Парижские встречи. Вечная «Весна поэтов»

Окон­ча­ние. Пер­вая часть мате­ри­а­ла здесь

Напи­са­ние сти­хов – заня­тие мало­по­нят­ное и тем более непод­от­чет­ное. Тем не менее, есть люди, кото­рые про­дол­жа­ют зани­мать­ся этим стран­ным делом. И во Фран­ции оно счи­та­ет­ся доста­точ­но важ­ным, если Le Printemps des Poètes под­дер­жи­ва­ет само пра­ви­тель­ство.

Долж­но быть, муки, вос­тор­ги и паде­ния – все, что сопро­вож­да­ет питом­цев Апол­ло­на, – соот­но­сят­ся с поэ­ти­че­ской ассо­ци­а­ци­ей при­мер­но так же, как тень от обла­ка – с самим обла­ком. Хотя вос­па­рив­ше­му духом чело­ве­ку сле­ду­ет осте­ре­гать­ся его наэлек­три­зо­ван­ной силы.

Что такое поэ­зия? Нава­жде­ние? Любовь? Как лист, уне­сен­ный за камен­ную огра­ду, она замы­ка­ет собой и эту пло­щадь, и огни, и про­хо­жих, обо­ра­чи­ва­ет­ся встре­чей, исче­за­ю­щей в момент про­буж­де­ния и отни­ма­ю­щей всё. Но она и есть всё.

Поми­мо про­че­го, в мои пла­ны вхо­ди­ла доволь­но непро­стая зада­ча – поиск хоро­ше­го пере­вод­чи­ка сти­хо­тво­ре­ний с рус­ско­го на фран­цуз­ский. Впро­чем, я была осве­дом­ле­на, что луч­шие пере­вод­чи­ки рус­ских сти­хов во Фран­ции – это Элен Анри Сафье и Кри­сти­на Зей­ту­нян-Бело­ус. Позна­ко­мить­ся с ними – вопрос боль­шо­го везе­ния, и все же я чув­ство­ва­ла, что в этом мне пове­зет: ско­рее все­го, за счет неве­зе­ния в чем-нибудь дру­гом.

***

Вече­ром я напи­са­ла сооб­ще­ние «рус­ско­му пари­жа­ни­ну» Нико­лаю Боко­ву о том, что я в Пари­же и у меня с собой жур­нал Performance с его рас­ска­зом и моим эссе о его кни­ге. Через мину­ту я полу­чи­ла ответ: «Буду зав­тра в три в «ИМКА-пресс».

После вынуж­ден­но­го (под нажи­мом КГБ) отъ­ез­да Нико­лай ни разу не был в Рос­сии. Мно­го лет назад он ока­зал­ся в Пари­же без средств и зна­ния язы­ка, вел коче­вую жизнь, не имея кры­ши над голо­вой, но в какой-то момент смог вер­нуть­ся в лите­ра­ту­ру. Смог выучить фран­цуз­ский настоль­ко хоро­шо, что полу­чил за свою кни­гу пре­мию Ака­де­мии Дель­мас. За кни­ги на рус­ском язы­ке удо­сто­ен пре­ми­ей Андрея Бело­го, стал редак­то­ром жур­на­ла «Рус­ский ков­чег».

На рю де ла Мон­тень, где нахо­дит­ся «ИМКА-пресс», я при­е­ха­ла на пол­ча­са рань­ше и в поис­ках мага­зи­на завер­ну­ла в дру­гую сто­ро­ну. Пере­до мной открыл­ся вид на Пан­те­он, где захо­ро­не­ны клас­си­ки фран­цуз­ской лите­ра­ту­ры – Жан-Жак Рус­со, Воль­тер, Алек­сандр Дюма, Эмиль Золя, Вик­тор Гюго. В тес­но­те при­ле­га­ю­щих улиц он выгля­дел более демо­кра­тич­но, чем на фото­гра­фи­ях.

По небу бежа­ли свин­цо­вые обла­ка, накра­пы­вал дождь. Сор­бон­на нахо­ди­лась все­го в несколь­ких квар­та­лах, но ни сту­ден­тов, ни малень­ких кафе здесь не наблю­да­лось, зато вокруг на улич­ных лот­ках была раз­ло­же­на раз­ная снедь: тон­чай­шие лом­ти­ки сыро­коп­че­но­го мяса, румя­ные булоч­ки, куби­ки сыра, пуч­ки кресс-сала­та. Все это мож­но было купить и попро­бо­вать, не отхо­дя от лот­ка, тем более рядом была кофе­ма­ши­на.

Я повер­ну­ла в обрат­ную сто­ро­ну. Мага­зин «ИМКА-пресс» ока­зал­ся совсем рядом. Широ­кие окна-вит­ри­ны с кни­га­ми. Мас­сив­ная дверь. Я захо­жу внутрь и огля­ды­ва­юсь по сто­ро­нам: чер­но-белая плит­ка на полу, про­стор­ный зал, в глу­бине – при­ла­вок, слы­шит­ся рус­ская речь.

Пока я раз­гля­ды­ва­ла кни­ги, в мага­зин стре­ми­тель­но вошел пред­ста­ви­тель­ный чело­век в шля­пе и очках. Слы­шу необы­чай­но стро­гий голос: «Вы Оль­га Соко­ло­ва? Нико­лай Боков про­сил пере­дать, что появит­ся через десять минут». Смот­рю на незна­ком­ца, и мне вспо­ми­на­ет­ся ста­рое кино про рези­ден­тов, дипло­ма­тов, сек­рет­ные мис­сии. Он тем вре­ме­нем про­тя­ги­ва­ет руку: «Вита­лий», – и я дога­ды­ва­юсь, что это Вита­лий Амур­ский – писа­тель, жур­на­лист, веду­щий меж­ду­на­род­но­го фран­цуз­ско­го радио.

Вско­ре появ­ля­ет­ся и сам Боков. Изви­ня­ет­ся, что дол­го не мог при­пар­ко­вать маши­ну. Я поду­ма­ла, что вело­си­пед, на кото­ром он при­е­хал в про­шлый раз, шел ему боль­ше. Пока мы шли в кафе, отку­да ни возь­мись выгля­ну­ло солн­це, и пове­я­ло без­за­бот­но­стью.

Кафе ока­за­лось совсем близ­ко – за сто­лом в цен­тре неболь­шо­го зала нас жда­ла целая ком­па­ния. И я сра­зу узна­ла фото­ху­дож­ни­ка Вла­ди­ми­ра Сыче­ва: в его гале­рее порт­ре­тов был и авто­порт­рет.

Раз­го­вор почти не касал­ся поли­ти­ки – толь­ко книг: кого нын­че чита­ют в Рос­сии, чем дик­ту­ет­ся инте­рес к тем или иным писа­те­лям, кото­рых при­гла­ша­ют мага­зи­ны рус­ской кни­ги. Ока­зы­ва­ет­ся, непро­ни­ца­е­мость куль­тур, харак­тер­ная для «желез­но­го зана­ве­са», отнюдь не исчез­ла. Про­сто изме­нил­ся вид цен­зу­ры. Кро­ме того, я пыта­юсь уяс­нить, что рус­ские эми­гран­ты дума­ют о совре­мен­ной фран­цуз­ской лите­ра­ту­ре и поэ­зии, и вскользь сетую на то, что о ней в Рос­сии почти ниче­го не извест­но, как, впро­чем, и во Фран­ции – о рус­ских поэтах. Вот если бы уда­лось сде­лать пере­во­ды…

– Ну и попро­буй­те, – гово­рит Вита­лий.

– Но для это­го нужен хоро­ший пере­вод­чик…

– У меня есть хоро­ший пере­вод­чик, – и Вита­лий наби­ра­ет номер теле­фо­на.

Не успе­ваю опом­нить­ся, как он под­но­сит к мое­му уху труб­ку и назы­ва­ет имя пере­вод­чи­ка: Кри­сти­на Зей­ту­нян-Бело­ус. Я дого­ва­ри­ва­юсь о встре­че, кла­ду труб­ку и пыта­юсь унять голо­во­кру­же­ние.

Тем вре­ме­нем Нико­лай Боков рас­ска­зы­ва­ет о сво­ей новой кни­ге, куда будут вклю­че­ны вос­по­ми­на­ния о дис­си­ден­тах, в том чис­ле и об одном самар­це – рано умер­шем Юрии Шерш­не­ве.

– Хоро­шо бы при­ло­жить к вос­по­ми­на­ни­ям фото­гра­фию его моги­лы, – Нико­лай испы­ту­ю­ще смот­рит на меня. Я роб­ко напо­ми­наю ему, что самар­ские клад­би­ща силь­но отли­ча­ют­ся от париж­ских.

– Как она будет искать моги­лу – ведь про­шло столь­ко лет, – гово­рит Вита­лий Амур­ский.

И я пони­маю, что непре­мен­но долж­на отыс­кать эту моги­лу, хотя было совер­шен­но непо­нят­но, как я это сде­лаю: со дня смер­ти Шерш­не­ва про­шло более полу­ве­ка.

И все же в этой цепоч­ке сов­па­де­ний, где Нико­лай Боков слу­чай­но при­гла­ша­ет на встре­чу сво­е­го дру­га Вита­лия Амур­ско­го, кото­рый ока­зы­ва­ет­ся ста­рин­ным зна­ко­мым Кри­сти­ны Зей­ту­нян-Бело­ус, при том, что я нико­го ни о чем не про­си­ла спе­ци­аль­но, мне чуди­лась необъ­яс­ни­мая зако­но­мер­ность. И логи­ка этой зако­но­мер­но­сти была, как мне каза­лось, свя­за­на и с этой стран­ной прось­бой. Ведь то, что я – из того само­го горо­да, где жил когда-то дав­ний друг Боко­ва, не было слу­чай­ным (забе­гая впе­ред, могу ска­зать, что моги­лу Шерш­не­ва мне уда­лось най­ти на удив­ле­ние быст­ро).

Мы реша­ем про­гу­лять­ся в сто­ро­ну Сор­бон­ны. Нашу неспеш­ную про­гул­ку сопро­вож­дал теп­лый вечер, и воз­ник один из тех раз­го­во­ров, когда кажет­ся, что еще немно­го – и откро­ет­ся, нако­нец, что-то глав­ное, имен­но сего­дня и сей­час.

И, буд­то сквозь чье-то вос­по­ми­на­ние, я вижу эти ули­цы, дома, цвет­ную тол­пу – все это было совсем недав­но, каких-нибудь сто лет назад. Но не со мной.

***

Я про­сы­па­юсь от каш­ля за тон­кой сте­ной оте­ля. Из окна льет­ся роб­кий утрен­ний свет, в рас­кры­той две­ри бал­ко­на тре­пе­щет зана­вес­ка, сквозь кото­рую про­гля­ды­ва­ет кро­шеч­ный двор и ствол пла­та­на. Свет пла­вит­ся во мне горь­ким медом надеж­ды, рас­тво­ря­ет­ся с каж­дым уда­ром серд­ца. Надеж­да напол­ня­ет собой мгно­ве­ния – сквоз­ные как воз­дух это­го горо­да. Я ока­зы­ва­юсь в ее лод­ке всё даль­ше от твер­ди, навстре­чу без­бреж­ным про­сто­рам вод. Невер­ные утрен­ние зву­ки несут в себе нача­ло дня.

Утро окли­ка­ет меня, выно­сит на ули­цу, и кажет­ся, я вот-вот уви­жу зна­ко­мое лицо. В моей сум­ке – билет на само­лет до Моск­вы. А сей­час я выхо­жу на оста­нов­ке мет­ро «Пло­щадь Согла­сия», пере­хо­жу через парк, за кото­рым начи­на­ют­ся Ели­сей­ские Поля. Вда­ли мер­ца­ет Три­ум­фаль­ная арка, мра­мор­ные ним­фы при­мо­сти­лись с обе­их сто­рон невы­со­ко­го зда­ния, где про­хо­дят выстав­ки, я иду мимо домов высо­кой моды, мимо узких ящи­ков с кар­ли­ко­вы­ми дере­вья­ми и цик­ла­ме­на­ми.

Квар­тал высо­кой моды ничем не выда­ет себя в под­черк­ну­то-скром­ном обли­ке пари­жа­нок. Я пере­се­каю ули­цу, про­хо­жу выстав­ку ста­рин­ных авто­мо­би­лей и ока­зы­ва­юсь в неболь­шом скве­ре. В сум­ке – кни­га, пода­рен­ная вче­ра сотруд­ни­ка­ми Le Printemps des Poètes (что озна­ча­ет, кста­ти, «Вес­на поэтов»). Я рас­смат­ри­ваю сбор­ник поэтов фран­цуз­ско­го сопро­тив­ле­ния. В нем и Поль Элю­ар, и Жак Пре­вер…

Робер Дес­нос погиб в 1945 году в конц­ла­ге­ре Тере­зин. При нем были най­де­ны сти­хи «К таин­ствен­ной», посвя­щен­ные его воз­люб­лен­ной Люси Баду: «Ты столь­ко мне сни­лась, что дав­но мои руки при­вык­ли обни­мать твою тень, и, навер­ное, не под­чи­ни­лись бы очер­та­ни­ям мило­го тела». Кажет­ся, эти стро­ки напи­са­ны очень застен­чи­вым чело­ве­ком, а меж­ду тем, нахо­дясь в Пари­же, Робер соби­рал све­де­ния о пере­дви­же­ни­ях гер­ман­ских войск, за что и попал в геста­по.

Перед тем как отпра­вить­ся в поэ­ти­че­скую ассо­ци­а­цию, я под­го­то­ви­ла неболь­шой спич, содер­жа­щий све­де­ния, каса­ю­щи­е­ся изда­ния сбор­ни­ков фран­цуз­ской поэ­зии в Рос­сии. О наи­бо­лее инте­рес­ных мне уда­лось упо­мя­нуть во вре­мя обме­на репли­ка­ми с руко­во­ди­те­лем меж­ду­на­род­но­го отде­ла Жюли Ниц, кото­рая то и дело выбе­га­ла в сосед­нюю ком­на­ту, воз­вра­ща­ясь с оче­ред­ной книж­кой, кото­рую вру­ча­ла мне с самой дру­же­люб­ной улыб­кой.

Книг у меня теперь мно­го: сбор­ник «Поэ­зия в серд­це искусств», издан­ный Le Printemps des Poètes, «Анто­ло­гия миро­вой поэ­зии», где сти­хи каж­до­го поэта опуб­ли­ко­ва­ны на его род­ном язы­ке. Из рус­ских – Ахма­то­ва. Из фран­цуз­ских – Апол­ли­нер.

Поми­мо книг, Жюли пода­ри­ла боль­шую фести­валь­ную афи­шу с порт­ре­том Артю­ра Рем­бо и заод­но пове­да­ла при­хот­ли­вую исто­рию обре­те­ния вещей:

– О, этот стол имел дик­та­тор­ские замаш­ки. Мы поня­ли это, когда он занял здесь цен­траль­ное место и нико­го не под­пус­кал к себе. Стол зада­вал высо­кую план­ку, и мы реши­ли сле­до­вать его при­ме­ру.

Жюли вру­ча­ет мне рос­кош­но издан­ную «Анто­ло­гию рус­ской поэ­зии» на фран­цуз­ском язы­ке – от Брод­ско­го до Седа­ко­вой. Редак­то­ры-соста­ви­те­ли и пере­вод­чи­ки – Элен Анри Сафье и Кри­сти­на Зей­ту­нян-Бело­ус. Я пони­маю, что пора, нако­нец, при­сту­пить к делу, и тут слы­шу:

– Худо­же­ствен­ный руко­во­ди­тель нашей ассо­ци­а­ции Жан-Пьер Симе­он уез­жа­ет, но перед отъ­ез­дом решил с вами встре­тить­ся.

Через несколь­ко минут, когда Жан-Пьер вошел в ком­на­ту, я поня­ла, что, долж­но быть, тай­ная мис­сия, с кото­рой при­был сюда уди­ви­тель­ный стол, полу­чи­ла, нако­нец, свое завер­ше­ние в момент обре­те­ния под­лин­но­го хозя­и­на этих обшир­ных с каш­та­но­вым отли­вом вла­де­ний.

Я изла­гаю цель мое­го визи­та, не забыв упо­мя­нуть о том, что инте­рес к фран­цуз­ской поэ­зии в Рос­сии по-преж­не­му сохра­нил­ся.

– Я пом­ню вре­ме­на, когда фран­цуз­ская поэ­зия у вас хоро­шо изда­ва­лась. Сей­час в Рос­сии ситу­а­ция с поэ­зи­ей при­мер­но такая же, как и во Фран­ции 15 лет назад. Но теперь поэ­ти­че­ские фести­ва­ли Le Printemps des Poètes про­хо­дят на луч­ших пло­щад­ках в Пари­же и реги­о­нах, актив­но изда­ют­ся поэ­ти­че­ские жур­на­лы и сбор­ни­ки сти­хов. За этим сто­ят кон­крет­ные уси­лия. Люди не чита­ют сти­хов не пото­му, что не хотят, а в силу инер­ции жиз­ни, поэто­му воз­врат поэ­зии в пуб­лич­ное про­стран­ство – вполне руко­твор­ный про­цесс. Мне кажет­ся, про­ект, о кото­ром вы гово­ри­те, мож­но сде­лать дол­го­вре­мен­ным. А каких бы вы хоте­ли фран­цуз­ских поэтов? Како­го направ­ле­ния? Моло­дых? Жен­щин, муж­чин?

– Талант­ли­вых, – отве­чаю я.

Жан-Пьер Симе­он пони­ма­ю­ще улыб­нул­ся.

Ветер шеле­стит вет­вя­ми ака­ций. Я смот­рю на часы: пора. И, пока иду к мет­ро, слы­шу сиг­нал сооб­ще­ния: ока­зы­ва­ет­ся, сего­дня мог­ла бы состо­ять­ся еще одна встре­ча. До меня доно­сят­ся обрыв­ки раз­го­во­ров, дело­ви­тая ско­ро­го­вор­ка тор­гов­ца жаре­ны­ми каш­та­на­ми. Встре­ча пере­но­сит­ся на неопре­де­лен­ное вре­мя. Я огля­ды­ваю ули­цы, без­за­бот­ные лица про­хо­жих, вды­хаю запах каш­та­нов и спус­ка­юсь в мет­ро.

Оль­га Соко­ло­ва

Фото авто­ра

Пол­ный вари­ант ста­тьи, опуб­ли­ко­ван­ной в изда­нии

«Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 20 (87) за 2015 год