Никита Михалков от “А” до “Я”

Перед вами — его авто­порт­рет. Ники­та Михал­ков от “А” до “Я”, опуб­ли­ко­ван­ный в газе­те “Изве­стия” к его 65-летию. Сло­ва по пер­вым бук­вам пред­ла­га­ла Еле­на Ямполь­ская

Актер

Актер — это некая суб­стан­ция. И чело­век, и не чело­век. У него есть дом, семья, обя­зан­но­сти, граж­дан­ская пози­ция, но он всё отдаст, забу­дет и ото­дви­нет ради хоро­шей роли. Если, конеч­но, это насто­я­щий актер. Когда в Мос­ков­ском Худо­же­ствен­ном теат­ре слу­ча­лись выход­ные, Иван Михай­ло­вич Моск­вин при­ез­жал в театр, выпи­вал с рек­ви­зи­то­ром, брал у него дет­ский гро­бик, нани­мал извоз­чи­ка и ездил с этим гро­би­ком по горо­ду, рыдая. Ста­руш­ки кре­сти­лись, жен­щи­ны ути­ра­ли сле­зу… Вот это — квинт­эс­сен­ция актер­ства. Я по при­ро­де сво­ей не актер. Мне быва­ет инте­рес­но сыг­рать какую-то роль в “Стат­ском совет­ни­ке”, к при­ме­ру, но и там для меня был важ­нее опре­де­лен­ный “мес­седж”, вло­жен­ный в уста мое­го героя. Я сам напи­сал этот текст, так что Глеб Пожар­ский — ско­рее, мое дра­ма­тур­ги­че­ское, а не актер­ское тво­ре­ние.

Бунин

Чем боль­ше я читаю Буни­на, тем яснее вижу его как чело­ве­ка. Невоз­мож­но опи­сать неко­то­рые вещи, если сам их не испы­тал. Это отно­сит­ся и к “Сол­неч­но­му уда­ру”, и к «Ока­ян­ным дням». Когда я улав­ли­ваю живо­го Буни­на, это вызы­ва­ет у меня про­сто дрожь. Не знаю, поче­му. Сей­час у меня прак­ти­че­ски готов сце­на­рий “Сол­неч­но­го уда­ра”, но я шел к нему трид­цать пять лет. Пере­пи­сы­вал рас­сказ от руки, хотел понять, как это сде­ла­но. Как имен­но эти сло­ва скла­ды­ва­ют­ся имен­но в таком поряд­ке, что­бы послед­няя фра­за: «Пору­чик чув­ство­вал себя поста­рев­шим на десять лет» ока­за­лась чистой прав­дой… Я счи­таю Буни­на вели­чай­шим писа­те­лем и не пере­стаю удив­лять­ся, что же это было за вре­мя, когда он в чере­де дру­гих не был пер­вым.

Враги

Вра­гов у меня нет. Враг — это тот, по отно­ше­нию к кому испы­ты­ва­ешь чув­ство той же силы, адек­ват­но­го нака­ла. В моей жиз­ни такие люди отсут­ству­ют. Если кто-то счи­та­ет себя моим вра­гом — это его про­бле­мы и его опу­сто­ше­ние. Я нико­му не навре­дил, нико­го не снял с рабо­ты, ниче­го ни у кого не отнял и не украл. Люди часто судят о дру­гих по себе. Когда Гал­кин отка­зал­ся вести цере­мо­нию «Золо­то­го орла», Алла Бори­сов­на Пуга­че­ва пошла к управ­де­ла­ми пре­зи­ден­та с прось­бой защи­тить Гал­ки­на от Михал­ко­ва, кото­рый “теперь его уни­что­жит». Види­мо, сама Алла Бори­сов­на так бы и посту­пи­ла.

Гордость

Меня часто упре­ка­ют в излиш­ней гор­до­сти. Даже в гор­дыне. Навер­ное, порой спра­вед­ли­во… В пятом клас­се я меч­тал, как одна­жды въеду в шко­лу на коне, со звез­дой героя, и учи­тель­ни­ца по мате­ма­ти­ке пой­мет, нако­нец, кого она уни­что­жа­ла. Потом эта меч­та повто­ря­лась неод­но­крат­но. И в рабо­те, и в нераз­де­лен­ной люб­ви. Я не скры­ваю, что для меня уни­же­ние страш­нее боли. На этом, кста­ти, подо­рва­лись те, кто зате­вал декабрь­ский съезд в Доме кино. Когда мне ста­ли пере­да­вать через близ­ких людей, что, мол, пусть он уйдет, мы его не тро­нем, оста­вим ему и Мос­ков­ский кино­фе­сти­валь, и “Золо­то­го орла”, — вот тут я взбе­ле­нил­ся. Они сде­ла­ли гигант­скую ошиб­ку, думая, что я про­сто боюсь сдви­нуть­ся с места, пото­му что сижу на соб­ствен­ном ком­про­ма­те. Это был их конец. Тогда я вышел в Гости­ном дво­ре к двум с поло­ви­ной тыся­чам кол­лег и ска­зал всё.

Дорога

Я про­во­жу в доро­ге при­мер­но неде­лю в месяц. Или даже дней десять. Собрать охот­ни­чьи вещи и знать, что пред­сто­ит про­ехать шесть­сот кило­мет­ров — это насла­жде­ние. Я очень люб­лю ездить по Рос­сии. По ее, к сожа­ле­нию, ужас­ным доро­гам. Но ужас­ные доро­ги ком­пен­си­ру­ют­ся таки­ми душев­ны­ми и духов­ны­ми откро­ве­ни­я­ми, кото­рые выше вся­ко­го ком­фор­та.

Если бы…

Не люб­лю сосла­га­тель­ное накло­не­ние. Ста­ра­юсь не огля­ды­вать­ся назад, про­кру­чи­вая раз­ные сце­на­рии собы­тий: “Вот, если бы тогда ина­че сло­жи­лись обсто­я­тель­ства, или я бы посту­пил по-дру­го­му, или при­шел бы дру­гой чело­век…”. На все воля Божья. Прав­да, я часто повто­ряю: «Если Гос­подь упра­вит». Но эти сло­ва направ­ле­ны не в про­шлое, а в буду­щее — как попыт­ка сми­ре­ния. Могу повто­рить гени­аль­ные сло­ва Юза Алеш­ков­ско­го: «Сво­бо­да — это абсо­лют­ное дове­рие Богу».

Ё…

Ненор­ма­тив­ная лек­си­ка — это тоже рус­ский язык. Но быва­ет, что такие сло­ва — про­сто гряз­ный, воню­чий сор. А быва­ет, как у нас в фина­ле “Цита­де­ли”, когда рус­ская ста­ру­ха, кото­рую игра­ет Инна Чури­ко­ва, гово­рит поло­ум­но­му нем­цу (она его при­юти­ла и теперь гото­ва быть рас­стре­лян­ной вме­сте с ним): «Ну, ё… твою мать! Я же тебе гово­ри­ла! Зачем пал­кой, б…, вышел махать!». Обра­ще­ния в Мин­культ с тре­бо­ва­ни­ем запре­тить любое нецен­зур­ное сло­во на экране, на мой взгляд, бес­смыс­лен­ны. Про­бле­ма не в сло­вах, а в обос­но­ван­но­сти их упо­треб­ле­ния. Допу­стим, в сцене боя мат — самое яркое и пол­ное выра­же­ние чело­ве­че­ских чувств.

Женщины

Все­гда — сти­мул. Огром­ный кре­а­тив­ный сти­мул. Почти все мои филь­мы о жен­щине. О запрет­ной любви.С одной сто­ро­ны, как гово­рит­ся, “баба — она и есть баба”. А с дру­гой — такая тон­чай­шая вязь пер­ла­мут­ра в отно­ше­ни­ях, кото­рые могут ничем не закон­чить­ся и даже не начать­ся, но вот эта раз­ни­ца тем­пе­ра­тур, эта виб­ра­ция воз­ду­ха меж­ду вами, когда даже при­кос­но­ве­ний не надо, и всё понят­но, и уже были друг с дру­гом, хотя вро­де бы ниче­го не было… Мне нра­вит­ся ста­вить жен­щи­ну в тупик. Вдруг дву­мя сло­ва­ми ты раз­ру­ша­ешь все, что она вокруг себя пона­стро­и­ла, — так изящ­но и, как ей кажет­ся, неуяз­ви­мо…

Зависть

Сам этим не стра­даю. А зачем я буду обсуж­дать чужие болез­ни?

Интернет

Минув­шим летом ко мне при­шел чело­век — руко­во­ди­тель доволь­но­го круп­но­го рос­сий­ско­го интер­нет-пор­та­ла. И ска­зал: «Мы выпол­ни­ли заказ по «Пред­сто­я­нию», кото­рый нам про­пла­ти­ли. Мы руга­ли вашу кар­ти­ну с утра до ночи, и пять­де­сят моих сотруд­ни­ков созда­ва­ли види­мость, буд­то в бло­гах пишут пять тысяч чело­век. А потом я посмот­рел фильм и был абсо­лют­но потря­сен. И вот, на днях ко мне сно­ва при­шли люди и пред­ло­жи­ли раз­ме­стить такой же заказ по “Цита­де­ли”. Я отка­зал­ся”… Не буду назы­вать ни его име­ни, ни имен заказ­чи­ков. После это­го мне мно­гое ста­ло понят­но. Если рань­ше я думал, что интер­нет — это, в основ­ном, собра­ние лузе­ров, то теперь я вижу, что это еще боль­шой и цинич­ный биз­нес. Точ­ка ру.

Йод

Память дет­ства. При­чем не в свя­зи с раз­би­ты­ми колен­ка­ми или содран­ны­ми лок­тя­ми. Эти корич­не­вые капель­ки зака­пы­ва­лись мамой в малень­кую рюмоч­ку моло­ка и при­ни­ма­лись еже­днев­но. Навер­ное, для щито­вид­ной желе­зы.

Кончаловские

Кон­ча­лов­ские — это усадь­ба, кото­рая пла­ни­ров­кой, ощу­ще­ни­я­ми и запа­ха­ми навсе­гда вошла в мою жизнь. Где бы ни упо­ми­на­лась уса­деб­ная жизнь — у Чехо­ва, Буни­на, Тол­сто­го, Лес­ко­ва, Гон­ча­ро­ва, Тур­ге­не­ва — я сра­зу пред­став­ляю себе пла­ни­ров­ку дома, в кото­ром жил дед, мастер­скую, где он рабо­тал, конюш­ню, сад… Кон­ча­лов­ские — это огром­ная, теп­лая, мяг­кая рука деда, кото­рая дер­жит тебя под поп­ку… Это крин­ка с горя­чей водой и бро­шен­ным на дно кус­ком хозяй­ствен­но­го мыла, по кото­ро­му мы с дво­ю­род­ным бра­том води­ли кисточ­ка­ми — мыли их, а потом про­ти­ра­ли ски­пи­да­ром. Кон­ча­лов­ские — это хамон, испан­ский око­рок, кото­рый гото­ви­ли сами. Нава­хи — испан­ские ножи, очень ост­рые — они дела­лись из лез­вия косы. Кожа­ные болот­ные сапо­ги, засы­пан­ные овсом, что­бы просыхали…Производное от это­го мира — мама. Ее все­объ­ем­лю­щая любовь к отцу — наше­му деду. И немнож­ко отстра­нен­ные отно­ше­ния с бабуш­кой, Оль­гой Васи­льев­ной — жен­щи­ной кру­тей­ше­го сури­ков­ско­го нра­ва. Мама собра­ла в сво­ем харак­те­ре либе­раль­но­го, мяг­ко­го деда и доволь­но жест­кую, сури­ков­ской поро­ды баб­ку.

Я бес­ко­неч­но люб­лю всё, что вхо­дит в поня­тие “Кон­ча­лов­ские”, но поме­нять фами­лию не смог бы. Более того, мне бы такое про­сто в голо­ву не при­шло. Зачем? Что­бы не пута­ли с бра­том? Я нико­гда не боял­ся, что меня с кем-нибудь пере­пу­та­ют.

Лошади

Моя любовь с дет­ства. Я ездил на коне­за­вод на вело­си­пе­де, пред­ва­ри­тель­но ста­щив у мамы бутыл­ку «кон­ча­лов­ки». За эту бутыл­ку коню­хи раз­ре­ша­ли мне чистить лоша­дей, то есть, выпол­нять их рабо­ту, а потом, в каче­стве награ­ды, я ехал на одном из коней, под­сте­лив тело­грей­ку, купать табун. С тех пор запах лоша­дей для меня один из самых вол­ну­ю­щих в жиз­ни…

У меня быва­ли ситу­а­ции, когда я пони­мал, что озна­ча­ет выра­же­ние «дове­рить себя коню». И конь все­гда оправ­ды­вал это дове­рие. Вооб­ще чело­ве­ка дела­ют гар­мо­нич­ным две вещи: вер­хо­вая езда и фех­то­ва­ние. Но фех­то­вать я не умею. Со вре­мен Щукин­ско­го учи­ли­ща не про­бо­вал.

Мигалка

Я счаст­лив, что един­ствен­ная, по всей види­мо­сти, про­бле­ма, пока не решен­ная в нашей стране ‑это моя мигал­ка. Но она все-таки не моя лич­ная, а при­над­ле­жит Мини­стер­ству обо­ро­ны. Это серьез­ная орга­ни­за­ция, спо­соб­ная само­сто­я­тель­но решить, кому давать мигал­ку, когда и зачем. Могу толь­ко с бла­го­дар­но­стью отме­тить, что имен­но бла­го­да­ря мигал­ке и мое­му очень акку­рат­но­му води­те­лю я успе­ваю сде­лать гораз­до боль­ше, чем если бы сто­ял в проб­ках. И боль­ше поль­зы при­но­шу, как мне кажет­ся.

Надя

Надя — это Надя…

Отец

До сих пор не чув­ствую его отсут­ствия. Связь меж­ду нами не пре­ры­ва­ет­ся. Я в кур­се кам­па­нии, раз­вер­ну­той в интер­не­те про­тив при­сво­е­ния Госу­дар­ствен­ной дет­ской биб­лио­те­ке име­ни мое­го отца. Дого­во­ри­лись уже до того, что буд­то бы Сер­гей Михал­ков душил дет­скую лите­ра­ту­ру. Хоро­шо им отве­ти­ла жен­щи­на, руко­во­ди­тель како­го-то изда­тель­ства: «Ну вот, Михал­ко­ва не ста­ло, что же вы не несе­те свои потря­са­ю­щие про­из­ве­де­ния, кото­рые при его жиз­ни не мог­ли уви­деть свет. Где они? При­но­си­те — напе­ча­та­ем!».

Провинция

Самое доро­гое, что есть у Рос­сии. Если гово­рить про несча­стья прав­ле­ния Юрия Луж­ко­ва, глав­ное из них — то, что про­вин­ция поте­ря­ла любовь и ува­же­ние к сво­ей сто­ли­це. Пото­му что сто­ли­ца поте­ря­ла инте­рес к про­вин­ции. Забы­ла про нее — со все­ми сво­и­ми гигант­ски­ми бюд­же­та­ми и воз­мож­но­стя­ми. Очень наде­юсь, что Сер­гей Собя­нин, чело­век, вышед­ший из рус­ской про­вин­ции, попы­та­ет­ся вер­нуть Моск­ву стране и стра­ну Москве. Воз­ро­дить ситу­а­цию, когда ты впи­ты­ва­ешь в себя соки, не вытя­ги­ва­ешь послед­нее, а впи­ты­ва­ешь и сам в ответ отда­ешь.

Русский

Это не наци­о­наль­ность. Это состо­я­ние души.

Союз кинематографистов

В том виде, в каком СК суще­ству­ет сего­дня, он не нужен нико­му, кро­ме ста­ри­ков. Но, что­бы про­сту­пи­ло буду­щее, нуж­но удер­жать насто­я­щее. Союз дол­жен эво­лю­ци­он­но транс­фор­ми­ро­вать­ся, а не рево­лю­ци­он­но взры­вать­ся и рас­чле­нять­ся. Для очень мно­гих ста­ри­ков сам образ Сою­за, кото­рый они пом­нят, есть поч­ва их жиз­ни. Нель­зя рвать по-живо­му, как невоз­мож­но захо­ро­нить Лени­на, пока есть люди, кото­рых это дове­дет до инфарк­та. Тер­пе­ние, рутин­ная рабо­та и надеж­да, что рас­ту­щей моло­де­жи Союз при­го­дит­ся уже в ином каче­стве.

“ТРИТЭ”.

Поче­му назва­ние нашей сту­дии рас­шиф­ро­вы­ва­ет­ся имен­но в такой после­до­ва­тель­но­сти: «Това­ри­ще­ство, твор­че­ство, труд»? Пото­му что в кино толь­ко това­ри­ще­ство спо­соб­но поро­дить твор­че­ство. Име­ют­ся в виду не отно­ше­ния до съе­мок или после них, не лич­ная друж­ба, но сов­мест­ное уси­лие, направ­лен­ное на дости­же­ние резуль­та­та во вре­мя съе­моч­но­го про­цес­са. А потом мож­но раз­бе­жать­ся в раз­ные сто­ро­ны и с кем-то не видеть­ся года­ми.

Усы

Сам не пом­ню, когда я ими обза­вел­ся. По-мое­му, на съем­ках «Крас­ной палат­ки». И с тех пор нико­гда не сбри­вал. Без них холод­но. Усы гре­ют, дру­гой при­чи­ны их носить у меня нет…

Флэшка

Реше­ние взи­мать одно­про­цент­ный налог с про­из­во­ди­те­лей и импор­те­ров циф­ро­вой тех­ни­ки и носи­те­лей было при­ня­то Госу­дар­ствен­ной думой. Такой налог соби­ра­ют по все­му миру, ниче­го ново­го здесь нет. Отчис­ле­ния идут на раз­ви­тие кине­ма­то­гра­фа, музы­каль­но­го искус­ства. Боль­шое заблуж­де­ние счи­тать, буд­то “налог на флэш­ки” при­ду­мал Михал­ков с целью класть день­ги себе в кар­ман. При этом я согла­сил­ся воз­гла­вить Рос­сий­ский союз пра­во­об­ла­да­те­лей, и огром­ное чис­ло ува­жа­е­мых людей — Пахму­то­ва, Доб­ро­нра­вов, Хоти­нен­ко, Рас­тор­гу­ев, Пьяв­ко, Баш­мет — выра­зи­ли надеж­ду, что имен­но РСП полу­чит пра­во соби­рать эти отчис­ле­ния. Если не буду уве­рен в чисто­те это­го дела, тут же уйду.

Храм

В Рос­сии не при­ду­ма­но ниче­го более кра­си­во­го, чем пра­во­слав­ный храм. Он все­гда ста­вил­ся в такой точ­ке, что­бы быть цен­тром при­тя­же­ния духов­ных и душев­ных сил наро­да. По гар­мо­нии, воз­душ­но­сти, мону­мен­таль­но­сти это самое пре­крас­ное наше про­из­ве­де­ние.

«Цитадель»

Фильм, кото­рый закры­ва­ет три­ло­гию “Утом­лен­ные солн­цем”. Вый­дет, даст Бог, вес­ной — сно­ва под День Побе­ды. Если «Пред­сто­я­ние» — это мета­фи­зи­ка раз­ру­ше­ния, то «Цита­дель» — мета­фи­зи­ка сози­да­ния. Меня, разу­ме­ет­ся, пой­ма­ют на сло­ве и опять нач­нут полос­кать, но все рав­но ска­жу: толь­ко чело­ве­ка с мерт­вой душой смо­жет не взвол­но­вать «Цита­дель». Дело не в мастер­стве режис­су­ры и актер­ской игры, а в объ­ем­но­сти тра­ге­дии и в энер­гии катар­си­са. В общем, родил­ся хоро­ший реклам­ный сло­ган: «Ты мерт­вый? — «Цита­дель» не для тебя!».

Чехов

Дав­няя меч­та — пора­бо­тать в каче­стве теат­раль­но­го режис­се­ра (чем я зани­мал­ся когда-то в Щукин­ском учи­ли­ще). Поста­вить на сцене “12”. Поста­вить мюзикл “Раба люб­ви”, напи­сан­ный Эду­ар­дом Арте­мье­вым и Юри­ем Ряшен­це­вым. Но глав­ное — блок из несколь­ких пьес Чехо­ва. Все вре­мя воз­вра­ща­юсь к этой идее и с удив­ле­ни­ем заме­чаю, что чехов­ские пье­сы — как ртуть. Они меня­ют­ся вме­сте с тобой. С воз­рас­том ты выде­ля­ешь в Чехо­ве совер­шен­но раз­ные вещи.

Шмель

Мох­на­тый. Чего толь­ко не было в моей жиз­ни в свя­зи с этой пес­ней. Одна­жды сек­ре­тар­ша како­го-то началь­ни­ка не пове­ри­ла, что зво­нит имен­но Михал­ков — я напел ей в ухо: “Мох­на­тый шмель — на души­стый хмель…”. А недав­но на кон­кур­се “Кали­на крас­ная” в самар­ской коло­нии мне спе­ли “Шме­ля” заключенные…Я не ува­жаю арти­стов, кото­рые гово­рят, что какая-то роль — это их крест. «Ох, как я устал! Отой­ди­те от меня!». Чело­век, кото­рый зна­ет тебя по филь­мам, убеж­ден, что и ты его зна­ешь. Что ты тоже видел его с экра­на. Так зачем его разо­ча­ро­вы­вать и рожу кри­вить? Если про­сят спеть “Шме­ля” — на встре­че со зри­те­ля­ми или на чьем-то дне рож­де­ния, я к это­му спо­кой­но отно­шусь. Вокал — не моя про­фес­сия, но, раз вам нра­вит­ся, — спою, как смо­гу. Хотя, гово­ря откро­вен­но, «Не для меня при­дет вес­на» или «Во суб­бо­ту, в день ненаст­ный» спою с боль­шим удо­воль­стви­ем, чем “Шме­ля”.

Щепачиха

Мое убе­жи­ще. Авто­ном­ное пла­ва­ние. Там и лоша­ди, и охо­та, и мон­таж­ная, и спорт­зал, и соба­ки, и фут­бол, и тен­нис, и хозяй­ствен­ные дела… Каза­лось бы, совер­шен­но празд­ная жизнь, а ни мину­ты сво­бод­ной нет. Плюс — толь­ко те люди, кото­рых мне хочет­ся видеть в дан­ный момент.

Я не стес­ня­юсь слов “усадь­ба”, ” име­ние”. Так же, как счи­таю, что нега­тив­ное отно­ше­ние к поня­тию «барин», — это удел раба. Пред­став­ле­ние о барине, кото­рый ни хре­на не дела­ет, валя­ет­ся на диване в хала­те и толь­ко жрет и пьет, — руди­мент рево­лю­ци­он­но­го вос­пи­та­ния. Не зря в ста­рой Рос­сии бари­ном назы­ва­ли обра­зо­ван­но­го чело­ве­ка. Барин помо­гал, учил, лечил… Лич­но я сплю по четы­ре часа в сут­ки, а рабо­таю, быва­ет, по восем­на­дцать часов. Но если угод­но назы­вать меня бари­ном — пожа­луй­ста. “Нет, я не барин, я дру­гой!” — кри­чать не буду.

Ъ, Ь

Твер­дость и мяг­кость. Если в смыс­ле “кну­та и пря­ни­ка” — поль­зу­юсь и тем, и дру­гим. Но вооб­ще я не очень пони­маю, что такое мяг­кость. Состра­да­ние — да. Пони­ма­ние чело­ве­че­ских про­блем — да. И в свя­зи с этим — помощь. Я мно­гим помо­гаю, зача­стую это­го не пом­ню, и быва­ет, с одной сто­ро­ны, нелов­ко, а с дру­гой, неве­ро­ят­ное сча­стье испы­ты­ва­ешь, когда под­бе­га­ет чело­век, или зво­нит, или пишет: «Спа­си­бо вам! Если бы не вы!..». Вот сей­час кто-то ска­жет: «Сколь­ко же у него денег, что он не пом­нит, кому сколь­ко дал…» Или: “Еще бы, при его-то свя­зях лег­ко помо­гать!..” Типич­но холоп­ская пси­хо­ло­гия. Мне радост­но, когда какие-то люди гово­рят: «Мы за вас молим­ся, свеч­ки ста­вим». Но все это вряд ли име­ет отно­ше­ние к мяг­ко­сти… Про твер­дость я знаю боль­ше. Она раз­ная быва­ет. Твер­дым — и даже жест­ким — я научил­ся быть еще в доста­точ­но моло­дом воз­расте. Напри­мер, когда снял Каля­ги­на с роли Обло­мо­ва. Акте­ра, кото­рый уже начал сни­мать­ся! Не буду пере­ска­зы­вать в подроб­но­стях. Факт, что я вырвал из сце­на­рия стра­ни­цы с его тек­стом: «На вот, тебе пода­рок, и до сви­да­нья». Никто не мог пове­рить, что я это сде­лал. Через мно­го лет та же исто­рия повто­ри­лась с Дап­ку­най­те. Кому мог­ло прий­ти в голо­ву, что я буду сни­мать в роли Мару­си дру­гую актри­су? Ни ей самой, ни ее аген­там, нико­му вокруг. А я это сде­лал и не жалею.

Элита

То, что у нас счи­та­ет­ся эли­той, — это костюм «бри­о­ни», наде­тый на гряз­ное белье и немы­тое тело. А когда тело мытое, и чистое белье, и тот же «бри­о­ни» — эти люди все рав­но не могут быть наци­о­наль­ной эли­той, пото­му что они не ощу­ща­ют себя ответ­ствен­ны­ми за осталь­ных, за менее иму­щих. Им напле­вать. Так что я себя к поня­тию «эли­та» не отно­шу.

Юмор

Если спа­са­ло Рос­сию и рус­ский народ что-нибудь, кро­ме Бога, так это юмор. Живи­тель­ная и счаст­ли­вая спо­соб­ность посме­ять­ся над собой. Над сосе­дя­ми сме­ют­ся все жите­ли пла­не­ты. А над собой почти никто. Анек­дот рас­ска­зать?.. Такой, что­бы мож­но было напе­ча­тать? Таких мало…

Двое рабо­тяг спо­рят под порт­ре­та­ми чле­нов Полит­бю­ро. Мимо идет про­хо­жий. Один бро­са­ет­ся к нему: “Слышь, друг, ска­жи: это чего за мужик?” “Бреж­нев”. “Ну вот! А ты зала­дил: Бани­о­нис, Бани­о­нис…”.

Из более лег­ко­мыс­лен­но­го. Парень купил на рын­ке часы. Уди­ви­тель­ные часы — с баро­мет­ром, тер­мо­мет­ром, gps-нави­га­то­ром, в общем, наво­ро­чен­ные без­мер­но. Под­хо­дит к нему девуш­ка, кокет­ли­во спра­ши­ва­ет: “Муж­чи­на, а что это у вас на руке?” “Часы”. “А что они пока­зы­ва­ют, кро­ме вре­ме­ни?” “Да все пока­зы­ва­ют: направ­ле­ние вет­ра, кур­сы валют, про­гноз пого­ды. Пока­зы­ва­ют, напри­мер, что рядом со мной сто­ит очень кра­си­вая девуш­ка…” “Хи-хи…” “И что она без тру­си­ков…” “А вот и неправ­да, я в тру­си­ках!” “Эх, надо же, спе­шат…”

Я

Я — Ники­та Михал­ков. У каж­до­го, кому зна­ко­мы эти имя и фами­лия, в голо­ве сло­жил­ся свой образ. Чест­но гово­ря, сам не знаю, какой я. Ино­гда с ужа­сом думаю: как меня вооб­ще мож­но тер­петь?! А быва­ют момен­ты, когда при­хо­дит само­на­де­ян­ная мысль: «Как же им всем со мной повез­ло!» Ста­ра­юсь гнать от себя и пер­вое, и вто­рое, но вто­рое гоню актив­нее. В пер­вом есть хотя бы попыт­ка исце­ле­ния. А во вто­ром — наобо­рот. Вто­рое — опас­ная шту­ка.

Источ­ник: Изве­стия