Долгожданный Друк

В нача­ле 90‑х, когда в наш город нако­нец-то нача­ли при­ез­жать с выступ­ле­ни­я­ми непод­цен­зур­ные лите­ра­то­ры, он был сре­ди тех, кого чита­ю­щие самар­цы очень хоте­ли уви­деть и услы­шать. Но так слу­чи­лось, что как раз в 1994 году поэт уехал на посто­ян­ное житель­ство в США. И про­шло чет­верть века, преж­де чем он все-таки посе­тил Сама­ру.

Состо­я­лась эта встре­ча в рам­ках про­ек­та «Поэ­ти­че­ская лого­цен­три­ка — 6», про­во­ди­мо­го под кура­тор­ством поэта Вита­лия Лех­ци­ера, соре­дак­то­ра лите­ра­тур­но-ана­ли­ти­че­ско­го пор­та­ла «Цирк „Олимп“ + TV». Соб­ствен­но, в нача­ле девя­но­стых имен­но ста­ра­ни­я­ми осно­ва­те­ля «Олим­па», поэта Сер­гея Лей­б­гра­да, самар­цам уда­лось вжи­вую послу­шать выступ­ле­ния Тиму­ра Киби­ро­ва, Миха­и­ла Айзен­бер­га, Татья­ны Риз­двен­ко и дру­гих совре­мен­ных поэтов. И вот теперь, с неволь­ным мно­го­лет­ним опоз­да­ни­ем, с «цир­коолим­пий­ской» помо­щью нас посе­тил и заме­ча­тель­ный автор Вла­ди­мир Друк.

Встре­ча с Дру­ком состо­я­лась в одном из залов гале­реи «Вик­то­рия». За сте­ной раз­да­ва­лись лег­кие пере­сту­ки: шел мон­таж худо­же­ствен­ной экс­по­зи­ции «При­ру­чая пусто­ту». А для собрав­ших­ся зву­ча­ли сти­хи Вла­ди­ми­ра Дру­ка — от иро­нич­ной «клас­си­ки» до совре­мен­ных маги­че­ских вер­либ­ров.

Даже те, кому мало зна­ко­мо имя поэта Вла­ди­ми­ра Дру­ка, навер­ня­ка зна­ют его сти­хи 1980‑х, кото­рые в совет­ское вре­мя пуб­ли­ко­ва­лись в жур­на­лах «Юность» и «Пио­нер», а так­же про­сто жили в уст­ном цити­ро­ва­нии. Мною из них осо­бо любим корот­кий «Роман»:

Неж­но смот­рит на мик­ро­ба
Аспи­рант­ка С. Пет­ро­ва.
Так же неж­но в мик­ро­скоп
На нее гля­дит мик­роб.

Хотя более «народ­ным» ста­ло дру­гое сти­хо­тво­ре­ние:

Мур­ка задум­чи­во в небо гля­дит:
Может быть, там кол­ба­са про­ле­тит?
Мысль, что быва­ют еще чуде­са,
Даже при­ят­нее, чем кол­ба­са.

Эти, на пер­вый взгляд, совер­шен­но без­обид­ные стро­ки два­жды сто­я­ли в верст­ке поло­сы «Лите­ра­тур­ной газе­ты» и в послед­ний момент все-таки сле­та­ли. В мага­зи­нах тогда с кол­ба­сой было не очень, и власть­пре­дер­жа­щие мог­ли усмот­реть в этом сти­хо­тво­ре­нии ненуж­ные наме­ки на про­бле­мы с про­дук­та­ми пер­вой необ­хо­ди­мо­сти.

Вечер начал­ся имен­но с этих сти­хов, а затем после­до­ва­ли дру­гие, посте­пен­но пере­ле­тая из мос­ков­ских в нью-йорк­ские:

шере­ме­тье­во выклю­чу, слов­но свет
за собой пога­шу
но доста­нет буты­лоч­ку мой сосед
а я заку­рить у него попро­шу

Понят­но, что на лите­ра­тур­ном вече­ре, орга­ни­зо­ван­ном «Цир­ком «Олимп», пода­ча гостя не мог­ла обой­тись без под­ве­де­ния тео­ре­ти­че­ской базы под его твор­че­ство. Друк был запи­сан в кон­цеп­ту­а­ли­сты, хотя сам он не торо­пил­ся осесть в пред­ло­жен­ных рам­ках. Но, что­бы не оби­жать орга­ни­за­то­ров, Вла­ди­мир Яко­вле­вич ска­зал: «Я лите­ра­тор и могу непра­виль­но на это всё смот­реть».

Для пол­но­ты кар­ти­ны сто­ит заме­тить, что, поми­мо лите­ра­тур­но­го твор­че­ства, в жиз­ни Вла­ди­ми­ра Дру­ка все­гда были и тру­ды ино­го свой­ства. По пер­во­му обра­зо­ва­нию он педа­гог-пси­хо­лог. А живя в США, окон­чил маги­стра­ту­ру отде­ле­ния интер­ак­тив­ных ком­му­ни­ка­ций Нью-Йорк­ско­го уни­вер­си­те­та и стал спе­ци­а­ли­стом в такой новой обла­сти, как инфор­ма­ци­он­ная архи­тек­ту­ра. Что­бы окон­ча­тель­но пора­зить чита­те­лей, добав­лю, что Друк еще и изоб­ре­та­тель и, в част­но­сти, име­ет патент с назва­ни­ем «Метод и аппа­рат для изме­ре­ния субъ­ек­тив­но­го вре­ме­ни». Прав­да, на встре­че с самар­ски­ми чита­те­ля­ми он и об этом скром­но умол­чал. Зато позна­ко­мил со сво­ей новой кни­гой «Алеф-Бет. Фор­мы, чис­ла, номи­на­ции».

Это поэ­ти­че­ская вер­сия древ­ней­ше­го еврей­ско­го алфа­ви­та. Соглас­но сло­вам само­го авто­ра — попыт­ка пере­дать на рус­ском язы­ке отго­лос­ки бога­тей­ших тра­ди­ций его тол­ко­ва­ния, его зага­док, его мно­го­мер­но­го про­стран­ства обра­зов и смыс­лов. Два­дцать две бук­вы. Чуть боль­ше сти­хо­тво­ре­ний (неко­то­рым бук­вам в кни­ге посвя­ще­но два или три сти­ха). И, без­услов­но, это были сти­хи совер­шен­но иные, неже­ли Друк писал ранее.

Во вре­мя чте­ния авто­ром кни­ги про­стран­ство посте­пен­но, по нарас­та­ю­щей, напол­ни­лось маги­ей. Это уло­ви­ли все слу­ша­те­ли, даже те, кто порою не счи­ты­вал все смыс­лы зву­ча­щих сти­хов. Им оста­ва­лось толь­ко плыть в этом пото­ке мета­фор, отме­чая их не столь­ко созна­ни­ем, сколь­ко ощу­ще­ни­ем: «мел­кие зве­ри пес­ка», «поне­дель­ник немыс­лим», «попро­буй убе­дить воду», «реки будут руко­плес­кать тебе», «чер­ное пла­мя букв».

Впро­чем, маги­че­ский вечер обна­ру­жил и свою иро­нию. В тот момент, когда одно­му из слу­ша­те­лей при­шлось вый­ти, что­бы не мешать сво­им кашлем собрав­шим­ся, поэт про­чел стро­ку: «помни: все­гда есть воз­мож­ность уйти».

Одна­ко магия сти­ха силь­нее боль­но­го гор­ла. Про­каш­ляв­шись, слу­ша­тель вер­нул­ся. Вла­ди­мир Друк читал далее:

нику­да не беги
всё про­ис­хо­дит вовре­мя
ниче­го не про­си
всё уже есть