Полифония смыслов или Самара глазами очевидцев

Гила­рий Беля­ев, Соло­мон Фельд­ман, Ева Цве­то­ва, Раи­са Бур­ли­на, Ана­то­лий Бара­баш, Инна Фельд­ман, Игорь Прав­дин, Борис Галь­пер, Бени­а­мин Шкляр­ский, Нико­лай Загад­кин – очень важ­но услы­шать зву­ча­щие сквозь вре­мя голо­са тех людей, кого автор пом­нит и любит. Их памя­ти она посвя­ти­ла эту кни­гу.

Мно­го­зву­чье имен, рав­но как и мно­го­зву­чье смыс­лов про­жи­тых ими ярких твор­че­ских жиз­ней, состав­ля­ет суть назва­ния этой кни­ги.

Не зря гово­рят, что боль­шое видит­ся на рас­сто­я­нии: каза­лось, совсем недав­но вышла в свет кни­га Евы Цве­то­вой «Воз­рож­ден­ный «Олимп». Но она была посвя­ще­на 50-летию Куй­бы­шев­ской филар­мо­нии. Про­шло уже чет­верть века!

Мно­гое из того, о чем писа­ла Ева Мар­ков­на, оста­ет­ся для нас бес­цен­ным. Но это взгляд из дру­го­го вре­ме­ни, из дру­гой стра­ны, из горо­да с дру­гим име­нем. В новом же куль­тур­ном про­стран­стве уже нет «Олим­па». Дру­гой язык, дру­гая шка­ла цен­но­стей, но раз­го­вор на ином язы­ке о веч­ных цен­но­стях по-преж­не­му необ­хо­дим.

Вот так и появи­лась эта кни­га. В нее вошли дале­ко не все тек­сты, под­го­тов­лен­ные Люд­ми­лой Ива­нов­ной. Мы пред­ла­га­ем вам позна­ко­мить­ся с неко­то­ры­ми из них.

Вер­нем­ся в Сама­ру кон­ца ХIХ века. Какой она была в пред­две­рии ново­го века и его глав­ных музы­каль­ных собы­тий?

Вот что уви­дел извест­ный рус­ский писа­тель-путе­ше­ствен­ник и этно­граф Евге­ний Льво­вич Мар­ков, совер­шая поезд­ку по Рос­сии, сой­дя с кораб­ля на волж­ский берег:

«Дво­рян­ская [ныне – Куй­бы­ше­ва] ули­ца очень недур­на, хоро­шие дома, хоро­шие мага­зи­ны, очень кра­си­вая и эффект­ная като­ли­че­ская цер­ковь, вели­че­ствен­ный пяти­гла­вый собор еди­но­вер­цев, кажет­ся, самый древ­ний в горо­де… С искрен­ним удо­воль­стви­ем отдох­ну­ли мы в Стру­ков­ском саду над кру­чею Вол­ги, с его водо­па­ди­ка­ми, фон­та­на­ми, цвет­ни­ка­ми, лет­ним клу­бом и очень удоб­ным вок­за­лом, окру­жен­ным гале­ре­я­ми, лесен­ка­ми, тер­ра­са­ми и бал­кон­чи­ка­ми; с высту­пов широ­кой набе­реж­ной аллеи, – люби­мой про­гул­ки самар­цев, – впра­во и вле­во, – откры­тый вид на Вол­гу и на бес­ко­неч­ные пер­спек­ти­вы ее живо­пис­ных бере­гов…

Театр поме­ща­ет­ся на самом кон­це Дво­рян­ской ули­цы, в виде несколь­ко фан­та­сти­че­ско­го рус­ско­го тере­ма, крас­но­го с голо­вы до ног, со шпи­ля­ми, башен­ка­ми и высо­ки­ми кров­ля­ми шатров.

Боль­шой пяти­гла­вый собор визан­тий­ско­го сти­ля во имя св. Алек­сандра Нев­ско­го, с высо­кою коло­коль­ней, за ним на север­ной окра­ине горо­да такой же пяти­гла­вый Ивер­ский жен­ский мона­стырь со сво­и­ми церк­ва­ми и обиль­ней­шим колод­цем клю­че­вой воды, охва­чен­ный зуб­ча­тою сте­ною… Ску­чен­ные вме­сте гро­мад­ные камен­ные кор­пу­са мно­го­ярус­ных круп­ча­ток и Жигу­лев­ский пиво­ва­рен­ный завод с их дымя­щи­ми­ся тру­ба­ми, – все это состав­ля­ло очень яркую живо­пис­ную кар­ти­ну.

В какие-нибудь сорок лет, из малень­ко­го уезд­но­го горо­да, каким она была в 1851 г., Сама­ра вырос­ла в боль­шой тор­го­вый город. Пре­вос­ход­ная при­стань и желез­ные доро­ги, соеди­ня­ю­щие ее с Евро­пой и Ази­ей, сде­ла­ли ее важ­ней­шим хлеб­ным и саль­ным рын­ком Вол­ги. Все это сулит Сама­ре еще более бле­стя­щее буду­щее, хотя обо­ро­ты ее тор­гов­ли и без того рас­тут не по дням, а по часам. Вооб­ще Сама­ра дышит новиз­ною, моло­до­стью, пред­при­им­чи­во­стью, – вся она в буду­щем, а не в про­шед­шем, это сво­е­го рода Волж­ская Одес­са».

***

Одна­ко не все раз­де­ля­ли вос­тор­ги про­ез­же­го писа­те­ля. Начи­ная с фев­ра­ля 1895 и до мая 1896 года чита­те­ли «Самар­ской газе­ты» почти еже­днев­но встре­ча­лись с геро­я­ми и пер­со­на­жа­ми рас­ска­зов, ска­зок, очер­ков, фелье­то­нов – зача­стую с нели­це­при­ят­ны­ми харак­те­ри­сти­ка­ми – Алек­сея Пеш­ко­ва. Имен­но в это вре­мя он выпус­ка­ет на волю печаль­но зна­ме­ни­тую «эпи­та­фию»: «Смерт­ный, вхо­дя­щий в Сама­ру, с надеж­дой в ней встре­тить куль­ту­ру, вспять воз­вра­ти­ся, зане город сей груб и убог». «Сама­ра – город, пре­дан­ный кем-то ана­фе­ме, – жалу­ет­ся он сво­е­му при­я­те­лю Бори­су Беру. – Здесь двое инте­рес­ных людей – и то один из них я».

Моло­дой и бес­ком­про­мисс­ный, он писал о том, что инте­ре­со­ва­ло его в плане соци­аль­ной неспра­вед­ли­во­сти, и с жаром отста­и­вал свою прин­ци­пи­аль­ную пози­цию. Но про­хо­дит срав­ни­тель­но немно­го вре­ме­ни, и у Горь­ко­го появ­ля­ют­ся совсем иные оцен­ки встре­чен­ных им в Сама­ре людей и осо­зна­ние того, что дале­ко не всё в жиз­ни заслу­жи­ва­ет нена­ви­сти и отвра­ще­ния.

***

Поспо­рить с ним мог­ли бы вос­по­ми­на­ния декаб­ри­ста Алек­сандра Пет­ро­ви­ча Беля­е­ва, кото­рые появи­лись еще за несколь­ко деся­ти­ле­тий до при­ез­да моло­до­го рус­ско­го писа­те­ля в наш город: «Что каса­ет­ся обще­ства, или так назы­ва­е­мой интел­ли­ген­ции, то я дол­жен ска­зать, что Сама­ра того вре­ме­ни мог­ла гор­дить­ся им, так мно­го было в нем пре­крас­но­го. Тут не было ни спле­тен, столь обык­но­вен­ных в уезд­ных горо­дах, ни враж­деб­ных отно­ше­ний, ни зави­сти, ни пере­су­дов; все жили мир­но, весе­ли­лись в про­сто­те серд­ца, не пыта­лись пред­став­лять из себя дур­ных копий с губерн­ских или сто­лич­ных, а на самом же деле все же фран­цуз­ских ори­ги­на­лов, но жили само­сто­я­тель­ной жиз­нью истин­но обра­зо­ван­ных людей».

Так что же слу­чи­лось за эти несколь­ко деся­ти­ле­тий, коль ско­ро мы видим столь рази­тель­ные пере­ме­ны во мне­ни­ях? Ведь за про­шед­шие 40 лет ком­пли­мен­тар­ные сви­де­тель­ства А. П. Беля­е­ва в адрес пред­ста­ви­те­лей самар­ской обще­ствен­но­сти вряд ли мог­ли сой­ти на нет. Да и не было для это­го осо­бых при­чин. Вся наша слав­ная купе­че­ская рать, так про­сла­вив­шая наш город сво­и­ми дела­ми, толь­ко мно­жи­лась, укреп­ля­лась. Вряд ли ремес­лен­ные шко­лы, суще­ство­вав­шие в то вре­мя, мог­ли похва­стать высо­ким уров­нем обра­зо­ва­ния, если бы не усерд­ное их попе­чи­тель­ство со сто­ро­ны куп­цов. А достой­ней­ший из граж­дан Сама­ры купец П. С. Суб­бо­тин содер­жал на свои сред­ства даже несколь­ко город­ских муж­ских и жен­ских учи­лищ, вся­че­ски вни­кал в про­бле­мы и нуж­ды обу­ча­ю­щих­ся.

Как сви­де­тель­ству­ют совре­мен­ни­ки, и сам их уро­вень осве­дом­лен­но­сти в музы­ке, лите­ра­ту­ре и теат­ре был доста­точ­но высок. Настоль­ко, что бук­валь­но спу­стя несколь­ко лет имен­но куп­цу А. Г. Жого­ле­ву будет пору­че­но ехать в Санкт-Петер­бург и искать там сре­ди кон­сер­ва­тор­ских пре­по­да­ва­те­лей дирек­то­ра для Самар­ско­го музы­каль­но­го учи­ли­ща! И ведь нашел, и при­вез к нам одно­го из самых бли­ста­тель­ных уче­ни­ков Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва – Яко­ва Карклинь­ша. Зна­чит, сумел-таки заин­те­ре­со­вать, убе­дить музы­кан­та. Оче­вид­но, было чем.

Не толь­ко тор­гов­ля и пред­при­ни­ма­тель­ство были основ­ной зада­чей купе­че­ско­го сосло­вия. Делом чести явля­лась забо­та о горо­де, где они про­жи­ва­ли, и его граж­да­нах. Заклю­ча­лась она в финан­си­ро­ва­нии куль­ту­ры, обра­зо­ва­ния и архи­тек­ту­ры. А уж в послед­нем наши и так были впе­ре­ди всех про­вин­ци­аль­ных горо­дов рус­ских! Какой кра­со­ты они стро­и­ли родо­вые гнез­да, каких архи­тек­то­ров для это­го при­вле­ка­ли! К сожа­ле­нию, стре­ми­тель­но раз­ру­ша­ясь, эти сви­де­тель­ства высо­ко­го худо­же­ствен­но­го вку­са наших слав­ных пред­ста­ви­те­лей купе­че­ских сосло­вий ухо­дят с самар­ских улиц, так и не дождав­шись рестав­ра­ции. Как жаль…

Исто­рия зна­ет при­ме­ры искрен­не­го уча­стия куп­цов в созда­нии хоро­вых кол­лек­ти­вов и хоро­вых празд­ни­ков на цен­траль­ной пло­ща­ди ста­рой Сама­ры. Да и сами они с удо­воль­стви­ем были участ­ни­ка­ми пев­че­ских ансам­блей. Их почин рас­про­стра­нял­ся вез­де – в сфе­ре нау­ки, печат­ных изда­ний, обществ люби­те­лей теат­ра и музы­ки, выстав­ки кар­тин рус­ских худож­ни­ков и обще­ствен­ных биб­лио­тек. Сего­дня, пожа­луй, любой обра­зо­ван­ный сама­рец, любя­щий свой город, может назвать имя того, кому при­над­ле­жит заслу­га в созда­нии худо­же­ствен­но­го музея. Конеч­но же, это купец К. П. Голов­кин, к тому же сам талант­ли­вый худож­ник.

***

Стран­на и при­хот­ли­ва игра мне­ний. Что-то потом­ки ска­жут о нас, нынеш­них? Най­дут ли доб­рые сло­ва, про­жи­вая в бетон­ных высот­ках, ухо­дя­щих в небо, и раз­гля­ды­вая кар­ти­ны ста­рин­ных масте­ров при помо­щи ярких ком­пью­тер­ных голо­грамм? Сидя на под­вес­ном диване из воз­душ­ной подуш­ки и запи­вая свои впе­чат­ле­ния напит­ка­ми, вос­со­здан­ны­ми на 3Д-прин­те­ре, – что они будут думать о нас с вами и о нашем общем горо­де?

Люд­ми­ла Беля­е­ва

Опуб­ли­ко­ва­на в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 4 (92) за 2016 год