Волга. Художник. Пространство

В свой пер­вый сезон до про­ве­де­ния рестав­ра­ци­он­ных работ на Фаб­ри­ке-кухне про­грам­ма пер­со­наль­ных выста­вок реа­ли­зо­вы­ва­лась бук­валь­но в «поле­вых усло­ви­ях» – рас­чи­щен­ных от мусо­ра залах и так назы­ва­е­мом «Лет­нем пави­льоне», рас­по­ло­жен­ном на тер­ри­то­рии ком­плек­са, что име­ло сим­во­ли­че­ское зна­че­ние, посколь­ку закреп­ля­ло новый отсчет вре­ме­ни памят­ни­ка архи­тек­ту­ры – Фаб­ри­ки-кух­ни – в каче­стве буду­ще­го куль­тур­но­го цен­тра. Отсю­да во мно­гом и назва­ние «Вол­га. Ноль».

Вто­рой сезон реа­ли­зу­ет­ся в куда более ком­форт­ных усло­ви­ях Музея Ала­би­на.

Про­ект в целом – это лабо­ра­то­рия худо­же­ствен­но­го поис­ка, цель кото­рой, по мне­нию руко­во­ди­те­ля про­грам­мы Нели Кор­жо­вой, в том, что­бы «помочь худож­ни­ку вычле­нить свой инди­ви­ду­аль­ный язык, а не ска­зать ему про­сто общие сло­ва, какой он заме­ча­тель­ный».

Этот язык пред­по­ла­га­ет рабо­ту в про­стран­стве и с про­стран­ством. Нахо­дясь рядом с худож­ни­ком, отби­рая рабо­ты и помо­гая в раз­вес­ке, кура­тор бук­валь­но осу­ществ­ля­ет пере­за­груз­ку наших пред­став­ле­ний о том, что такое пер­со­наль­ная выстав­ка худож­ни­ка. Боль­шую роль для выяв­ле­ния инди­ви­ду­аль­но­сти авто­ра игра­ет раз­ра­бот­ка экс­по­зи­ци­он­но­го кода, не толь­ко зада­ю­ще­го дви­же­ние зри­те­ля от рабо­ты к рабо­те, но и спо­соб­ству­ю­ще­го вклю­че­нию его в про­цесс автор­ско­го мыш­ле­ния. В каком-то смыс­ле про­ект «Вол­га. Ноль» сво­им выбо­ром худож­ни­ков и экс­по­зи­ци­он­ны­ми реше­ни­я­ми воз­вра­ща­ет искус­ство к зача­стую утра­чи­ва­е­мо­му состо­я­нию быть визу­аль­ным откры­ти­ем (собы­ти­ем), реа­ли­зу­е­мым в каче­стве (и в про­цес­се) спе­ци­фи­че­ско­го худо­же­ствен­но­го опы­та.

***

Оста­нов­люсь на двух про­ек­тах. Пер­вый – «Ветер, меня­ю­щий направ­ле­ние» АНТОНА ВАЛАНСА – мож­но рас­це­ни­вать как опыт худож­ни­ка, кото­рый иссле­ду­ет гра­ни­цы соб­ствен­ной худо­же­ствен­ной авто­но­мии. Имея боль­шой опыт в обла­сти стрит-арта, Антон нахо­дит в музей­ном про­стран­стве худо­же­ствен­ную сво­бо­ду – лич­ност­ную сво­бо­ду от дав­ле­ния город­ско­го соци­у­ма. Исполь­зуя опыт стрит-арта, он бук­валь­но игра­ет с гра­ни­ца­ми кар­ти­ны, кото­рая мог­ла най­ти свое «про­дол­же­ние» в раз­ных направ­ле­ни­ях, уйти на дру­гую сте­ну, пред­ло­жить стран­ную кон­фи­гу­ра­цию само­го полот­на, про­сту­пить на тем­ном фоне сте­ны толь­ко сво­и­ми белы­ми пят­на­ми или вовсе скрыть­ся из виду.

Инте­рес­но то, как мыш­ле­ние худож­ни­ка про­яви­лось в орга­ни­за­ции внут­рен­не­го про­стран­ства «кар­ти­ны». Пуль­си­ру­ю­щая вязь двух цве­тов – бело­го и чер­но­го, тес­ня­щих и пре­ры­ва­ю­щих друг дру­га, обра­зу­ю­щих при­чуд­ли­вые фор­мы, в новом раз­во­ро­те теря­ю­щих свою объ­ем­ность, наме­ча­ю­щих инте­рес­ный раз­во­рот ком­по­зи­ции и обра­ща­ю­щих в опти­че­скую иллю­зию про­де­лан­ный путь.

Про­стран­ство кар­ти­ны демон­стри­ру­ет при этом свою готов­ность про­длить­ся, или, точ­нее, утечь, в емкость новой поверх­но­сти, при­со­еди­ня­е­мой к ста­рой как часть не откры­то­го до кон­ца «паз­ла» («Дичь»). Какие-то «паз­лы» были допи­са­ны при ком­по­нов­ке экс­по­зи­ции, поз­во­лив остав­ше­му­ся «пусто­му» про­стран­ству сте­ны уже не толь­ко вос­при­ни­мать­ся в каче­стве фона, но вклю­чать­ся как эле­мен­ту до кон­ца не опре­де­лив­шей­ся в каче­стве обра­за и пото­му «неви­ди­мой» тоталь­ной кар­ти­ны, как фраг­мен­ту, воз­мож­но, все же суще­ству­ю­ще­го в вооб­ра­же­нии худож­ни­ка обра­за, как если бы были обна­ру­же­ны пре­пят­ствия для его раз­вер­ты­ва­ния в реаль­ном про­стран­стве. И это при всей интен­сив­но­сти зада­ния «несу­щих», тех отдель­ных слов (дичь, каб­лук, ана­грам­ма име­ни худож­ни­ка), кото­рые по-сво­е­му спо­соб­ны (или при­зва­ны?) удер­жи­вать гра­ни­цы отдель­ной рабо­ты.

Но, види­мо, фиш­ка здесь не в при­вне­сен­ном зна­че­нии, а в самом визу­аль­ном собы­тии, кото­рое гра­ниц не зна­ет, а про­стран­ство экс­по­зи­ции и сами рабо­ты пере­во­дит в опти­че­скую иллю­зию. К при­ме­ру, в рабо­те «Каб­лук» сло­во «каб­лук» предъ­яв­ля­ет лишь свои «белые дыры», чер­ная же вязь букв, наме­чая в каче­стве «види­мо­го» толь­ко внут­рен­ние гра­ни­цы, извне сли­ва­ет­ся с фоном сте­ны, таким вот обра­зом пере­ста­ю­щей быть толь­ко фоном. Уга­ды­ва­ние слов как «лож­ных начал» или «гра­ниц» ком­по­зи­ции – пожа­луй, это оммаж той соци­аль­ной ком­му­ни­ка­ции, из кото­рой худож­ник ищет выход (каб­лук – это еще и назва­ние роле­во­го пове­де­ния муж­чи­ны в отно­ше­ни­ях с жен­щи­ной), нащу­пы­вая новые гра­ни­цы соб­ствен­но худо­же­ствен­ной авто­но­мии.

***

Вот и оммаж абстракт­но­му искус­ству ИВАНА КЛЮЧНИКОВА в про­ек­те «Все, чего я не знаю об абстракт­ном искус­стве» ока­зал­ся той визу­аль­ной обо­лоч­кой, за кото­рой разыг­ры­ва­ют­ся собы­тия ста­нов­ле­ния (и, не исклю­чаю, каж­дый раз ново­го про­ва­ла, в этом и нахо­дит­ся импульс ново­му поис­ку) соб­ствен­но­го инди­ви­ду­аль­но­го язы­ка.

Неля Кор­жо­ва отме­ти­ла, что худож­ни­ка инте­ре­су­ет поиск новых ком­по­зи­ци­он­ных реше­ний внут­ри самой кар­ти­ны, рабо­та с усло­ви­я­ми ее экс­по­ни­ро­ва­ния. Этот худо­же­ствен­ный про­ект отли­ча­ет­ся сво­ей живо­пис­но­стью, коли­че­ством худо­же­ствен­ных цитат (дей­стви­тель­но, он демон­стри­ру­ет, что «зна­ет» абстракт­ное искус­ство), интен­сив­но­стью иссле­до­ва­ния потен­ци­а­ла меди­у­ма кар­ти­ны в том, что­бы дать зри­те­лю ощу­ще­ние рабо­ты с про­стран­ством.

Худож­ник сумел заце­пить «нерв совре­мен­но­сти», откры­той раз­ным вет­рам и сме­ше­ни­ям сво­ей ста­рой и новой «исто­рии абстрак­ции», ищу­щей и не нахо­дя­щей ново­го (и не толь­ко фор­маль­но­го) син­те­за. Абстракт­ное искус­ство – слиш­ком бла­го­дат­ная тема, что­бы быть исчер­пан­ной за сто лет сво­е­го суще­ство­ва­ния, здесь оста­ет­ся мно­го вкус­ных для худож­ни­ка тем – рабо­та и с цве­том, и с ком­по­зи­ци­ей, и с лини­ей, и с пер­спек­ти­вой, и с выхо­дом к новой суг­ге­стии обра­за.

Пока слож­но ска­зать, сде­ла­ет ли худож­ник шаг, что­бы под­нять вопрос об искус­стве через приз­му сохра­не­ния его спе­ци­фи­че­ско­го насле­дия – куль­ту­ры аван­гар­да. «Зачем ком­мен­ти­ро­вать?» – про­чтем на одной из работ худож­ни­ка. Не при­зыв ли за этим пря­мо смот­реть на кар­ти­ну и нахо­дить в ней искус­ство как саму абстрак­цию? Не утра­чи­вая спо­соб­но­сти мол­ча раз­го­ва­ри­вать с нами, «абстрак­ция» искус­ства застав­ля­ет дол­го, если не бес­ко­неч­но, себя рас­смат­ри­вать, удер­жи­вая наше вни­ма­ние не толь­ко сво­и­ми подроб­но­стя­ми, но и столь необ­хо­ди­мой и обра­ща­ю­щей нас к нам самим загад­кой сво­е­го назна­че­ния.

Еле­на БОГАТЫРЕВА

Кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук, доцент Самар­ско­го уни­вер­си­те­та.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 20 (108) за 2016 год