О чем молчит пространство-время?

Без­раз­лич­но, кто от кого в бегах:

ни про­стран­ство, ни вре­мя для нас не свод­ня,

и к тому, как мы будем все­гда, в веках,

луч­ше при­вык­нуть уже сего­дня.

И. Брод­ский

1.

Вы, конеч­но, заме­ча­ли, что в раз­ных местах дышит­ся по-раз­но­му. И дышит­ся, и мыс­лит­ся. Дело не в воз­ду­хе, хотя отча­сти и в нем: про­стран­ство меня­ет направ­ле­ние мыс­лей. К при­ме­ру, отправ­ля­е­тесь вы в путе­ше­ствие и бере­те с собой кни­гу. Инте­рес­ную кни­гу. Пред­вку­ша­е­те, как буде­те в путе­ше­ствии насла­ждать­ся чте­ни­ем. А путе­ше­ствие при­во­дит вас на берег бес­край­не­го оке­а­на. Чай­ки кри­чат, ветер, и вол­ны огром­ные и мед­лен­ные…

Вспом­ни­те вы про кни­гу? Или, пред­по­ло­жим, ока­за­лись вы с этой кни­гой на вер­шине горы. Ну, так, что бы обла­ка совсем рядом. А кни­га та писа­лась, ну, пред­по­ло­жим, в Санкт-Петер­бур­ге в XIX веке. И обна­ру­жи­ва­ет­ся, что инте­рес к кни­ге, что вы взя­ли с собой в путь, утра­чен. Совсем не инте­рес­но ее читать.

По мере ваше­го пере­ме­ще­ния в про­стран­стве изме­ни­лось не толь­ко направ­ле­ние ваших мыс­лей, но и цен­ност­ные ори­ен­ти­ры. Вы изме­ни­лись. Вы дума­е­те, что вы преж­ний, про­сто кни­гу не хочет­ся читать, но это не так.

В общем – пси­хо­гео­гра­фия. Этот тер­мин пред­ло­жил кино­ре­жис­сер и худож­ник-аван­гар­дист Ги Дебор в 1955 году. В ста­тье «Вве­де­ние в кри­ти­ку город­ской гео­гра­фии» он писал: «Целью пси­хо­гео­гра­фии явля­ет­ся нахож­де­ние точ­ных зако­нов и опре­де­ле­ние част­ных эффек­тов гео­гра­фи­че­ской окру­жа­ю­щей сре­ды, кото­рые созна­тель­но или бес­со­зна­тель­но вли­я­ют на эмо­ции и пове­де­ние людей».

Прав­да, пси­хо­гео­гра­фи­ей он и его сорат­ни­ки по Лет­трист­ско­му интер­на­ци­о­на­лу зани­ма­лись исклю­чи­тель­но в Пари­же, желая дока­зать, что весь этот «Кор­бю­зье», то есть инду­стри­аль­ный город, – затея абсо­лют­но бес­че­ло­веч­ная и пред­на­зна­че­на исклю­чи­тель­но для экс­плу­а­та­ции людей.

Уже через десять лет моло­дые аван­гар­ди­сты нача­ли видеть в пси­хо­гео­гра­фи­че­ской прак­ти­ке то, что им очень хоте­лось уви­деть – инстру­мент соци­аль­ных пре­об­ра­зо­ва­ний. Ну, а к париж­ским собы­ти­ям 1968 года они пол­но­стью пере­клю­чи­лись на рево­лю­ци­он­ную борь­бу, иссле­до­ва­ния были пре­кра­ще­ны и, к сожа­ле­нию, почти забы­ты.

Тем не менее, при­бли­зи­тель­но в то же вре­мя в нау­ках о чело­ве­ке наме­тил­ся так назы­ва­е­мый «про­стран­ствен­ный пово­рот». До это­го про­стран­ство, в пред­став­ле­ни­ях фило­со­фов, было мерт­вым кон­тек­стом. На его фоне раз­во­ра­чи­ва­лась исто­рия, кото­рую тео­ре­ти­ки модер­на свя­зы­ва­ли с раз­ви­ти­ем. И все они хоте­ли выявить основ­ные зако­но­мер­но­сти это­го раз­ви­тия, пола­гая, что суще­ствен­ным явля­ет­ся толь­ко вре­мя. Вопро­сы про­стран­ства, как пра­ви­ло, их раз­дра­жа­ли. Им хоте­лось верить, что обна­ру­жен­ные ими зако­но­мер­но­сти дей­ству­ют оди­на­ко­во в любой точ­ке гео­гра­фи­че­ско­го про­стран­ства. Пред­став­ле­ние о про­стран­ствен­ных про­цес­сах было исклю­че­но из чело­ве­че­ско­го созна­ния.

К кон­цу XX – нача­лу XXI века вслед­ствие гло­ба­ли­за­ции и интен­си­фи­ка­ции науч­но­го обме­на меж­ду стра­на­ми были выяв­ле­ны геоде­мо­гра­фи­че­ские общ­но­сти, гра­ни­цы кото­рых не сов­па­да­ют с гра­ни­ца­ми госу­дарств. То есть жизнь чело­ве­ка и соци­у­мов нахо­дит­ся под вли­я­ни­ем неких про­стран­ствен­ных детер­ми­нант.

Таким обра­зом, про­стран­ство про­ник­ло в фило­соф­ский дис­курс и проч­но там уко­ре­ни­лось.

2.

Поезд «Москва – Сама­ра» пере­ме­ща­ет мое тело по Восточ­но-Евро­пей­ской плат­фор­ме на восток. Оно лежит на верх­ней пол­ке и раз­мыш­ля­ет над вопро­сом, кото­рый задал мне в пись­ме Илья Суль­дин: «Воз­мож­но ли, что­бы «куй­бы­шев­ский рок» состо­ял­ся в кон­це 80‑х как куль­тур­ный фено­мен? И поче­му это­го не про­изо­шло?».

Дав­но не был в род­ном горо­де. Перед отъ­ез­дом из Моск­вы участ­во­вал в несколь­ких круг­лых сто­лах по урба­ни­сти­ке. Такое впе­чат­ле­ние, что моло­дые мос­ков­ские урба­ни­сты и худож­ни­ки с гор­до­стью предъ­яв­ля­ют миру свою поте­рян­ность как вер­ный при­знак хоро­ше­го обра­зо­ва­ния. Несколь­ко печаль­но, но при этом уве­рен­но они рекут, что чело­век про­иг­рал.

Это ста­рая исто­рия, но она про­дол­жа­ет­ся и по сей день. Мож­но было бы пред­по­ло­жить, что это про­сто дань моде, но это не так. Разу­ме­ет­ся, мос­ков­ские интел­лек­ту­а­лы начи­тан­ны, и фило­со­фы пост­мо­дер­низ­ма дают им надеж­ную опо­ру в дис­кус­сии о прой­ден­ном чело­ве­че­ством пути и его даль­ней­ших пер­спек­ти­вах. Есть на кого ссы­лать­ся, но у них есть и соб­ствен­ная точ­ка зре­ния. При­дя в этот мир отно­си­тель­но недав­но, они име­ют неза­мы­лен­ный и не обре­ме­нен­ный забо­та­ми о пока еще не рож­ден­ных детях взгляд; рас­су­док, что поз­во­ля­ет срав­ни­вать налич­ную дей­стви­тель­ность с неко­гда про­де­кла­ри­ро­ван­ны­ми про­грес­сив­ной частью чело­ве­че­ства цен­но­стя­ми и целя­ми. Несколь­ко веков чело­век шел к сво­бо­де и про­грес­су, но в резуль­та­те ока­зал­ся в узи­ли­ще обще­ства потреб­ле­ния, будучи мало­душ­но зави­си­мым от сло­жив­ших­ся неред­ко урод­ли­вых соци­аль­ных прак­тик и пора­бо­щен­ным соб­ствен­ной без­ли­ко­стью и тру­со­стью. Конеч­но, это про­вал целой эпо­хи.

3.

На моем пра­вом запястье вере­воч­ка. Ее повя­за­ли индей­цы из пле­ме­ни коги. Мне уда­лось сбли­зить­ся с ними во вре­мя экс­пе­ди­ции в Сьер­ра-Нева­да-де-Сан­та-Мар­та. Индей­цы утвер­жда­ют, что вере­воч­ка, кото­рую они повя­за­ли мне на запястье, помо­га­ет им уста­нав­ли­вать со мной теле­па­ти­че­скую связь.

Попро­бу­ем. Перед моим внут­рен­ним взо­ром воз­ни­ка­ет инде­ец Лаун­та­но. Рядом его отец. Лаун­та­но гово­рит отцу: «Млад­ший брат при­зна­ет, что он про­иг­рал». Зрач­ки рас­ши­ре­ны, взгляд без­дон­ный.

Вспо­ми­наю свя­щен­ный для индей­цев камень, на кото­ром изоб­ра­жен пет­ро­глиф. Цепоч­ка чело­веч­ков раз­де­ля­ет­ся на две вет­ви – ниж­нюю и верх­нюю. В верх­ней вет­ви у чело­веч­ков голо­ва отде­ле­на от тела и вокруг нее кру­жат пти­цы. Хищ­ные пти­цы. Индей­цы утвер­жда­ют, что на этом камне начер­та­но про­ро­че­ство, кото­рое они неко­гда пере­да­ли самим себе в буду­щее: «Одна­жды чело­ве­че­ство будет раз­де­ле­но на две вет­ви – стар­шие и млад­шие бра­тья. Млад­шие поте­ря­ют связь с зем­лей. В резуль­та­те их голо­ва будет отде­ле­на от тела и вся­кая мысль, попав­шая в нее, будет обре­тать хищ­ный харак­тер».

4.

Чуть поз­же, уже вече­ром, бре­ду в Сама­ре по Дыбен­ко, в рай­оне Совет­ской Армии. Раз­во­ро­чен­ный грунт, неухо­жен­ная тер­ри­то­рия, без­дар­ная застрой­ка, запах топо­лей и цве­ту­ще­го боярыш­ни­ка. Все это про­буж­да­ют память о дав­но забы­тых состо­я­ни­ях. Людей на ули­це мало. Впе­ре­ди силу­эты трех при­бли­жа­ю­щих­ся муж­чин. Что-то гло­жет серд­це, похо­жее на тре­во­гу или депрес­сию.

Вопрос: «Про­иг­рал ли чело­век?» кажет­ся несу­ще­ству­ю­щим. Он еще пока и не борол­ся, что бы про­иг­рать. Жил. Хотел жить. Не думал: «Зачем?». Жела­ни­ям сле­до­вал. Жела­ния про­стые, но не все­гда осо­знан­ные. Вот тянет куда-то, типа, пооб­щать­ся. Может быть люб­ви хочет­ся. Но что это такое, не ясно. Что такое секс, понят­но. Очень даже понят­но. Потом дети, а ста­ло быть, обя­за­тель­ства. Надо «решать вопро­сы».

5.

Совсем недав­но, четы­ре­ста с неболь­шим лет назад, на стрел­ке при впа­де­нии Сама­ры в Вол­гу появи­лась кре­пость. Река Сама­ра тогда совсем мел­кой была, кое-где мож­но было вброд перей­ти. Осо­бая тер­ри­то­рия, пото­му что здесь гра­ни­ца.

Как вос­при­ни­ма­ли мест­ные наро­ды появив­шу­ю­ся кре­пость? Навер­ное, как при­знак соб­ствен­но­го пора­же­ния и рас­па­да неко­гда могу­чей Орды. Вме­сте со стрель­ца­ми, пуш­ка­ря­ми и ворот­ни­ка­ми бояре напра­ви­ли сюда сво­их сыно­вей, что­бы те охра­ня­ли рубе­жи оте­че­ства от набе­гов ногай­цев и обес­пе­чи­ва­ли вод­ный путь от Каза­ни до Аст­ра­ха­ни.

По мне­нию Н. Тере­би­хи­на, в тра­ди­ци­он­ной кар­тине мира гео­гра­фия «харак­те­ри­зу­ет­ся не чисто гео­гра­фи­че­ски­ми коор­ди­на­та­ми, – она насы­ще­на эмо­ци­о­наль­ным и рели­ги­оз­ным смыс­лом, и гео­гра­фи­че­ское про­стран­ство вме­сте с тем пред­став­ля­ет собой и рели­ги­оз­но-мифо­ло­ги­че­ское про­стран­ство. Сакраль­ная гео­гра­фия вопло­ща­лась в гео­мет­ри­че­ском обра­зе впи­сан­ных друг в дру­га миро­вых кру­гов, рас­хо­дя­щих­ся из одно­го цен­тра. В центр ее поме­ща­ют себя созда­те­ли кос­мо­ло­ги­че­ской схе­мы – пра­во­слав­ные.  На пери­фе­рии оби­та­е­мо­го мира живут ино­род­цы и языч­ни­ки – нехри­сти, не име­ю­щие истин­ной веры. Еще даль­ше, на самом краю ойку­ме­ны, оби­та­ют суще­ства, наде­лен­ные при­зна­ка­ми нече­ло­ве­че­ской при­ро­ды (кар­ли­ки, одно­но­гие, одно­гла­зые, песье­го­ло­вые…)».

Послан­ные в кре­пость Сама­ра для охра­ны рубе­жей оте­че­ства ока­зы­ва­ют­ся на краю ойку­ме­ны. По мере уда­ле­ния от цен­тра, кон­троль Пер­со­ны осла­бе­ва­ет. Энер­гии вытес­ня­е­мой в бес­со­зна­тель­ное. Тени ста­но­вят­ся угро­жа­ю­щи­ми. Риск быть захва­чен­ным тене­вы­ми ком­плек­са­ми рез­ко воз­рас­та­ет.

Свя­щен­ный центр дале­ко. Насто­я­щая жизнь там. Здесь все нена­сто­я­щее. Тиши­на, жара. Муха про­жуж­жа­ла. Ветер, пыль. Фыр­ка­ет лошадь. Вда­ле­ке силу­эты. Может, свои, а может, ногай­цы. Одно­му здесь нель­зя. Нуж­но дер­жать­ся всем вме­сте и, конеч­но, нуж­но зару­чить­ся под­держ­кой тех, кто обла­да­ет вла­стью, силой и может защи­тить от наси­лия. С мур­зой нуж­но вопрос решать. Но ему дове­рять нель­зя. Все-таки пусть бояре вна­ча­ле раз­бе­рут­ся.

Это где-то там, дале­ко на запа­де, на бере­гу оке­а­на, все по-дру­го­му. Там люди живут морем и зави­сят от без­дны. Вся­кий чело­век, выхо­дя­щий в море, при­ни­ма­ет само­сто­я­тель­ные реше­ния. Даже если это про­стой рыбак. Море не счи­та­ет­ся ни с монар­ха­ми, ни с вель­мо­жа­ми, ни с кол­ду­на­ми. Соот­вет­ствен­но, и те, кто ходит в море, опи­ра­ют­ся на себя, а не на свя­зи с власть иму­щи­ми. Им посто­ян­но при­хо­дит­ся при­ни­мать нестан­дарт­ные реше­ния. Без сво­бо­ды и аван­тю­риз­ма им никак нель­зя.

А здесь, на Восточ­но-Евро­пей­ской плат­фор­ме, наобо­рот, само­му нель­зя. Здесь аван­тю­ризм не поощ­ря­ет­ся. В поче­те кон­сер­ва­тизм. Здесь важ­нее улав­ли­вать настро­е­ние обще­ствен­но­сти и власть иму­щих, уга­ды­вать конъ­юнк­ту­ру, под­стра­и­вать­ся.

В этом отли­чие меж­ду циви­ли­за­ци­я­ми тел­лу­ро­кра­тии (сухо­пут­ной мощи) и тало­со­кра­тии (мор­ской мощи).

В то вре­мя как в нача­ле ХVII века Ф. Бэкон и Р. Декарт ука­зы­ва­ли путь к раци­о­наль­но­сти, сво­бод­ной от рели­ги­оз­ных пред­рас­суд­ков, и во всей Евро­пе раз­во­ра­чи­вал­ся про­ект осво­бож­де­ния чело­ве­ка от вер­ти­ка­ли «Раб – Гос­по­дин», на стрел­ке рек Сама­ры и Вол­ги толь­ко и дума­ли о том, как эту вер­ти­каль укре­пить. При­чем все дума­ли. Никто даже и пред­ста­вить себе не мог, как мож­но ина­че.

На бере­гу Вол­ги чело­ве­ка никто не про­иг­ры­вал, пото­му что никто и не борол­ся за чело­веч­ность. И сво­бо­ды никто не искал. Иска­ли вли­я­тель­ных свя­зей, с тем что­бы улуч­шить свое поло­же­ние. Иска­ли при­род­ные ресур­сы. А сво­бо­да – она здесь, сре­ди ногай­ских пле­мен, каза­лась смер­тель­но опас­ной. Нуж­но устра­и­вать­ся, кор­мить детей…

Мне кажет­ся, что любая рево­лю­ция, рефор­ма в вос­при­я­тии здеш­них людей – про­сто сме­на вла­сти, к кото­рой нуж­но при­спо­со­бить­ся. С чело­ве­ком, кото­рый в эпо­ху модер­на про­иг­рал на Запа­де, здесь еще не позна­ко­ми­лись.

Мог ли на этой тер­ри­то­рии, кото­рая все­го лишь четы­ре­ста лет назад была окра­и­ной тел­лу­ро­кра­ти­че­ско­го госу­дар­ства, а сего­дня нахо­дит­ся в его цен­тре, в 80‑е годы ХХ сто­ле­тия воз­ник­нуть куль­тур­ный фено­мен «куй­бы­шев­ско­го рока»?

Мне кажет­ся – нет. Дело не толь­ко в памя­ти, кото­рую хра­нит это про­стран­ство, в состо­я­ни­ях, мане­рах гово­рить и спо­со­бе мыс­лить насе­ля­ю­щих его людей. Здесь всё – воз­дух, поч­ва, вода, гео­ло­гия, гео­мор­фо­ло­гия и исто­рия – явля­ет­ся про­яв­ле­ни­ем скры­то­го в Тишине это­го про­стран­ства Духа. И он не сов­па­да­ет с энер­ги­ей сво­бо­ды, про­ры­ва, раз­ру­ше­ния усто­ев, кото­рой бли­зок рок-н-ролл. Хотя…

6.

Сидим у Ильи Суль­ди­на дома. Раз­го­ва­ри­ва­ем о про­бле­мах сохра­не­ния куль­тур­но­го насле­дия, обсуж­да­ем так назы­ва­е­мый 7‑й кри­те­рий ЮНЕСКО: «Объ­ект пред­став­ля­ет собой при­род­ный фено­мен или про­стран­ство исклю­чи­тель­ной при­род­ной кра­со­ты и эсте­ти­че­ской важ­но­сти».

В прак­ти­ке Насле­дия этот кри­те­рий созда­ет опре­де­лен­ный спектр про­блем, так как свя­зан с субъ­ек­тив­ны­ми оцен­ка­ми, что неиз­беж­но при­во­дит к спо­рам сре­ди спе­ци­а­ли­стов. Рядом с нами игра­ет 5‑летний сыниш­ка Ильи. В опре­де­лен­ный момент он отвле­ка­ет­ся от игры, про­сит сло­ва и начи­на­ет изла­гать свою точ­ку зре­ния по суще­ству обсуж­да­е­мо­го вопро­са. При­бли­зи­тель­но так: «Кра­со­та – это очень важ­но. Кажет­ся, что опре­де­лить, кра­си­ва или некра­си­ва при­ро­да, очень про­сто. Если ты при­шел на при­ро­ду в опре­де­лен­ное место и тебе не хочет­ся ухо­дить, то, зна­чит, это место кра­си­вое. Но это еще не зна­чит, что оно хоро­шее. Кра­со­та может быть хит­рой и спе­ци­аль­но зама­ни­ва­ет тебя в ловуш­ку».

Отку­да?!! Ребе­нок – Кос­мос. Рядом с ним я вдруг отчет­ли­во осо­знаю, что нахо­жусь не толь­ко на стрел­ке Сама­ры и Вол­ги, и даже не про­сто на Восточ­но-Евро­пей­ской плат­фор­ме, а в самом цен­тре огром­но­го звезд­но­го про­стран­ства. И мои­ми сопро­стран­ствен­ни­ка­ми явля­ют­ся не толь­ко индей­цы коги и дру­гие зем­ляне, но и оби­та­те­ли дру­гих пла­нет и миров, в том чис­ле и носи­те­ли небел­ко­вых форм жиз­ни, кото­рые в одну секун­ду спо­соб­ны обте­кать Все­лен­ную. Мне ста­но­вит­ся понят­но и что такое Любовь, и что такое Жизнь, и что такое Исти­на и Путь.

И если в Сама­ре есть дети, кото­рые спо­соб­ны ощу­тить и при­влечь при­сут­ствие это­го Кос­мо­са в город­ское про­стран­ство, и соот­но­сить себя с ним, то может быть и про­рыв был когда-то осу­ществ­лен. Хотя куль­тур­но­го фено­ме­на Куй­бы­шев­ско­го рока так и не воз­ник­ло. Да и Бог с ним, с этим Куй­бы­шев­ским роком. Может быть, воз­ник­нет в буду­щем. А может, воз­ник­нет самар­ская лите­ра­ту­ра, самар­ская нау­ка, самар­ская живо­пись, поэ­зия. Или уко­ре­нив­ши­е­ся и незри­мо при­сут­ству­ю­щие здесь кар­ли­ки и песье­го­ло­вые все-таки со вре­ме­нем возь­мут верх над эти­ми чудес­ны­ми детьми и побе­дят в них Чело­ве­ка?

Перед внут­рен­ним взо­ром опять воз­ни­ка­ет образ Лаун­та­но. Такое впе­чат­ле­ние, что «стар­шие бра­тья» счи­та­ют, что буду­щее этих детей, да и чело­ве­ка вооб­ще свя­за­но не с нау­кой, поэ­зи­ей или живо­пи­сью, а совсем с дру­ги­ми смыс­ла­ми.

Они же – корен­ные, мало­чис­лен­ные. У них свое виде­нье. Может, снять их вере­воч­ку со сво­е­го запя­стья. Хва­тит уже. Ниче­го они не пони­ма­ют в нашей циви­ли­за­ции. Одна­ко с ними свя­зан шанс вос­ста­но­вить связь с Мате­рью – Зем­лей, и при­со­еди­нить неко­гда отде­лен­ную от тела голо­ву, обрат­но.

Подо­жду пока сни­мать. Тем более, что хищ­ные мыс­ли опять закру­жи­ли над моей голо­вой. Вере­воч­ка все-таки, от них защи­ща­ет. Вспо­ми­наю, как Лаун­та­но гово­рил мне, что для сохра­не­ния необ­хо­ди­мо­го для жиз­ни балан­са на Зем­ле, важ­но, что бы чело­век оста­вал­ся чело­ве­ком. Я спра­ши­вал у него: «Что это зна­чит?». Он отве­чал: «Что­бы он чув­ство­вал как чело­век, думал как чело­век и посту­пал как чело­век».

Вот так.

Вадим Ряби­ков

Пси­хо­лог, путе­ше­ствен­ник, музы­кант. Заме­сти­тель руко­во­ди­те­ля цен­тра «Мор­ская арк­ти­че­ская ком­плекс­ная экс­пе­ди­ция и мор­ское насле­дие Рос­сии» Инсти­ту­та Насле­дия.

Фото авто­ра

Пол­ный вари­ант ста­тьи, опуб­ли­ко­ван­ной в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 11 (99) за 2016 год