Владимир Шкляров: «У каждого артиста своя судьба»

Один из таких звезд­ных тан­цов­щи­ков — пре­мьер Мари­ин­ско­го теат­ра, а с недав­них пор и Бавар­ско­го госу­дар­ствен­но­го бале­та (Мюн­хен), обла­да­тель золо­той меда­ли XI Меж­ду­на­род­но­го кон­кур­са арти­стов бале­та в Москве (2009), при­за жур­на­ла «Балет» «Душа тан­ца» в номи­на­ции «Вос­хо­дя­щая звез­да» и меж­ду­на­род­ной пре­мии име­ни Лео­ни­да Мяси­на (Ита­лия, 2008) Вла­ди­мир ШКЛЯРОВ.

Бесе­да со Шкля­ро­вым запи­са­на в дни недав­но завер­шив­ше­го­ся XVIII Шеле­стов­ско­го фести­ва­ля, став­ше­го для него чет­вер­тым по сче­ту. На этот раз Шкля­ров испол­нил пар­тию прин­ца Дези­ре в бале­те Чай­ков­ско­го «Спя­щая кра­са­ви­ца». В пар­тии прин­цес­сы Авро­ры высту­пи­ла солист­ка Мари­ин­ско­го теат­ра, при­ма-бале­ри­на Бавар­ско­го госу­дар­ствен­но­го бале­та Мария ШИРИНКИНА.

Вла­ди­мир, мне дове­лось быть сви­де­те­лем ваше­го три­ум­фа на Мос­ков­ском кон­кур­се бале­та 2009 года. Пре­крас­ное впе­чат­ле­ние оста­вил и ваш Солор в «Бая­дер­ке» на Шеле­стов­ском фести­ва­ле 2013 года, в кото­ром вы яви­ли луч­шие каче­ства петер­бург­ской шко­лы клас­си­че­ско­го тан­ца.

Боль­шое спа­си­бо. В кон­кур­се в Москве я участ­во­вал, будучи соли­стом Мари­ин­ско­го теат­ра, в труп­пу кото­ро­го был при­нят в 2003 году после окон­ча­ния Ака­де­мии рус­ско­го бале­та име­ни Вага­но­вой. А в 2013 году у меня был твор­че­ский вечер, кото­рым я отме­тил свой балет­ный «эква­тор» — десять лет на сцене. Наш балет­ный век очень корот­кий, так что фор­маль­но мне оста­ва­лось тан­це­вать еще ров­но 10 лет. Выступ­ле­ние на самар­ском фести­ва­ле 2013 года для меня осо­бен­но памят­но. В «Бая­дер­ке» у мое­го пер­со­на­жа две парт­нер­ши. А ситу­а­ция сло­жи­лась непро­стая: я при­ле­тел в Сама­ру за несколь­ко часов до нача­ла спек­так­ля и здесь впер­вые встре­тил­ся и с испол­ни­тель­ни­цей пар­тии Никии Мари­ей Аллаш из Боль­шо­го теат­ра, и с испол­ни­тель­ни­цей пар­тии Гам­затти самар­ской бале­ри­ной Ксе­ни­ей Овчин­ни­ко­вой. Ни с той, ни с дру­гой я рань­ше не тан­це­вал. Мы все вол­но­ва­лись, и осо­бен­но Ксе­ния. Конеч­но, это не дело. Но так уж сло­жи­лись обсто­я­тель­ства: я летел тре­мя рей­са­ми из Мек­си­ки, где про­хо­ди­ли гастро­ли Мари­ин­ско­го теат­ра. В нашем репер­ту­а­ре были «Кор­сар» и три одно­акт­ных бале­та Фоки­на: «Шопе­ни­а­на», «Пет­руш­ка» и «Шехе­ре­за­да». Из Мехи­ко я уле­тел сра­зу после выступ­ле­ния и, сла­ва Богу, в Сама­ру при­ле­тел вовре­мя, хотя в пути не обо­шлось без при­клю­че­ний. Я дал сло­во и сдер­жал его.

Похо­же, «Бая­дер­ка» — один из ваших люби­мых бале­тов: вы высту­па­ли в нем еще на двух Шеле­стов­ских фести­ва­лях — в 2014 и 2017 годах. При­чем не про­сто тан­це­ва­ли пар­тию Соло­ра, а, по суще­ству, про­жи­ва­ли жизнь сво­е­го пер­со­на­жа.

Каж­дый раз, выхо­дя в «Бая­дер­ке», полу­чаю огром­ное удо­воль­ствие. Безум­но люб­лю акт теней. Это про­сто фан­та­сти­ка. И все же моя пер­вая самар­ская «Бая­дер­ка» была самой слож­ной. Во-пер­вых, на сце­ну я попал пря­мо с тра­па само­ле­та, к тому же сла­бо себе пред­став­лял, как все будет. И это дей­стви­тель­но чудо, что все так сошлось, полу­чи­лось и что спек­такль состо­ял­ся. Тогда заме­ча­тель­но пока­за­лись обе мои парт­нер­ши, самар­ский кор­де­ба­лет, трио соли­сток в «Тенях». Отдель­ную бла­го­дар­ность я выра­зил дири­жи­ро­вав­ше­му спек­так­лем Андрею Дани­ло­ву, с кото­рым нам уже дово­ди­лось рабо­тать вме­сте. Оркестр акком­па­ни­ро­вал чудес­но. У маэст­ро, конеч­но, осо­бый дар. Он все видит, чув­ству­ет, пони­ма­ет.

Вы, Вла­ди­мир, успе­ли мно­го­го добить­ся, у вас обшир­ный репер­ту­ар. Удо­вле­тво­ре­ны ли вы тем, как скла­ды­ва­ет­ся ваша карье­ра?

Я все­гда недо­во­лен собой. Хочет­ся тан­це­вать луч­ше и луч­ше и ни в коем слу­чае не оста­нав­ли­вать­ся на достиг­ну­том. Ина­че нуж­но про­сто закон­чить тан­це­вать и уйти на отдых.

Какой репер­ту­ар вам бли­же: роман­ти­че­ский, геро­и­че­ский или совре­мен­ный?

Сей­час уже нет поня­тия актер­ско­го амплуа, как рань­ше. Поэто­му хочет­ся попро­бо­вать себя во всем, и вооб­ще — тан­це­вать как мож­но боль­ше. Конеч­но, что-то бли­же моей инди­ви­ду­аль­но­сти, что-то под­хо­дит мень­ше. Но быва­ет, что в про­цес­се рабо­ты вдруг откры­ва­ешь в себе какие-то новые неожи­дан­ные гра­ни. Дове­лось слы­шать, что мне оди­на­ко­во уда­ют­ся и муже­ствен­ный воин Солор из «Бая­дер­ки», и эле­гант­ный принц Дези­ре из «Спя­щей кра­са­ви­цы». А что боль­ше нра­вит­ся мне само­му, ска­зать слож­но. Я силь­но зави­шу от сво­е­го настро­е­ния, от парт­не­ров, с кото­ры­ми рабо­таю на сцене. Быва­ет так, как, напри­мер, сего­дня: за окном нена­стье, осень, но, вый­дя на сце­ну и уви­дев гла­за сво­ей заме­ча­тель­ной, люби­мой жены Маши — прин­цес­сы Авро­ры, понял, что сказ­ка нача­лась. Утром узнал, что ушел из жиз­ни пре­крас­ный актер Нико­лай Кара­чен­цов, кото­рый в одном интер­вью ска­зал, что, выхо­дя на сце­ну, он дол­жен убе­дить зри­те­лей в том, что это луч­ший спек­такль арти­ста Кара­чен­цо­ва. По-мое­му, это гени­аль­ное актер­ское кре­до, кото­ро­му дол­жен сле­до­вать каж­дый, и не толь­ко дра­ма­ти­че­ский артист.

Ску­ча­е­те ли вы, Вла­ди­мир, по сво­им парт­нер­шам, с кото­ры­ми по раз­ным при­чи­нам при­хо­дит­ся рас­ста­вать­ся? Напри­мер, по Евге­нии Образ­цо­вой, кото­рая теперь в Боль­шом теат­ре? Вы очень под­хо­ди­ли друг дру­гу. В Сама­ре Евге­нию тоже очень любят.

Конеч­но, ску­чаю. Все­гда жал­ко, когда такие талант­ли­вые бале­ри­ны, как Женя, ухо­дят из труп­пы.

Еще один, может быть, не совсем кор­рект­ный вопрос — об Ульяне Лопат­ки­ной, с кото­рой мне посчаст­ли­ви­лось встре­чать­ся и бесе­до­вать на одном из пер­вых Шеле­стов­ских фести­ва­лей. Всех поклон­ни­ков талан­та Лопат­ки­ной очень огор­чи­ло ее неожи­дан­ное реше­ние поки­нуть сце­ну.

Послед­ний раз на сцене Мари­ин­ско­го теат­ра Лопат­ки­на тан­це­ва­ла на сво­ем твор­че­ском вече­ре. Не могу забыть заклю­чи­тель­ный номер это­го вече­ра, «Уми­ра­ю­щий лебедь», кото­рый в ее испол­не­нии меня все­гда осо­бен­но тро­гал — сле­зы наво­ра­чи­ва­лись на гла­за — и в кото­ром, как и в «Лебе­ди­ном озе­ре», сего­дня, чест­но гово­ря, мне слож­но вос­при­ни­мать кого-то дру­го­го. Она гово­ри­ла, что это — в послед­ний раз, но верить не хоте­лось. Очень жаль, что она ушла из теат­ра, хотя у нее, оче­вид­но, были на это при­чи­ны. Лопат­ки­на — чело­век-эпо­ха. Такие люди, без­услов­но, долж­ны оста­вать­ся в кол­лек­ти­ве. Даже воз­мож­ность про­сто видеть Лопат­ки­ну в зри­тель­ном зале может дать моло­де­жи повод для раз­мыш­ле­ний над соб­ствен­ной арти­сти­че­ской судь­бой. Хочет­ся думать, что при­ня­тое Лопат­ки­ной реше­ние — не навсе­гда.

Неко­то­рое вре­мя назад про­шел слух, что вы с Мари­ей Ширин­ки­ной ушли из Мари­ин­ско­го теат­ра, пере­еха­ли в Мюн­хен и рабо­та­е­те в труп­пе Бавар­ско­го бале­та по при­гла­ше­нию воз­гла­вив­ше­го ее в 2016 году Иго­ря Зелен­ско­го. Являв­ший­ся дол­гие годы пре­мье­ром Мари­ин­ско­го теат­ра Зелен­ский стал энер­гич­ным мене­дже­ром. Неко­то­рое вре­мя назад, будучи руко­во­ди­те­лем бале­та Мос­ков­ско­го музы­каль­но­го теат­ра име­ни Ста­ни­слав­ско­го и Неми­ро­ви­ча-Дан­чен­ко, он ока­зал под­держ­ку неожи­дан­но поки­нув­ше­му лон­дон­ский Коро­лев­ский балет мятеж­но­му Сер­гею Полу­ни­ну, а сей­час, стре­мясь при­влечь луч­ших тан­цов­щи­ков в бавар­скую труп­пу, он под­хва­тил и вас.

В нашей про­фес­сии кто-то нра­вит­ся, кто-то — нет, и не пото­му, что он пло­хой, а про­сто — это не твое. Для меня Игорь Зелен­ский — заме­ча­тель­ный тан­цов­щик, высо­чай­ший про­фес­си­о­нал. Когда я учил­ся в шко­ле, ста­рал­ся не про­пус­кать ни одно­го его выступ­ле­ния в Мари­ин­ском теат­ре. А когда при­шел в кор­де­ба­лет теат­ра, стре­мил­ся попасть на его спек­так­ли хоть на галер­ку, что­бы уви­деть, как рабо­та­ет этот мастер. Ситу­а­ция с Бава­ри­ей сло­жи­лась неожи­дан­но. При­гла­ше­ние от Зелен­ско­го при­шло в слож­ное для меня вре­мя: на гастро­лях Мари­ин­ско­го теат­ра в Япо­нии в самом кон­це спек­так­ля «Леген­да о люб­ви» я полу­чил серьез­ную трав­му — над­рыв сра­зу трех свя­зок. Нико­му не поже­ла­ешь такое. Я не мог встать, с тру­дом поки­нул сце­ну. Было вдвойне обид­но: опе­ра­тив­но под­ме­нив­ший меня артист вышел затем на покло­ны. Пуб­ли­ка ниче­го не заме­ти­ла.

Думаю, нуж­на опре­де­лен­ная сме­лость, что­бы рас­стать­ся со сво­им теат­ром, тем более, если это Боль­шой или Мари­ин­ка. Вот и Игорь Цвир­ко — веду­щий солист Боль­шо­го теат­ра — решил уехать в Буда­пешт. Рань­ше тако­го не наблю­да­лось. В чем тут дело: ощу­ще­ние неко­го дис­ком­фор­та в кол­лек­ти­ве или, может быть, жаж­да твор­че­ской само­ре­а­ли­за­ции?

У каж­до­го арти­ста своя судь­ба. К сожа­ле­нию, это жизнь, и каж­дый устра­и­ва­ет ее как может, стре­мит­ся к боль­ше­му, хочет достичь чего-то еще. Если арти­сту при­су­ща такая твор­че­ская нена­сыт­ность, я счи­таю, оправ­дан­но все. Но ситу­а­ция с Иго­рем Цвир­ко для меня не совсем понят­на. На мой взгляд, чело­ве­ка со сто­ро­ны, в Боль­шом теат­ре он зани­мал свою нишу в труп­пе, имел свой репер­ту­ар, сво­их поклон­ни­ков. Что каса­ет­ся лич­но меня и моей жены Маши Ширин­ки­ной, то это, конеч­но, свя­за­но с жела­ни­ем тан­це­вать как мож­но боль­ше новых пар­тий. Ведь век балет­ных арти­стов быст­ро­те­чен, а хочет­ся успеть сде­лать так мно­го. В Мари­ин­ском теат­ре я уже испол­нил прак­ти­че­ски весь репер­ту­ар, а в пер­вый же год в Бавар­ском бале­те стан­це­вал пре­мье­ру «Спар­та­ка» Гри­го­ро­ви­ча, о чем меч­тал мно­гие годы. Были и дру­гие пре­мье­ры, в том чис­ле «Ромео и Джу­льет­та» Джо­на Кран­ко, «Тщет­ная предо­сто­рож­ность» Фре­де­ри­ка Ашто­на, вечер хорео­гра­фии Дже­ро­ма Роб­бин­са и Джор­джа Балан­чи­на, новые для нас с Машей редак­ции клас­си­че­ских бале­тов. И еще одно обсто­я­тель­ство. К сожа­ле­нию, в Мари­ин­ском теат­ре мы с Машей очень ред­ко тан­цу­ем вме­сте. На самар­ском фести­ва­ле в «Спя­щей кра­са­ви­це» это про­изо­шло пер­вый раз в нынеш­нем году. Что же каса­ет­ся Мюн­хе­на, то наши сов­мест­ные выступ­ле­ния были обя­за­тель­ным усло­ви­ем. Мне бы очень хоте­лось, что­бы у нас с Машей полу­чи­лось про­дол­жить тра­ди­цию посто­ян­ных дуэ­тов, какие были у Ната­лии Дудин­ской и Кон­стан­ти­на Сер­ге­е­ва, Ека­те­ри­ны Мак­си­мо­вой и Вла­ди­ми­ра Васи­лье­ва.

Чем же все-таки закон­чи­лась ваша бавар­ская эпо­пея?

Не могу рас­ска­зать обо всех при­чи­нах, кото­рые при­ве­ли меня к реше­нию о пере­хо­де в Бавар­ский балет, но в жиз­ни каж­до­го арти­ста насту­па­ет момент осо­зна­ния того, что ему тес­но­ва­то в одном теат­ре. Одна­ко в мои пер­во­на­чаль­ные пла­ны вме­шал­ся Вале­рий Аби­са­ло­вич Гер­ги­ев — лич­ность огром­но­го мас­шта­ба. Он пред­ло­жил не поки­дать Мари­ин­ку и сов­ме­щать рабо­ту в двух теат­рах. Так что спу­стя год после пере­ез­да с Мари­ей и нашим сыном Але­шей в Мюн­хен, с сезо­на 2017 – 2018 годов, мы сно­ва в труп­пе Мари­ин­ско­го теат­ра, но поль­зу­ем­ся открыв­шей­ся воз­мож­но­стью тан­це­вать новую для нас хорео­гра­фию в Бавар­ском бале­те.

Мюн­хен ока­зал­ся очень при­вле­ка­тель­ным горо­дом для мно­гих име­ни­тых рос­сий­ских дея­те­лей куль­ту­ры. Там обос­но­ва­лись Роди­он Щед­рин и Майя Пли­сец­кая, да и сам маэст­ро Вале­рий Гер­ги­ев с 2015 явля­ет­ся худо­же­ствен­ным руко­во­ди­те­лем зна­ме­ни­то­го Мюн­хен­ско­го филар­мо­ни­че­ско­го оркест­ра.

Для жиз­ни Мюн­хен — совер­шен­но заме­ча­тель­ный, чистый, обу­стро­ен­ный город. Прав­да, нам еще пред­сто­ит при­вык­нуть к немец­кой мен­таль­но­сти. Так, не всем жиль­цам наше­го дома ока­за­лись по душе рос­сий­ские номе­ра на моей машине. Про­ка­лы­ва­ли коле­са. Мелочь, но было немно­го непри­ят­но…

Часто ли вам при­хо­ди­лось высту­пать в рос­сий­ской про­вин­ции?

Мари­ин­ский театр в основ­ном гастро­ли­ру­ет за гра­ни­цей, но мне все­гда хоте­лось поболь­ше ездить по стране. Кро­ме Сама­ры дове­лось высту­пать, напри­мер, в Ека­те­рин­бур­ге и Каза­ни.

Как бы то ни было, а самар­ские зри­те­ли будут все­гда рады видеть вас, Вла­ди­мир, и Марию в спек­так­лях наше­го теат­ра. Напри­мер, в «Кор­са­ре», кото­рый уже несколь­ко лет в его репер­ту­а­ре.

Если меня при­гла­сят, конеч­но, с удо­воль­стви­ем при­еду. Здесь потря­са­ю­щий зал, заме­ча­тель­ные усло­вия для рабо­ты. Кста­ти, с Сама­рой я зна­ком уже дав­но. Впер­вые побы­вал здесь в нача­ле 2000‑х годов — еще до ремон­та теат­ра. С солист­кой Мари­ин­ско­го теат­ра Оле­сей Нови­ко­вой мы тан­це­ва­ли в «Спя­щей кра­са­ви­це», кото­рая шла тогда в редак­ции Ники­ты Дол­гу­ши­на, и репе­ти­ро­ва­ли с Ники­той Алек­сан­дро­ви­чем.