Всё-таки некоторым режиссёрам вредно не снимать кино в течение длинного срока продолжительностью аж в девять лет! А потом вдруг – бац! – встретить в лифте Монику Белуччи и в процессе неловкого трёхминутного молчания родить идею будущего кинофильма.
Впрочем, за «бац!» не поручусь, это мои собственные догадки. Хотя любому ёжику понятно, что новый фильм Кустурицы «По Млечному пути» не был бы тем, чем является, если бы не итальянская кинодива в главной женской роли. А также сам Эмир – в главной мужской. Кстати, именно эта мысль – «Что было бы, если бы это кино снял другой, малоизвестный режиссёр и с другими актёрами в главных ролях?» не раз посетила меня во время просмотра. А ничего бы не было!
Точнее, этого режиссёра обвинили бы в куче грехов, как-то: нарушение темпоритма, неумение остаться в рамках жанра, обрыв драматургических линий, злоупотребление спецэффектами, перенасыщенность метафорами (да ещё такими банальными!), а также двойной и затянутый финал. Да, всех этих собак критики бы с удовольствием понавешали на другого режиссёра. Но популярному сербу, полагаю, всё благополучно сойдёт с рук.
То есть, конечно, свою долю элитных критических высказываний он получит. Ему уже досталось от Антона Долина за «представление со зверями». И, возможно, достанется и от других знаковых киноведов. Но подобные отзывы только подтолкнут зрителей в кинотеатры, потому что какому нормальному человеку не захочется самолично взглянуть, как режиссёр в очередной раз заставляет блистательно играть в кадре кучу разных животных – от гусей до бабочек? А также на то, как итальянская кинозвезда в мокром платье в облипочку и изменившим лицом «бежит пруду», а позже – Боже ж мой! – буквально таскает здоровяка Кустурицу на закорках. Потому что его герой, видите ли, повредил ногу при падении из фантазии в реальность.
Кстати, о повреждённых конечностях. Вернувшись домой с просмотра «Млечного пути», я умудрилась уронить себе на левую ногу банку малинового варенья. Отрикошетив к плите, она треснула на части, которые удержались вместе только благодаря своей внутренней сладости – такой густой и красивой, но в новом состоянии, увы, уже неудобоваримой. Обложив ушибленную ногу льдом, я кратко поплакалась друзьям всоцсетях. Разумеется, обвинив в произошедшем это странное кинофэнтези про войну на Балканах и безуспешные поиски рая на грешной земле.Реакция друзей была во многом предсказуемой: немногочисленные сочувствующие ноге затерялись в куче весёлых комментов относительно банки варенья – типа «у Карлсона бы случился инфаркт!» и «если бы посмотрела «Викинга», тогда снег с крыши!».
И тогда я подумала, что всё-таки режиссёр Кустурица правильно сделал, что снял это кино, которое ежеминутно заставляет зрителей испытывать такие вот «винегреты» чувств, когда ты одновременно поражаешься, умиляешься, возмущаешься, смеёшься и хватаешься за голову со словами «О, Господи!».
А ещё у меня никак не выходит из головы эта сцена, где Моника Белуччи бежит по луговой тропинке вслед за героем Кустурицы, прижимая к себе бидон молока. И кричит совершенно ненужные слова. И смеётся. И светится лицом. А молоко от тряски выплёскивается и стекает по стенкам бидона. А этот хитрый косматый гад верхом на своём осле до последнего делает вид, что ему совершенно по барабану, что вслед за ним несётся эта влюблённая женщина, секунду назад сошедшая на пыльную землю с рафаэлевского полотна…
Алёна Самсонова
