Как слово наше отзовется

«Ой, ну надо же! Нет, ну чё он ей ска­зал-то!»

Кто – он? А кому – ей?

А это я сижу в нашем опер­ном. Сно­бист­ски удив­ля­юсь доно­ся­щим­ся из зри­тель­ской гущи репли­кам. «Маль­чиш­ки отня­ли копе­еч­ку. Вели-ка их заре­зать, как ты заре­зал малень­ко­го царе­ви­ча», – в зале неожи­дан­но… смех! Люди, кажет­ся, не очень пони­ма­ют, что тво­рит­ся на сцене. Явно в пер­вый раз при­шли в опер­ный театр. Пер­вая встре­ча с вели­кой опе­рой Мусорг­ско­го. Ну что ж, все когда-нибудь быва­ет в пер­вый раз…

Модест Пет­ро­вич вме­сте с А. С. Пуш­ки­ным может быть дово­лен: так назы­ва­е­мый «мас­со­вый зри­тель» пора­жен и огло­у­шен. Мы-то, к сожа­ле­нию, такую све­жесть вос­при­я­тия уте­ря­ли: про­хо­ди­ли-про­хо­ди­ли, изу­ча­ли-изу­ча­ли на раз­ных сту­пе­нях сво­е­го обще­че­ло­ве­че­ско­го и музы­ко­вед­че­ско­го обра­зо­ва­ния. Но музы­ко­ве­дов в зале от силы два чело­ве­ка соби­ра­ет­ся. Оба-два листа­ли в свое вре­мя кла­вир, а то и пар­ти­ту­ру опе­ры.

«Моя вост­руш­ка», – гово­рит мама­ша Лари­на млад­шей доч­ке Оль­ге, обла­да­тель­ни­це весе­ло­го, лег­ко­го нра­ва. Таких и в зале пол­но. Вот рядом две вост­руш­ки сидят, репли­ка­ми обме­ни­ва­ют­ся: «Слы­ша­ла? Она ее ватруш­кой назва­ла!».

«Наше всё» наде­я­лось в свое вре­мя:

Быть может (лест­ная надеж­да!),

Ука­жет буду­щий невеж­да

На мой про­слав­лен­ный порт­рет

И мол­вит: то-то был поэт!

Про­ве­ряй­те себя, про­све­щен­ные наши чита­те­ли! Узна­ё­те?

А это что за поэт? Как поют боже­ствен­ные стро­ки его зна­ме­ни­той поэ­мы:

Он слы­шит рай­ские напе­вы…

Что жиз­ни мелоч­ные сны,

И стон и сле­зы бед­ной девы

Для гостя рай­ской сто­ро­ны?

Более или менее рай­ские напе­вы слы­ша­ли и мы в одной из зна­ме­ни­тых рус­ских опер. В опе­ре на этот боже­ствен­ный, а отнюдь не демо­ни­че­ский текст. Хит­рость заклю­ча­лась в том, что опе­ра была пред­став­ле­на не в сце­ни­че­ском, а в кон­церт­ном вари­ан­те. Вот слы­шу, гуляя в антрак­те по теат­ру, раз­го­вор двух вост­ру­шек, года­ми, прав­да, дав­но вышед­ших из вост­ру­ше­чье­го воз­рас­та, а душою закон­сер­ви­ро­вав­ших­ся в нем. Друг дру­гу жалу­ют­ся: «Ой, как непо­нят­но всё! А что­бы понять, надо ведь знать, о чем там поет­ся!»

В шко­ле, зна­чит, не успе­ли дамы про­чи­тать, вост­руш­кам было не до чте­ния…

Я знаю: дам хотят заста­вить

Читать по-рус­ски. Пра­во, страх!

Вни­мая дамам и бед­ным девам, их сто­нам и сле­зам, мы реши­ли облег­чить им жиз­нен­ное бре­мя. Вот-вот поплы­вут над залом строч­ки супра­тит­ров. Пере­ве­дем с рус­ско­го на рус­ский. Это срав­ни­тель­но новая прак­ти­ка для наше­го теат­ра. В пяти ита­льян­ских опе­рах, испол­ня­ю­щих­ся на язы­ке ори­ги­на­ла, на экран­чи­ке над сце­ни­че­ской короб­кой пол­зут строч­ки пере­во­да. Изго­тав­ли­ва­ли супра­тит­ры мы с моло­дой сотруд­ни­цей Леноч­кой. Кста­ти, боль­шое удо­воль­ствие полу­чи­ли, пока пере­во­ди­ли. Боже­ствен­ные кра­со­ты ита­льян­ско­го язы­ка зве­нят и поют не хуже пуш­кин­ских и лер­мон­тов­ских строф. Наши супра­тит­ры, боюсь, тако­го бла­го­зву­чия собою не явля­ли. Ита­льян­ское либ­рет­то слег­ка под­пор­ти­ли, зато сами наслу­ша­лись, наизусть кое-что запом­ни­ли… Бла­жен­ство!

С рус­ски­ми супра­тит­ра­ми нет про­бле­мы пере­во­да. Не при­дет­ся пере­пи­сы­вать чекан­ные строч­ки рус­ских либ­рет­то «сво­и­ми сло­ва­ми». Нико­гда, кста­ти, не пони­ма­ла прак­ти­ки школь­ных изло­же­ний. Ну что за жанр такой? Зачем он?

Когда и если появят­ся над нашей сце­ной рус­ские супра­тит­ры, ника­ких «ватру­шек», ника­ких недо­ра­зу­ме­ний с пло­хой дик­ци­ей воз­ни­кать не будет. Ино­гда, впро­чем, текст не слыш­но и при хоро­шей дик­ции. Вот поют, напри­мер, в «Пико­вой даме» квин­тет. Поют почти одно и то же – да не совсем. Гра­фи­ня, Лиза, Гер­ман, Том­ский, Елец­кий встре­ти­лись на про­ме­на­де в Лет­нем саду. Для всех пяте­рых это роко­вая встре­ча. Пять судеб свя­за­лись в один узел. Вот он, узе­лок сло­вес­но­го тек­ста: «Мне страш­но». Но Гра­фине страш­но не совсем по той же при­чине, что Елец­ко­му. В этом «квин­те­те стра­ха» у каж­до­го – свои сло­ва, но попро­буй­те рас­слы­шать, что одно­вре­мен­но поют пять чело­век!

У кого перед гла­за­ми ноты – тому хоро­шо. Но у боль­шин­ства зри­те­лей нот нет, они их и в гла­за не виде­ли.

Так вот когда и если… Тогда мы созда­дим пре­це­дент в духе анек­до­та про незва­но­го гостя. Незва­ный гость хуже тата­ри­на. Тата­рин оби­дел­ся. Хоро­шо, тогда по-дру­го­му ска­жем: незва­ный гость луч­ше тата­ри­на… Есть супра­тит­ры рус­ских опер по-рус­ски – зачем нам? От музы­ки и дей­ствия отвле­ка­ет. Да еще и посме­ют­ся над нами – с рус­ско­го на рус­ский. Нет супра­тит­ров – опять обид­но. Непо­нят­но ты поёшь! С ними нель­зя. Без них – тоже.

Конеч­но, выход есть. Выпу­стить тираж бук­ле­тов с пол­ным либ­рет­то. Сто руб­лей доро­го за бук­лет пла­тить? В Интер­нет загля­нуть. Тут на ум уж ниче­го ней­дет, кро­ме груст­ных строк Геор­гия Ива­но­ва:

О про­шлом-буду­щем жале­ем,

А душу все не про­да­дим.

Вот эту вяну­щую душ­ку –

За гри­вен­ник, копей­ку, грош.

Доро­го­ва­то? – За полуш­ку.

Бери бес­плат­но! – Не берешь?

Ната­лья Эски­на 

Музы­ко­вед, кан­ди­дат искус­ство­ве­де­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 9 за 2015 год