Репин, Уайльд и яблоки из заброшенного сада

Сколь­ко сожа­ле­ний испы­ты­ваю я, думая о бес­смыс­лен­но­сти этих тяж­ких стран­ствий с хруп­ким гру­зом. Ведь Оскар Уайльд ни разу – ни разу! – не про­плы­вал мимо села Ширя­е­ва (загля­ни­те в «Исто­ри­ко-куль­тур­ную энцик­ло­пе­дию Самар­ско­го края» и убе­ди­тесь сами: Дюма-пэр про­плы­вал, а он – нет).

В Ширя­е­во опре­де­лен­но нуж­но плыть с бага­жом Оска­ра Уайль­да. Осо­бен­но в яблоч­ный год, а этот год – имен­но такой, и в забро­шен­ных ширя­ев­ских садах столь­ко невос­тре­бо­ван­ных яблок, что труд­но пода­вить в себе задат­ки Миш­ки Ква­ки­на и с воро­ва­той огляд­кой не пере­мах­нуть через забор.

Дома, выгру­зив уро­жай из рюк­за­ка и кар­ма­нов, кото­рые были наби­ты напо­сле­док из-за одной толь­ко неуем­ной жад­но­сти, пото­му что и так уже доволь­но, вы дол­го ози­ра­е­тесь в поис­ках достой­ной посу­ды. Про­сто так сыпа­нуть на пол у печ­ки – скуч­но, да и часть сра­зу ука­тит­ся под кро­вать, что­бы вер­нуть­ся отту­да корич­не­вы­ми сморч­ка­ми посре­ди зимы после осо­бо тща­тель­ной убор­ки с крях­те­ни­ем и запол­за­ни­ем в даль­ние углы. Тут-то бы и появить­ся в сенях Оска­ру наше­му Уайль­ду с парой сун­ду­ков, в кото­рых те самые ник­чем­ные фар­фо­ро­вые вазы, береж­но пере­ло­жен­ные папи­рос­ной бума­гой и струж­кой. Хоро­шее заня­тие на вечер – на пару с вели­ким писа­те­лем пере­кла­ды­вать ябло­ки из пусто­го в порож­нее (мно­го ведь их, ваз-то! яблок куда мень­ше, но ниче­го, зав­тра еще натас­ка­ем).

Год назад, впер­вые попав в Ширя­е­во, я дол­го потом недо­уме­ва­ла: как? с таким сча­стьем – и на сво­бо­де? Такое место – и до сих пор не уто­ну­ло в рос­ко­ши от стриж­ки купо­нов с тур­биз­не­са? Что, одна-един­ствен­ная пирож­ко­вая – это весь ширя­ев­ский кули­нар­ный спе­ци­а­ли­тет? И про бан­ку насто­я­щей сме­та­ны от насто­я­щей коро­вы надо зара­нее дого­ва­ри­вать­ся с какой-то бабуш­кой, кото­рую сна­ча­ла поди най­ди? «Что-то тут не так», – сомне­ва­лась я.

После вто­ро­го посе­ще­ния оно на меня бук­валь­но сни­зо­шло, это пони­ма­ние мелан­хо­ли­че­ско­го под­хо­да ширя­ев­цев к соб­ствен­ным при­род­ным богат­ствам. А в гро­бу они вида­ли весь этот шум­ный туризм, зна­е­те, и я их пони­маю: все­го-то год про­шел, а штоль­ни уже исчир­ка­ны «крым­на­шем», хотя и до него хва­та­ло того, что по необъ­яс­ни­мым при­чи­нам назы­ва­ет­ся «арте­фак­та­ми» – это когда опья­нен­ная воз­ду­хом Попо­вой горы хип­сто­ва­тая ком­па­ния азарт­но раз­ри­со­вы­ва­ет кам­ни соб­ствен­ным пото­ком созна­ния, вооб­ра­жая себя бес­смерт­ным неви­дим­кой Бэнк­си. Про мусор в чистей­шем Ширя­е­во даже не хочет­ся гово­рить – он вос­про­из­во­дит­ся в локаль­но пред­на­зна­чен­ных для тури­стов местах и толь­ко ими, мест­ное насе­ле­ние ведет себя вызы­ва­ю­ще акку­рат­но.

Самый пра­виль­ный ширя­ев­ский турист ведет себя при­лич­но. Он при­ез­жа­ет на паро­ме, тащит на берег дру­зей с вело­си­пе­да­ми и устрем­ля­ет­ся про­то­рен­ны­ми тро­па­ми в сто­ро­ну Камен­ной Чаши или горы Стрель­ной. Шума, мусо­ра и выхлоп­ных газов от тако­го путе­ше­ствен­ни­ка селу мини­мум, лишь бы в лесу пожар не устро­ил.

Кста­ти, в послед­ний день наше­го пре­бы­ва­ния там, в нача­ле сен­тяб­ря, я виде­ла, что же на самом деле быва­ет, когда кто-то по неопыт­но­сти экс­пе­ри­мен­ти­ру­ет с костра­ми в сухую пого­ду. Зре­ли­ще не для сла­бо­нерв­ных: про­бе­жав­шись по сухой сен­тябрь­ской тра­ве, огонь за три секун­ды спа­лил гро­мад­ный клок горы на под­сту­пах к Ширя­е­ву. «Про­сто кто-то под­жег», – объ­яс­ни­ли мне. И впрямь – про­сто. И страш­но: до пер­вой забро­шен­ной избуш­ки от пожа­ри­ща было от силы сто мет­ров все той же сухой тра­вы.

А забро­шен­ных избу­шек в Ширя­е­во – тех самых, с ябло­ка­ми для Оска­ра Уайль­да, – пол­ным-пол­но. Око­ло одной даже куст еже­ви­ки не на шут­ку зако­ло­сил­ся, настоль­ко это местеч­ко оди­ча­ло, нико­му не нуж­ное. Тури­стам, кста­ти, пре­ле­сти поис­ков тако­го дико­го кусти­ка не понять, они, я сво­и­ми гла­за­ми виде­ла, загру­жа­ют рюк­за­ки в мест­ном сель­по скуч­ной пеп­си-колой и после корот­ких коле­ба­ний берут огром­ные паке­ты с чип­са­ми, наде­ясь, оче­вид­но, потом ней­тра­ли­зо­вать погло­щен­ные ток­си­ны све­жим воз­ду­хом. Что им какая-то еже­ви­ка.

Кста­ти, те самые паке­ты, толь­ко уже пустые, рав­но как и бутыл­ки из-под кока-колы я в режу­щем глаз изоби­лии встре­ти­ла на бере­гу Вол­ги, в том самом месте, кото­рое мог­ло бы стать рай­ским, – есть такой кло­чок пес­ча­ной отме­ли на ширя­ев­ском побе­ре­жье, спра­ва камы­ши, сле­ва тоже камы­ши, а посе­ред­ке чистая заводь. И песок, мяг­кий и лас­ко­вый, вот толь­ко страш­но при­вле­ка­тель­ный для раз­но­го рода пик­ни­ков. Зачем они нуж­ны, вот эти тури­сты, кото­рым не жал­ко забро­сать такой оазис пусты­ми бутыл­ка­ми? Не нуж­ны.

А вот еще при­стань, или – как бы это поде­ли­кат­нее назвать? – шат­кие мост­ки перед гор­кой, к кото­рым при­ча­ли­ва­ют реч­ные суда. Года два-три назад была тут исто­рия, кто-то про­ва­лил­ся, после чего одни мост­ки заме­ни­ли дру­ги­ми, а гор­ка так и оста­лась гор­кой: ни сту­пе­нек, ни про­сто мало-маль­ски при­лич­но­го подъ­ема. Или даже так: при­лич­но­го спус­ка, пото­му что по лич­но­му опы­ту я знаю – под­нять­ся по такой кри­вой гор­ке куда про­ще, чем по ней же спу­стить­ся и не под­вер­нуть ногу.

Мне лич­но отсут­ствие нор­маль­но­го при­ча­ла в Ширя­е­ве кажет­ся чьи­ми-то злоб­ны­ми про­ис­ка­ми. Ну то есть пусть, конеч­но, кото­рые не боят­ся, при­плы­ва­ют и караб­ка­ют­ся, а потом обрат­но куба­рем катят­ся на свои «оми­ки», но ведь если выстро­ить хоро­ший при­чал, это что же такое нач­нет­ся, гос­по­да? Это в Ширя­е­во же любой смо­жет поехать, а?

Смо­жет-смо­жет. А Ширя­е­во совсем это­го не хочет, что­бы в него мог поехать любой, вот что я вам ска­жу. Вам, навер­ное, такое читать уди­ви­тель­но, место ведь по-сво­е­му леген­дар­ное, долж­но хотеть себя пока­зать и на людей посмот­реть. Там вам и штоль­ни, и источ­ни­ки, и горы. И «баюн Жигу­лей и Вол­ги» поэт Ширя­е­вец. Там же и Репин наш «Бур­ла­ков» писал, а потом еще и книж­ку под назва­ни­ем «Дале­кое близ­кое».

По мне, так книж­ка эта у Репи­на полу­чи­лась при­бли­зи­тель­но в пять раз талант­ли­вее его же кар­ти­ны, но я не искус­ство­вед. Толь­ко думаю, что Илья Ефи­мо­вич, кото­ро­го здесь, в Ширя­е­во, счи­та­ли анти­хри­стом, вору­ю­щим души тех, кто пози­ро­вал ему для «Бур­ла­ков на Вол­ге», понял бы, если я ска­за­ла б ему, что в этом кра­си­вом и щед­ром месте на самом-то деле никто не хочет видеть ника­ких гостей.

У него в книж­ке, если читать вни­ма­тель­но, как раз про это, най­ди­те, почи­тай­те, убе­ди­тесь сами. Пото­му я так и вижу, как мы с вели­ким рус­ским худож­ни­ком Репи­ным, а если хоти­те, то и с англий­ским вели­ким же писа­те­лем Уайль­дом, сидим втро­ем на бере­гу Вол­ги, гры­зем ярко-румя­ные ябло­ки, наво­ро­ван­ные мною в саду у восточ­ной око­ли­цы села и услуж­ли­во под­но­си­мые нам галант­ным англи­ча­ни­ном пря­мо в фар­фо­ро­вой вазе, преду­смот­ри­тель­но захва­чен­ной на про­гул­ку, и сету­ем о том, что ниче­го-то это­му Ширя­е­ву не нуж­но, толь­ко бы никто его лиш­ний раз не тре­во­жил.

Пото­му и при­ча­ла нет хоро­ше­го, и ника­кой инфра­струк­ту­ры. «Как? – веж­ли­во пере­спра­ши­ва­ет Репин и отто­пы­ри­ва­ет ладо­нью ухо, а Оскар Уайльд, не пони­мая, о чем это мы, веж­ли­во улы­ба­ет­ся и на вся­кий слу­чай пере­ста­ет хру­стеть ябло­ком. – Как вы ска­за­ли, голу­буш­ка? Инфру… чего у них нет?»

Ах, гры­зи­те яблоч­ки, Илья Ефи­мо­вич, и спа­си­бо за «Бур­ла­ков», а то бы угрю­мые ширя­ев­цы и вовсе свою при­ро­ду от нас зажи­ли­ли, когда бы не ваша все­мир­ная извест­ность.

Ека­те­ри­на Спи­ва­ков­ская

Фото авто­ра

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та» № 16 – 17 (83 – 84) за 2015 год