Классика vs актуальное

Вре­мя от вре­ме­ни кажет­ся, что ты брюз­га, кото­рый жалу­ет­ся на все совре­мен­ное, все-то тебе не нра­вит­ся, все вре­мя пода­вай что-то дру­гое. И пока я смот­рел ста­рое кино, я себя все вре­мя про­ве­рял. Для меня было важ­но при­сут­ствие ощу­ще­ния, когда дви­же­ние каме­ры у боль­ших масте­ров вызы­ва­ет дрожь, непо­нят­но отку­да взяв­шу­ю­ся. Из чего я сде­лал вывод (может быть, непра­виль­ный) о том, что это не я брюз­га, а про­сто тако­го дви­же­ния нет в совре­мен­ном кино.

У меня все вре­мя было (да и сей­час оста­ет­ся) жела­ние успе­вать за новин­ка­ми, смот­реть какие-то новые фести­валь­ные хиты, но жела­ния это­го как-то поуба­ви­лось. И воз­ник вопрос: а как это про­изо­шло? Как люди вооб­ще эман­си­пи­ру­ют себя в какой-то эпо­хе, начи­на­ют читать ста­рые книж­ки, смот­реть ста­рые филь­мы, пере­би­рать ста­рые днев­ни­ки, ходить по анти­квар­ным мага­зи­нам – коро­че гово­ря, нахо­дить себя где-то вда­ли от это­го страш­но­го сло­ва «совре­мен­ность»?

Поче­му это сло­во страш­ное? Послед­ние лет две­сти есть два бича (их боль­ше, но для наше­го раз­мыш­ле­ния нуж­но оста­вить два) – «совре­мен­ность» и «новое». Послед­ние 200 лет худож­ник может быть кем угод­но, даже убий­цей и гра­би­те­лем, но быть несо­вре­мен­ным он себе поз­во­лить не может, ина­че он вооб­ще никто.

В XX веке было нечто, что фило­со­фы – ино­гда мета­фо­ри­че­ски, ино­гда нет, в зави­си­мо­сти от каких-то осо­бен­но­стей миро­воз­зре­ния – назы­ва­ли «демо­ни­че­ским духом модер­на», имея в виду при­мер­но сле­ду­ю­щее. За послед­ние 100 лет мы совер­ши­ли такое коли­че­ство откры­тий во всех обла­стях, что хва­ти­ло бы тыся­че­ле­тий на пять. И это пре­крас­но. Если бы не одно сомне­ние. Вот я ино­гда лов­лю себя на том, что за окном сере­ди­на июня, а я это­го не чув­ствую. Ну как так? В дет­стве все­гда чув­ству­ешь, когда лето насту­па­ет, и нет это­го ощу­ще­ния, что ты его про­пу­стил. А сей­час оно все чаще. Что-то с сен­сор­ной при­ро­дой моей ста­ло? Мно­го­крат­но опи­сан­ная ско­рость собы­тий под зна­ком совре­мен­но­сти, опе­ре­жа­ю­щая тем­пы их осмыс­ле­ния, при­во­дит, как ни стран­но, к какой-то оту­пе­ло­сти совре­мен­но­го чело­ве­ка. Пото­му что мно­гие про­цес­сы в нашей жиз­ни тре­бу­ют есте­ствен­но­го роста. Хоро­шо, если маль­чик в 5 лет гово­рит на 18 язы­ках, раз­би­ра­ет­ся в совре­мен­ной тех­ни­ке и спо­рит с физи­ка­ми. Но пло­хо, если у него не было пер­вой люб­ви или он пере­стал чув­ство­вать лето – что-то в струк­ту­ре чело­ве­че­ско­го роста нару­ша­ет­ся. И в нас появ­ля­ет­ся некий раз­ви­тый уро­дец, кото­рый что-то про­пу­стил.

На про­тя­же­нии 200 лет нам твер­дят о том, что каж­дый день нуж­но созда­вать новое, новое, новое… Это посто­ян­ное дав­ле­ние часто про­дук­тив­но, но сего­дня оно при­ве­ло к тому, что я смот­рю на неко­то­рые про­из­ве­де­ния искус­ства, пре­тен­ду­ю­щие на зва­ние совре­мен­ных, аван­гард­ных, поста­ван­гард­ных, каких угод­но, – а от них веет какой-то очень силь­ной арха­и­кой. Все это напо­ми­на­ет ситу­а­цию, где повто­ря­ет­ся какой-то жест или груп­па жестов миро­во­го аван­гар­да XX века, но в дру­гой тех­ни­че­ской сре­де, с дру­гой систе­мой опи­са­ния, дру­гой тер­ми­но­ло­ги­ей, с дру­гой фило­со­фи­ей, создан­ной под это. Воз­ни­ка­ет пара­докс: новое созда­ет­ся, но оно чрез­вы­чай­но не ново. Совре­мен­ный «аван­гард» крайне арха­и­чен. Нуж­но, конеч­но, ого­во­рить­ся. Надо быть пол­ным иди­о­том, что­бы не заме­чать, что на такую кар­ти­ну мира, на такое вос­при­я­тие запро­грам­ми­ро­ван каж­дый чело­век, живу­щий на Зем­ле. Про­ис­хо­дит это едва ли не в колы­бе­ли. Это как ради­а­ция, про­сто мы так ори­ен­ти­ро­ва­ны, мы так настро­е­ны, мы это ищем.

Со вре­ме­нем в оппо­зи­ции «ста­рое-новое» все боль­ше ощу­ща­ешь страш­ную ску­дость. Из послед­не­го, напри­мер, меня поза­ба­ви­ло дви­же­ние назад, к ста­ро­му. Ниче­го, если я про хок­кей? Инте­рес­но наблю­дать, как воз­ни­ка­ет идея создать клуб, подоб­ный ЦСКА вре­мен «Крас­ной маши­ны». И пусть этот клуб, теперь – питер­ский СКА, будет неким осно­ва­ни­ем для сбор­ной Рос­сии. Меня эта идея уби­ва­ет, ее даже неудач­ной нель­зя назвать. Она ката­стро­фич­на, пото­му что под­ра­зу­ме­ва­ет, что на про­тя­же­нии 40 лет ниче­го не меня­лось, в том чис­ле прин­ци­пы игры в хок­кей.

Не любое дви­же­ние впе­ред меня раду­ет: «А что там будет впе­ре­ди?» – «Да ты что! Столь­ко будет инте­рес­но­го! Вир­ту­аль­ное еще силь­нее вой­дет в реаль­ный мир. Весь мир ста­нет инстал­ля­ци­ей. Ты будешь выхо­дить, выез­жать за город или въез­жать в любой город – и не будешь знать, где инстал­ля­ция начи­на­ет­ся, где кон­ча­ет­ся. Совре­мен­ное искус­ство ста­нет тоталь­ным».

А я вот не знаю, хочу это­го или нет. Я не уве­рен, что не хочу, выез­жая за город, уви­деть про­сто сос­ну. Пони­мая, что и это уже слож­но. Пото­му что на «диком севе­ре» не выклю­чишь память. Соот­вет­ствен­но, это уже не про­сто сос­на, а какая-то сос­на, где есть и Гейне, и Лер­мон­тов, и Кас­пар Давид Фри­дрих… Так устро­е­но наше созна­ние.

Закли­на­ние, что все долж­ны выра­зить дух совре­мен­но­сти, сопро­вож­да­ет­ся посто­ян­ной поте­рей содер­жа­ния. Пото­му что мы все сидим в одном в мусор­ном вед­ре, кото­рое назы­ва­ет­ся «совре­мен­ная циви­ли­за­ция», и пыта­ем­ся учу­ять дух совре­мен­но­сти. Но без каких-то интел­лек­ту­аль­ных рефлек­сий понят­но, чем это пах­нет вре­мя от вре­ме­ни.

Мне очень хочет­ся рас­суж­дать о духе совре­мен­но­сти в ком­па­нии Буню­э­ля, или в ком­па­нии Тат­ли­на, или в ком­па­нии Дзи­ги Вер­то­ва вре­мен «Чело­ве­ка с кино­ап­па­ра­том». Поче­му-то сего­дняш­ние раз­го­во­ры на эту тему кажут­ся мне пусты­ми, напы­щен­ны­ми, повто­ре­ни­ем ста­рых раз­го­во­ров, в общем, бес­смыс­лен­ны­ми.

Есте­ствен­но, хочет­ся это­му про­ти­во­сто­ять. Хочет­ся, что­бы люди напи­са­ли какую-то ста­рую кни­гу или созда­ли какой-то несо­вре­мен­ный фильм, что­бы я смот­рел, а там не было бы про­ле­за­ю­ще­го сквозь все: «Я совре­мен­ный! Я из XXI века!». Тем более, хва­лить­ся в XXI веке пока осо­бен­но нечем, пото­му что впер­вые за три сто­ле­тия мы ока­за­лись в ситу­а­ции, когда нача­ло ново­го века не дало ника­ких серьез­ных резуль­та­тов. Не было прыж­ка, кото­рый сино­ни­ми­чен духу модер­на. Как толь­ко насту­па­ет новое сто­ле­тие, про­ис­хо­дит пере­за­груз­ка, обнов­ле­ние, появ­ле­ние новых тече­ний, имен, язы­ко­вых нова­ций. На рубе­же, я пом­ню, все жда­ли, что не сего­дня, так зав­тра… Но ско­ро уже 20‑й год, ско­ро чет­верть сто­ле­тия прой­дет, а ниче­го не про­изо­шло. Да и кино кон­ца 90‑х – нача­ла «нуле­вых» получ­ше сего­дняш­не­го будет. Это «копе­еч­ка» туда, в то место, где хочет­ся еще раз ска­зать о том, что кате­го­рии, кото­ры­ми мы мыс­лим, посред­ством кото­рых мы пыта­ем­ся опре­де­лить место искус­ства, куль­ту­ры, чело­ве­ка в искус­стве и куль­ту­ре, – они дико уста­ре­ли.

Думаю, сего­дня мож­но было бы, мета­фо­ри­че­ски выра­жа­ясь, гово­рить о необ­хо­ди­мо­сти како­го-то шага в сто­ро­ну. Не впе­ред или назад, а в сто­ро­ну. Но для это­го нуж­но вый­ти за пре­де­лы всей систе­мы поощ­ре­ний. И вот эти неиз­вест­ные мне, но бла­го­род­ные люди, кото­рые сде­ла­ют этот шаг в сто­ро­ну (неваж­но куда, но в сто­ро­ну), вый­дут за рам­ки этой пара­диг­мы. Они тут же ока­жут­ся за пре­де­ла­ми сла­вы, медий­ной попу­ляр­но­сти, денег, всех этих «еще один выра­зил дух совре­мен­но­сти», «еще один шаг­нул даль­ше всех осталь­ных» – вне этой бес­ко­неч­ной гон­ки. Но там, в сто­роне, может быть, удаст­ся нащу­пать что-то инте­рес­ное.

***

Навер­ное, уже Эйзен­штейн пони­мал, что чис­ло мон­таж­ных вари­а­ций огра­ни­че­но, оно не бес­ко­неч­но. Дру­ги­ми сло­ва­ми, мы всё виде­ли. Мож­но гово­рить о нюан­сах, даже о нюан­сах нюан­сов. Мы виде­ли все мон­таж­ные вари­а­ции, но виде­ли их еще не во всех кон­текстах. Если взять толь­ко пер­вый аспект кино­язы­ка, мож­но ска­зать, что он на сего­дня уже исчер­пан, и если вас удив­ля­ет то, как смон­ти­ро­ван тот или иной фильм, это озна­ча­ет, что вы про­сто мало виде­ли, пото­му что людей, кото­рые смот­рят кино, уже ничем таким пора­зить невоз­мож­но. Они будут гово­рить об уме­нии, о масте­ро­ви­то­сти, но не о том, что это какой-то шаг впе­ред по срав­не­нию с Эйзен­штей­ном, Года­ром или Але­ном Рене. Это очень труд­но себе пред­ста­вить. Зна­чит, обнов­ле­ние кино не в том, что­бы обнов­лять мон­таж­ные при­е­мы. Вопрос, в чем оно?

Еще Бор­хес утвер­ждал, что исто­рий все­го четы­ре. Сце­на­ри­ев напи­са­но мил­ли­о­ны и мил­ли­ар­ды, и еще столь­ко же где-то пылят­ся сей­час, пото­му что на них не нашлось поста­нов­щи­ков. То есть нар­ра­тив­ные струк­ту­ры тоже почти все исполь­зо­ва­ны. Я думаю, что боль­ше не будет такой ново­сти, как роман «Улисс», никто не пора­зит нас таким новым под­хо­дом к язы­ку лите­ра­ту­ры. И никто не пора­зит нас так, как Эйзен­штейн «Бро­не­нос­цем Потем­ки­ным», открыв нам новые воз­мож­но­сти кино­язы­ка.

Если мы хотим, что­бы кине­ма­то­граф обнов­лял­ся, его ресур­сы обнов­ле­ния где-то в дру­гом месте. Где-то в сто­роне. Они вне систе­мы накоп­ле­ния. Ее я уже пытал­ся опи­сать: «Чем боль­ше совре­мен­но­сти, тем луч­ше про­из­ве­де­ние. Чем мень­ше совре­мен­но­сти, тем оно хуже». В прин­ци­пе, это ана­ло­гич­но fashion-инду­стрии. Там, навер­ное, то же самое. Вопрос, а что это такое там?

Если сей­час этот ребе­нок-пере­ро­сток, кото­рый за сто­ле­тия, осо­бен­но послед­нее, открыл всё и вся, шаг­нул за «чер­ный квад­рат», то даль­ше его путь в сфе­ру неви­ди­мо­го? Увы, у боль­шин­ства людей орга­ны вос­при­я­тия не дают отчет­ли­во­го слеп­ка сфе­ры неви­ди­мо­го. Это озна­ча­ет, что некая мат­ри­ца инно­ва­ци­он­но­го в сфе­ре худо­же­ствен­ных систем запол­не­на.

***

Мы живем в очень инте­рес­ный пери­од, пото­му что нуж­но куда-то дви­гать­ся. Нако­нец-то создан алфа­вит, но, может быть, какие-то кле­точ­ки еще не запол­не­ны? И что даль­ше? Либо все это обну­ля­ет­ся, отме­ня­ет­ся и отбра­сы­ва­ет­ся по прин­ци­пу вели­ко­го исхо­да в филь­ме Соку­ро­ва «Рус­ский ков­чег», где вся миро­вая куль­ту­ра уплы­ва­ет в каких-то кораб­лях в направ­ле­нии, уже не свя­зан­ном с нами. Либо чело­век най­дет воз­мож­ность каким-то обра­зом транс­фор­ми­ро­вать свое созна­ние и поис­кать где-то в сто­роне. Мне кажет­ся, на пути, на кото­ром мы нахо­дим­ся, уже боль­ше ниче­го нет. Я очень обра­ду­юсь, если все же есть. Речь ведь не идет о том, что­бы кого-то заклей­мить.

Шаг­нуть в сто­ро­ну очень слож­но, пото­му что будешь «не нашим» для всех – для нова­то­ров, для арха­и­стов, для кон­сер­ва­то­ров, для аван­гар­ди­стов. Будешь совер­шен­но чужим, пото­му что про­сто пре­не­бре­га­ешь пара­диг­мой. Но имен­но такие худож­ни­ки и нуж­ны сего­дня. Ина­че упрем­ся в тупик. Мы уже все попро­бо­ва­ли.

При­шел чело­век в ресто­ран, все купил, все попро­бо­вал, боль­ше нече­го. Начал зака­зы­вать про­дук­ты за гра­ни­цей – за три года попро­бо­вал все. Стал пере­ез­жать из стра­ны в стра­ну, наде­ясь, что пере­ме­на мест помо­жет, – исчер­пал и эту воз­мож­ность. Вер­нул­ся и стал при­ду­мы­вать блю­да сам, и ему надо­е­ло. Что даль­ше он крик­нет офи­ци­ан­ту? Попро­сит воды?

Что-то мне под­ска­зы­ва­ет, что надо обнов­лять не толь­ко ресур­сы искус­ства, но и чело­ве­че­ский ресурс. Наши ресур­сы тоже ведь нахо­дят­ся в год­ном или негод­ном состо­я­нии в зави­си­мо­сти от систе­мы цен­но­стей, от того, живы или нет опре­де­лен­ные прин­ци­пы, поня­тия, сим­во­лы.

Уста­лость совре­мен­но­го чело­ве­ка в том, что вот толь­ко родил­ся, пошел в шко­лу, а уже пол­ное ощу­ще­ние, что един­ствен­ное, чего он не зна­ет, – это новая, еще не изоб­ре­тен­ная модель гад­же­та. Пото­му что во всем осталь­ном он уже ниче­го не зна­ет и не веда­ет. Он нико­гда ниче­го об этом не слы­шал. Вот тот, кто решит эту зада­чу или хотя бы пер­вый шаг к это­му сде­ла­ет (может, кто-то уже сде­лал?) – будет гени­ем. Гени­ем новой эпо­хи. Но эта зада­ча под стать Лео­нар­до, или Пуш­ки­ну, или Иоган­ну Себастья­ну Баху. Это нечто кос­ми­че­ское долж­но быть.

И здесь-то зако­выр­ка: антро­по­ло­ги­че­ски появ­ле­ние тако­го типа еще воз­мож­но или нет?..

Вале­рий Бон­да­рен­ко

Кино­вед, лите­ра­ту­ро­вед, поэт, член Сою­за кине­ма­то­гра­фи­стов Рос­сии.

Запи­са­ла Юлия Авде­е­ва

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра»,

№ 12 – 13 (100 – 101) за 2016 год