­ках Англии и Аме­ри­ки появ­ля­ет­ся новый аль­бом груп­пы «Обрат­ная сто­ро­на Луны». И сра­зу же успех и у слу­ша­те­лей, и у кри­ти­ков. Музы­ка «Пинк Флойд» — а теперь это была дей­стви­тель­но музы­ка (надо ска­зать, что еще в кон­це 60‑х Сид Бар­рет из-за болез­ни ушел из груп­пы, его место занял Дэвид Гил­мор. Он и стал «основ­ным» ком­по­зи­то­ром «Пинк Флойд»), их музы­ка, без­оши­боч­но узнаваемая,воспринималась как еди­ная ком­по­зи­ция. Но, самое глав­ное, прин­ци­пи­аль­но новы­ми ста­ли тек­сты. Груп­па обра­ти­лась к слож­ным вопро­сам совре­мен­ной бур­жу­аз­ной дей­стви­тель­но­сти. Поэтом груп­пы стал Род­жер Уотерс.

«Пока ты молод, можешь поз­во­лить себе слу­шать, как вре­мя отсчи­ты­ва­ет мгно­ве­ния, и при этом про­сто нежить­ся на сол­ныш­ке или наблю­дать за дождем, укрыв­шись в доме, и ждать, пока кто­ни­будь ука­жет тебе твой путь. Так неза­мет­но про­ле­та­ют десять лет, и вдруг обна­ру­жи­ва­ет­ся, что ты про­сто не услы­шал выстре­ла стар­то­во­го писто­ле­та… А пла­ны твои как были, так и оста­лись лишь на бума­ге: что у тебя есть? Несколь­ко строк да неспе­тая пес­ня?.»

При­зыв к тем моло­дым, кото­рые упи­ва­лись мгно­ве­ни­ем, ведая лишь об одном ‑о соб­ствен­ном удо­воль­ствии и спо­кой­ствии, пред­ва­рял­ся ком­по­зи­ци­ей Ника Мэй­со­на «Пого­во­ри со мной», в кото­рой рас­ска­зы­ва­лось б том, что мир спо­кой­ных и удо­вле­тво­рен­ных обсту­пи­ла плот­ная сте­на отчуж­де­ния, а за нею страх и нена­висть, без­ра­дост­ное, бес­про­свет­ное суще­ство­ва­ние…

Вто­рая сто­ро­на аль­бо­ма начи­на­лась со зву­ков, изда­ва­е­мых кас­со­вы­ми аппа­ра­та­ми, в него впле­та­лось харак­тер­ное позвя­ки­ва­ние играль­но­го авто­ма­та. Это была пре­лю­дия к очень извест­ной ком­по­зи­ции ансам­бля «День­ги».

«День­ги — тыся­ча и одно удо­воль­ствие, зара­бо­тал отды­хай, весе­лись, все бла­га зем­ные к тво­им услу­гам; толь­ко не тро­гай день­ги тол­сто­су­мов: ведь бога­то­му тоже надо жить, ему хочет­ся сме­нить вагон пер­во­го клас­са на реак­тив­ный лай­нер. День­ги — кровь; день­ги — пот; гово­рят, день­ги вот корень зла: а ты попро­буй попро­си при­бав­ку к жало­ва­нью — что из это­го вый­дет…»

Сре­ди поклон­ни­ков груп­пы ста­ло тра­ди­ци­ей рас­суж­дать о поли­фо­нии ее зву­ча­ния, об удач­ном исполь­зо­ва­нии кон­тра­пунк­та, о слож­ней­шем музы­каль­ном язы­ке, кото­рый груп­па избра­ла. Но она созда­ла так­же — и это неотъ­ем­ле­мый эле­мент их твор­че­ства — пес­ни соци­аль­но­го содер­жа­ния.

«Мы люди-пеш­ки, я и ты, но сами нико­гда, быть может, и не дога­да­лись бы об этом. Но одна­жды мы услы­ша­ли коман­ду «Впе­ред!» — и пер­вые наши ряды пошли без­ро­пот­но уми­рать… А Гене­рал, усев­шись воз­ле кар­ты, рису­ет наши ряды то здесь, то там, то чер­ным цве­том, то голу­бым… И раз­ве не ясно, что все эти сра­же­ния на поль­зу людям, кото­рые име­ну­ют себя «дело­вы­ми»? Хотел бы я знать цену каж­до­му глот­ку и кус­ку, за кото­рые умер этот ста­рик…».

Таких ясных поли­ти­че­ских наме­ков эстет­ству­ю­щие поклон­ни­ки не мог­ли про­стить музы­кан­там. Их обви­ня­ли в отхо­де от «насто­я­щей» музы­ки и даже в поли­ти­че­ских спе­ку­ля­ци­ях. Но «Пинк Флойд» вол­но­ва­ла лишь реаль­ность. Хотя им еще было труд­но решить, каков выход: здесь и бес­ко­неч­ные сомне­ния, и при­зы­вы к бег­ству от дей­стви­тель­но­сти.

«Раз­лад с самим собой, безум­ные виде­ния — и вот уж нет спа­се­ния даже дома в пол­ноч­ный час… Про­сто­ры зем­ли тоже не при­ем­лют тебя. Попы­тать­ся что-либо изме­нить?.. Никто тебя не услы­шит, ведь гро­хо­чет гром, свер­ка­ют мол­нии… Но, быть может, спа­се­ние там, на обрат­ной сто­роне Луны?..».

Вот и объ­яс­не­ние назва­ния аль­бо­ма: музы­кан­ты ука­зы­ва­ли место, где ищут свою Уто­пию.

В авгу­сте 1975 года выхо­дит аль­бом «Жаль, что тебя здесь нет».

В музы­каль­ном отно­ше­нии пер­вая сто­ро­на аль­бо­ма пред­став­ля­ла еди­ную ком­по­зи­цию под назва­ни­ем «Сияй, сума­сшед­ший брил­ли­ант», создан­ную Гил­мо­ром, Рай­том и Уотер­сом (назва­ние ста­но­вит­ся ясным из пер­вых же строк: «Пом­нишь, когда ты был моло­дым, ты сиял как солн­це?.. Теперь в тво­их гла­зах выра­же­ние, похо­жее на «чер­ные дыры» в кос­мо­се. Тебе лишь оста­ет­ся сиять как брил­ли­ант!..»).

Одной из веду­щих ста­но­вит­ся тема ушед­шей моло­до­сти, но не при­шед­шей вза­мен муд­ро­сти, осо­зна­ние лож­но­сти выбран­но­го пути. Музы­кан­ты пока­за­ли себя так­же тон­ки­ми, вдум­чи­вы­ми инстру­мен­та­ли­ста­ми, очень береж­но, под­час ску­по обра­щав­ши­ми­ся со все­ми доступ­ны­ми им сред­ства­ми. Созда­вая ком­по­зи­ции для это­го аль­бо­ма, «Пинк Флойд» при­шли в сво­их поис­ках к сонат­ной цик­ли­че­ской фор­ме. Одна­ко, оста­ва­ясь при­вер­жен­ца­ми новей­шей элек­трон­ной и аван­гард­ной музы­ки, «Пинк Флойд» пошли по пути син­те­за. Они суме­ли так­же обо­га­тить совре­мен­ный рок дости­же­ни­я­ми музы­каль­ной мыс­ли про­шед­ших сто­ле­тий, и имен­но это выдви­ну­ло их в ряд инте­рес­ней­ших музы­кан­тов.

Род­жер Уотерс гово­рил о вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях музы­кан­та и обще­ства. Трак­то­ва­лись они весь­ма пес­си­ми­стич­но. Тональ­ность не толь­ко музы­ки, но и сти­хов ста­ла во мно­гом минор­ной.

«Ты был малень­ким, играл как все дети. Потом под­рос, купил гита­ру и стал сущим нака­за­ни­ем для мамы… Ты не любил ходить в шко­лу, ты был уве­рен, тебя-то уж никто не наду­ет… О чем ты меч­тал? О том, что счи­та­лось пре­стиж­ным… Ты хотел стать «звез­дой», «идо­лом»… Кто они такие? Те, что здо­ро­во игра­ют на гита­рах, обе­да­ют в шикар­ных ресто­ра­нах, ездят на маши­нах мар­ки «ягу­ар»… Вот и все! Если тебе это­го доста­точ­но — доб­ро пожа­ло­вать в маши­ну шоу-биз­не­са».

Успех выдви­нул их в ряд «супер­звезд». Это было тяж­кое бре­мя. То, чего они созна­тель­но сто­ро­ни­лись с пер­вых шагов сво­ей музы­каль­ной карье­ры, вдруг пре­вра­ти­лось в неуправ­ля­е­мую реаль­ность: нездо­ро­вый ажи­о­таж, оса­да со сто­ро­ны жур­на­ли­стов, тол­пы поклон­ни­ков, кото­рые жаж­дут подроб­но­стей из лич­ной жиз­ни музы­кан­тов… «Пинк Флойд» отка­зы­ва­лись давать интер­вью, не согла­ша­лись пози­ро­вать перед фото­ре­пор­те­ра­ми, до мини­му­ма сокра­ща­ли коли­че­ство пуб­лич­ных выступ­ле­ний.

Нер­воз­ность ста­ла ощу­щать­ся во всем: в выска­зы­ва­ни­ях музы­кан­тов, в их пес­нях. Их тер­за­ла неудо­вле­тво­рен­ность, они чув­ство­ва­ли свою зави­си­мость от фир­мы ЕМI, от устро­и­те­лей кон­цер­тов. И они замол­ча­ли.

Лишь два года спу­стя «Пинк Флойд» высту­пи­ли с новым дис­ком. Он назы­вал­ся «Живот­ные». Почти все ком­по­зи­ции для него напи­сал Род­жер Уотерс. Созда­ва­лось впе­чат­ле­ние, что поэт стал без­ого­во­роч­ным лиде­ром груп­пы.

Род­жер Уотерс обра­тил­ся вдруг к жан­ру бас­ни. Все извест­ные ему типы людей он упро­стил до трех обра­зов: «собак», «сви­ней» и «овец».

Совре­мен­ное запад­ное обще­ство пред­став­ля­ет­ся Уотер­су огром­ным ста­дом, в кото­ром «овцы» — без­ро­пот­ное боль­шин­ство. Вме­сто тра­ди­ци­он­ных анта­го­ни­стов — «овец» и кро­во­жад­ных «вол­ков» — Род­жер Уотерс пред­по­чи­та­ет гово­рить о «сви­ньях» как о вели­чай­шем зле: обще­ством управ­ля­ют даже не жесто­кие раз­бой­ни­ки — «вол­ки», а цинич­ные, без­душ­ные поли­ти­ка­ны — «сви­ньи». Суще­ству­ют еще люди-«собаки», согла­ша­те­ли, кото­рые руко­вод­ству­ют­ся в жиз­ни лишь корыст­ны­ми моти­ва­ми. Важ­нее все­го для них соб­ствен­ное бла­го­по­лу­чие и без­опас­ность, а бла­го­по­лу­чие им обес­пе­чи­ва­ет их согла­ша­тель­ская пози­ция. Мысль Уотер­са про­ста: имен­но при попу­сти­тель­стве «собак» осу­ществ­ля­ет­ся в запад­ном обще­стве все­о­хва­ты­ва­ю­щая неспра­вед­ли­вость. Тек­сты песен были, без­услов­но, инте­рес­ны, но в музы­каль­ном отно­ше­нии аль­бом был шагом назад по срав­не­нию с их преды­ду­щи­ми рабо­та­ми.

…Прой­дет еще два года, преж­де чем «Пинк Флойд» напи­шут музы­ку, кото­рая достой­но про­дол­жит их соб­ствен­ные тра­ди­ции. И вот в октяб­ре 1979 года «Пинк Флойд» созда­ют рок-опе­ру «Сте­на». Одно­вре­мен­но был раз­ра­бо­тан ее сце­ни­че­ский вари­ант. После несколь­ких лет пере­ры­ва груп­па ста­ла гото­вить­ся к гастро­лям.

Тема, к кото­рой обра­ти­лись «Пинк Флойд» на этот раз, явля­ет­ся для запад­но­го искус­ства не про­сто раз­ра­бо­тан­ной, но даже тра­ди­ци­он­ной. В твор­че­стве мно­гих аме­ри­кан­ских и евро­пей­ских худож­ни­ков образ «сте­ны» — непре­одо­ли­мой пре­гра­ды или же защи­ты, укры­тия — стал веду­щим. Еще в 60‑е годы кино­ре­жис­сер Микель­ан­дже­ло Анто­ни­о­ни в сво­их филь­мах обра­щал­ся к это­му обра­зу как к воз­мож­ной пана­цее, при­зван­ной убе­речь чело­ве­ка. Так, в филь­ме «Крас­ная пусты­ня» глав­ная геро­и­ня Джу­ли­а­на, жен­щи­на, обде­лен­ная уча­сти­ем и любо­вью близ­ких людей, гово­рит сво­е­му дру­гу: «Ты зна­ешь, чего мне бы хоте­лось?.. Что­бы все те, кто когда-нибудь любил меня… были бы сей­час здесь, рядом со мной, закры­ли бы меня, как сте­на». Но даже чело­век, влюб­лен­ный в Джу­ли­а­ну, оста­ет­ся рав­но­душ­ным к ее смя­те­нию. Он не пони­ма­ет, что источ­ник ее неду­га — оди­но­че­ство. Анто­ни­о­ни под­чер­ки­вал, что для него «гораз­до важ­нее не столь­ко ана­ли­зи­ро­вать вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду геро­ем и сре­дой, сколь­ко оста­но­вить­ся на самом герое, загля­нуть в его душу». Таким обра­зом, худож­ник отка­зы­ва­ет­ся ана­ли­зи­ро­вать жиз­нен­ные исто­ки, соци­аль­ную био­гра­фию отча­я­ния, к кото­ро­му скло­ня­ют­ся его герои.

«Пинк Флойд», рабо­тав­шие вме­сте с Анто­ни­о­ни, несо­мнен­но, нахо­ди­лись под вли­я­ни­ем эсте­ти­ки это­го талант­ли­во­го и про­ти­во­ре­чи­во­го масте­ра. Одна­ко они при­шли к выво­ду, что спа­се­ние не в поис­ках надеж­но­го, креп­ко­го убе­жи­ща:

«У меня есть все: 13 кана­лов теле­ви­де­ния, и я чув­ствую, что стал обла­дать вто­рым зре­ни­ем (лишь бы не отклю­чи­ли элек­три­че­ство!).

Когда виде­ния про­шло­го одо­ле­ва­ют меня, я сажусь за рояль — и уно­шусь в меч­тах высо­ко-дале­ко… Когда я послу­шен, они швы­ря­ют мне кусок посла­ще… Быва­ет, зано­ет под серд­цем, но куда от это­го денешь­ся?

А если я захо­чу позво­нить тебе — нико­го не ока­жет­ся дома. И я сно­ва вспом­ню, что мне даро­ва­но вто­рое зре­ние — 13 кана­лов теле­ви­де­ния…».

Про­тест про­тив тако­го суще­ство­ва­ния явля­ет­ся пер­вым шагом на пути раз­ру­ше­ния уют­ных, но убо­гих скор­лу­пок мещан­ско­го бла­го­по­лу­чия. Далее сле­ду­ет более реши­тель­ный шаг: «Хотел бы я знать, не я ли был вино­ват во всем этом?» (пес­ня «Стоп»).

Стре­мить­ся к граж­дан­ской бди­тель­но­сти — еще один шаг, кото­рый дол­жен пред­при­нять чело­век, обес­по­ко­ен­ный воз­рож­де­ни­ем фашиз­ма:

«Вспом­ни, раз­ве ты не видел насмерть пере­пу­ган­ных людей? Раз­ве ты не слы­шал рева пада­ю­щих бомб?

Ты гово­ришь, пожа­ры отбу­ше­ва­ли? Но ведь оста­лись неза­жи­ва­ю­щие раны!..

Как же ты можешь хотеть покоя и укры­тия?..»

Так, шаг за шагом музы­кан­ты под­во­дят слу­ша­те­ля к идее, что быть «еще одним кир­пи­чи­ком в стене» недо­стой­но чело­ве­ка. Взо­рвав «сте­ну» (в бук­валь­ном смыс­ле: к кон­цу спек­так­ля воз­двиг­ну­тая на сцене из белых пла­сти­ко­вых бло­ков-кир­пи­чей сте­на рушится).«Пинк Флойд» вынес­ли при­го­вор эсте­ти­ке отча­я­ния и бег­ства от дей­стви­тель­но­сти.

В конеч­ном сче­те на вопро­сы, кото­рые ста­ви­ли «Пинк Флойд», они пыта­лись отве­тить сами: выход из само­го труд­но­го поло­же­ния может быть най­ден толь­ко сов­мест­ны­ми уси­ли­я­ми. Воз­мож­но, этот ответ пока­жет­ся до наив­но­сти про­стым: к чему были столь дол­гие поис­ки, что­бы прий­ти к такой оче­вид­ной мыс­ли? Но не будем забы­вать, что обще­ство, в кото­ром живут и рабо­та­ют музы­кан­ты, боит­ся и пото­му стре­мит­ся зату­ма­нить смысл имен­но про­стых вещей. Объ­еди­не­ние людей чест­ных — вот что опас­но для это­го обще­ства.

Раз­ве не опас­но, что «Пинк Флойд» участ­ву­ют в мар­шах про­тив без­ра­бо­ти­цы, в дви­же­ни­ях «Рок про­тив расиз­ма» и «Рок про­тив ней­трон­ной бом­бы»? Их рабо­та про­дол­жа­ет­ся.

---

И эта ста­тья была не един­ствен­ной в совет­ской прес­се. Shine On You Crazy Diamond в силь­но уре­зан­ном виде изда­ли на мяг­кой пла­стин­ке в жур­на­ле “Кру­го­зор”. Прав­да, нор­маль­ной пла­стин­ки “Флой­дов” мело­ма­ны так и не дожда­лись. И любовь совет­ская была недол­гой. Уже в 1983 году Pink Floyd, а по фак­ту — один Род­жер Уотерс, выпус­ка­ют свой сле­ду­ю­щий после “Сте­ны” аль­бом — про­валь­ный Final Cut. Это самое сла­бое про­из­ве­де­ние в дис­ко­гра­фии груп­пы сыг­ра­ло свою роко­вую роль в корот­ком романе. Пес­ня Get Your Filthy Hands Off My Desert начи­на­ет­ся сло­ва­ми: “Бреж­нев взял Афга­ни­стан, Бегин взял Бей­рут, Гал­ти­ери (дик­та­тор Арген­ти­ны — ред.) взял Юни­он Джек”. Доволь­но-таки уны­лая пес­ня Уотер­са ста­ла одним из глав­ных анти­во­ен­ных гим­нов, а в СССР момен­таль­но пре­вра­ти­ла любовь в нена­висть и груп­пу Pink Floyd запре­ти­ли. Она попа­ла в зна­ме­ни­тый спи­сок групп с фор­му­ли­ров­кой: “за извра­ще­ние внеш­ней поли­ти­ки СССР”.

Когда нача­лась пере­строй­ка, любовь к Pink Floyd вспых­ну­ла с новой силой, и уже в 1988 году они при­е­ха­ли в СССР со сво­им шоу, кото­рое пора­зи­ло вооб­ра­же­ние непри­тя­за­тель­ных совет­ских зри­те­лей. Рань­ше них в Союз при­е­ха­ли толь­ко Юрай Хип, но это уже дру­гая исто­рия. За про­шед­шие годы сла­ва Pink Floyd слег­ка потуск­не­ла, но ведь это исто­рия не про них, а про нас. И мы все рав­но их пом­ним и любим, несмот­ря на то, что про­шло уже 35 лет!