Опаленные бунтарскими шестидесятыми

Без­услов­но, сама отте­пель спо­соб­ство­ва­ла это­му: в стране несколь­ко ослаб­ло дав­ле­ние тота­ли­тар­ной вла­сти. Появи­лась какая-то сво­бо­да сло­ва, отно­си­тель­но либе­ра­ли­зи­ро­ва­лась поли­ти­че­ская и обще­ствен­ная жизнь, при­от­крыл­ся желез­ный зана­вес, сво­бод­ней ста­ла твор­че­ская дея­тель­ность. Конеч­но же, на волне отно­си­тель­но­го сво­бо­до­мыс­лия, на сквоз­ня­ке све­жих вея­ний обра­зо­ван­ная моло­дежь стра­ны нача­ла искать какие-то новые фор­мы обще­ния, новые сту­пе­ни на пути в боль­шую, ранее закры­тую миро­вую куль­ту­ру.

Сего­дня аббре­ви­а­ту­ра ГМК-62 у мно­гих моло­дых людей ново­го поко­ле­ния не вызы­ва­ет ника­ких эмо­ций. А кто-то вооб­ще не зна­ет, что это, выби­рая из вари­ан­тов «Город­ской молоч­ный ком­би­нат» или «Гор­но-метал­лур­ги­че­ский ком­плекс». Впро­чем, и у орга­ни­за­то­ров этой новой фор­мы моло­деж­но­го объ­еди­не­ния назва­ние появи­лось не сра­зу. Их тогда отпу­ги­ва­ли неволь­но воз­ни­ка­ю­щие ассо­ци­а­ции с проф­со­юз­но-завод­ски­ми клу­ба­ми с их круж­ка­ми крой­ки и шитья, выпи­ли­ва­ния лоб­зи­ком и суб­бот­ни­ми тан­цуль­ка­ми под радио­лу или духо­вой оркестр.

Вооб­ще, в шести­де­ся­тые годы любые новые идеи сни­зу перед их пре­тво­ре­ни­ем в жизнь обя­за­тель­но долж­ны были полу­чить одоб­ре­ние наше­го руле­во­го. Пер­вое, что при этом про­ве­ря­лось в пред­ла­га­е­мых нова­ци­ях, было нали­чие абсо­лют­ной вер­но­сти ком­му­ни­сти­че­ским дог­мам с отсут­стви­ем даже наме­ков на малей­шие откло­не­ния влево/​вправо. Поэто­му все замыс­лы орга­ни­за­то­ров ГМК-62 после пред­ва­ри­тель­ных обсуж­де­ний в гор­ко­ме един­ствен­ной тогда моло­деж­ной орга­ни­за­ции – ВЛКСМ – были отда­ны вес­ной 1962 года для согла­со­ва­ния в гор­ком КПСС. Не усмот­рев в замыс­лах отте­пель­ных рефор­ма­то­ров моло­деж­ной жиз­ни ника­ких при­зна­ков анти­со­вет­чи­ны, пар­тий­ные шефы вро­де бы мол­ви­ли: «Мож­но».

Хотя поз­же уже в реаль­ной рабо­те акти­ви­сты клу­ба регу­ляр­но стал­ки­ва­лись не толь­ко с сомне­ни­я­ми, но и с откры­ты­ми запре­та­ми из стен пар­тий­но­го гор­ко­ма. А в 1968‑м, когда совет­ские тан­ки вошли в Пра­гу, а в Совет­ском Сою­зе насту­пил оче­ред­ной этап жест­ко­го закру­чи­ва­ния идео­ло­ги­че­ских гаек, по наусь­ки­ва­нию того же гор­ко­ма на ГМК-62 был наезд через «Соврас­ку» – газе­ту ЦК КПСС «Совет­ская Рос­сия», име­ну­е­мую тогда в жур­на­лист­ских кру­гах вот так. ГМК-62 ока­зал­ся на гра­ни закры­тия, хотя в целом до это­го рабо­та клу­ба оце­ни­ва­лась очень высо­ко: как-никак, пер­вое в Совет­ском Сою­зе моло­деж­ное объ­еди­не­ние новой фор­ма­ции, пер­вая обще­ствен­ная моло­деж­ная орга­ни­за­ция с соб­ствен­ным сче­том в бан­ке.

Никто из акти­ви­стов ника­кой зар­пла­ты не полу­чал, а един­ствен­ные финан­со­вые поступ­ле­ния на счет клу­ба – день­ги, выру­чен­ные за про­дан­ные вход­ные биле­ты на клуб­ные меро­при­я­тия со стан­дарт­ной их сто­и­мо­стью в один рубль, – рас­хо­до­ва­лись на после­ду­ю­щие про­ек­ты ГМК-62.

В кон­це июня на зда­нии на ули­це Моло­до­гвар­дей­ской, где раз­ме­щал­ся ГМК-62, ста­ра­ни­я­ми Обще­ствен­ной пала­ты Самар­ской обла­сти была откры­та мемо­ри­аль­ная дос­ка, но на цере­мо­нии дове­лось побы­вать дале­ко не всем из тех, кто этот клуб при­ду­мал, кто его созда­вал. Увы, кто-то из них про­сто не дожил, и тех, кто ушел, сего­дня уже более двух десят­ков чело­век. Неко­то­рых из них мы реши­ли сего­дня вспом­нить. Все они живы в нашей памя­ти.

У исто­ков ГМК-62 сто­я­ло очень мно­го инте­рес­ных людей, воз­мож­но, я кого-то и упу­стил из памя­ти. И это рас­сказ лишь о неко­то­рых пер­во­про­ход­цах, вторг­ших­ся со сво­и­ми бун­тар­ски­ми иде­я­ми в «отте­пель­ные» шести­де­ся­тые, вос­по­ми­на­ния о вете­ра­нах ГМК-62, кото­рых уже нет с нами. Все они были совер­шен­но неор­ди­нар­ны­ми, очень инте­рес­ны­ми людь­ми. Юби­лей моло­деж­но­го клу­ба – повод их вспом­нить: ведь ушед­шие живы, пока есть живые, что­бы вспом­нить о них.

***

Эду­ард Кон­дра­тов был одним из авто­ров самой идеи созда­ния ГМК-62. Дру­зья его зва­ли про­сто Эдик, и это обра­ще­ние как нель­зя луч­ше под­хо­ди­ло все­гда жиз­не­ра­дост­но­му и при­вет­ли­во­му чело­ве­ку, талант­ли­во­му жур­на­ли­сту и писа­те­лю. В 62‑м он был заме­сти­те­лем редак­то­ра «Волж­ско­го ком­со­моль­ца», и в его каби­не­те соби­ра­лась груп­па энту­зи­а­стов для обсуж­де­ния идей и пла­нов созда­ния моло­деж­но­го клу­ба. Волею судь­бы имен­но в это зда­ние в 65‑м пере­брал­ся уже и сам ГМК.

Прав­да, из упо­мя­ну­то­го каби­не­та Эди­ку вско­ре при­шлось уйти. Он вооб­ще был боль­шим выдум­щи­ком, и его про­ка­зы порой ока­зы­ва­лись на гра­ни тогда доз­во­лен­но­го. Как-то в дру­же­ской ком­па­нии, собрав­шей­ся по како­му-то пово­ду в редак­ции, Эдик под соб­ствен­ный акком­па­не­мент на гита­ре на мотив «Кру­тит­ся-вер­тит­ся шар голу­бой» спел свои куп­ле­ты: «Тем­ная ули­ца, камен­ный дом, /​В каж­дом квар­та­ле рай­ком и гор­ком. /​В каж­дом квар­та­ле совет­ская власть: /​Кру­тит­ся-вер­тит­ся, хочет упасть». И это уже было даже не на гра­ни, а за гра­нью.

Слух, кото­рым, как извест­но, Зем­ля пол­нит­ся, быст­ро дошел до КГБ, после бесе­ды в кото­ром Эдик схло­по­тал стро­га­ча по пар­тий­ной линии и был из замре­дак­то­ра пере­ве­ден в рядо­вые чит­чи­ки-прав­щи­ки. И мож­но счи­тать, что он еще отде­лал­ся лег­ким испу­гом. За подоб­ную про­дел­ку, удо­сто­ен­ную злоб­но­го фелье­то­на «Ком­со­моль­ской прав­ды», еще в сту­ден­че­ские годы в Ленин­гра­де Эдик был исклю­чен из ком­со­мо­ла и с тру­дом избе­жал отчис­ле­ния из уни­вер­си­те­та. Прав­да, в Куй­бы­ше­ве его вско­ре забра­ла «Волж­ская ком­му­на», а затем талант­ли­во­го жур­на­ли­ста раз­гля­де­ли в «Изве­сти­ях», по зна­чи­мо­сти вто­рой после «Прав­ды» газе­те стра­ны. И вся даль­ней­шая карье­ра Кон­дра­то­ва была свя­за­на имен­но с этим изда­ни­ем: он был соб­ко­ром «Изве­стий» в Сред­ней Азии, Мол­да­вии, а затем вновь вер­нув­шись в Сама­ру.

Парал­лель­но с жур­на­ли­сти­кой Кон­дра­тов всю жизнь зани­мал­ся чистой лите­ра­ту­рой, и из-под его пера вышло око­ло 30 зани­ма­тель­ных пове­стей и рома­нов. А в 70‑м на теле­экра­нах стра­ны появил­ся мно­го­се­рий­ный фильм «Тре­вож­ные ночи в Сама­ре», сня­тый по сце­на­рию Эду­ар­да Кон­дра­то­ва и Вла­ди­ми­ра Соколь­ни­ко­ва. В кон­це 90‑х Эду­ард оста­вил жур­на­ли­сти­ку и цели­ком посвя­тил себя лите­ра­тур­ной и обще­ствен­ной дея­тель­но­сти.

Эду­ард Кон­дра­тов – под­лин­ный мэтр, лау­ре­ат цело­го ряда пре­мий и кон­кур­сов в лите­ра­ту­ре и жур­на­ли­сти­ке, почет­ный граж­да­нин Сама­ры. Самар­ская област­ная орга­ни­за­ция Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии учре­ди­ла еже­год­ную пре­мию его име­ни.

В ГМК Эду­ард был актив­ным участ­ни­ком мно­гих инте­рес­ных про­ек­тов и как автор и сце­на­рист, и как непо­сред­ствен­ный испол­ни­тель. А лич­но для меня Эдик стал тем, кто ввел меня в про­фес­сию жур­на­ли­ста: в нояб­ре 62-го заста­вил меня напи­сать и напе­ча­тал в «Волж­ском ком­со­моль­це» мою первую ста­тей­ку. Он же убе­дил меня всту­пить в Союз жур­на­ли­стов и сам напи­сал мне первую реко­мен­да­цию. И я очень бла­го­да­рен Эди­ку за его роль мое­го жур­на­лист­ско­го крест­ни­ка: сего­дня я уже и сам одно­знач­но не могу отве­тить на вопрос, кто я по про­фес­сии – инже­нер или жур­на­лист.

***

Исай Фиш­гойт сре­ди нас, 23 – 27-лет­них, был самый «взрос­лый»: ему было целых 35! Кро­ме того, в ГМК-62 он был един­ствен­ным чле­ном пар­тии и, по соб­ствен­но­му при­зна­нию, уже в 62‑м полу­чил от гор­ко­ма КПСС серьез­ное пору­че­ние: сле­дить и доно­сить. У пар­тий­ных идео­ло­гов было мно­го про­блем, свя­зан­ных с непред­ска­зу­е­мы­ми и рис­ко­ван­ны­ми иде­я­ми и дея­ни­я­ми чле­нов ГМК, тре­бо­вал­ся глаз да глаз .И Исай сра­зу же донес… нам об этом зада­нии и в шут­ку ска­зал: вы меня бой­тесь. Навер­ное, поэто­му имен­но Исаю само­му в клу­бе и пору­ча­ли зани­мать­ся самы­ми сме­лы­ми про­ек­та­ми, не все­гда сты­ку­е­мы­ми с идео­ло­ги­че­ски­ми дог­ма­ми ком­му­ни­стов.

А вооб­ще Исай в Куй­бы­ше­ве слыл одним из самых высо­ких интел­лек­ту­а­лов и по обра­зо­ва­нию, и по кру­гу инте­ре­сов, и по сво­им мне­ни­ям и суж­де­ни­ям. За его пле­ча­ми было два выс­ших обра­зо­ва­ния. Он окон­чил иняз пед­ин­сти­ту­та, пре­по­да­вал в шко­ле фран­цуз­ский, а затем у него был еще и юри­ди­че­ский инсти­тут.

В 64‑м в моло­деж­ном клу­бе про­шел Пер­вый куй­бы­шев­ский фести­валь само­де­я­тель­ной пес­ни (ино­стран­ное сло­во «бард» тогда было в запре­те и счи­та­лось непри­лич­ным). Про­слу­ши­ва­ния про­во­ди­лись в зале на Моло­до­гвар­дей­ской, а заклю­чи­тель­ный кон­церт – в ста­рой филар­мо­нии. И «Гру­ша» на Мастрю­ках в 68‑м нача­лась при непо­сред­ствен­ном уча­стии Исая. Впро­чем, туризм, с кото­рым свя­за­ны исто­ки бар­дов­ско­го дви­же­ния, был Исаю бли­зок все­гда. Доста­точ­но вспом­нить хотя бы его путе­ше­ствие на бай­дар­ке по реч­кам Ура­ла, когда, труд­но пове­рить, ему было уже 70 лет.

Будучи пре­по­да­ва­те­лем и зам­ди­рек­то­ра по вос­пи­та­тель­ной рабо­те шко­лы № 88, он пре­вра­тил ее в под­лин­ный фор­пост при­об­ще­ния ребят к боль­шо­му искус­ству, к твор­че­ству, помог стать школь­ни­кам людь­ми с широ­ким кру­гом инте­ре­сов и зна­ний. Мно­гие име­ни­тые масте­ра худо­же­ствен­но­го твор­че­ства были гостя­ми шко­лы, вклю­чая и живо­го клас­си­ка ком­по­зи­то­ра Каба­лев­ско­го. А в орга­ни­за­ции зна­ме­ни­то­го кон­кур­са име­ни Каба­лев­ско­го Фиш­гойт при­ни­мал самое непо­сред­ствен­ное уча­стие.

***

Прак­ти­че­ски вся дея­тель­ность ГМК была свя­за­на с искус­ством. Есте­ствен­но, что в ходе реа­ли­за­ции клуб­ных про­ек­тов про­яв­ля­лись и раз­ви­ва­лись твор­че­ские талан­ты и самих орга­ни­за­то­ров. Из них целый ряд музы­кан­тов и арти­стов-люби­те­лей поз­же ста­ли извест­ны­ми про­фес­си­о­на­ла­ми. Навер­ное, наи­боль­ших успе­хов здесь добил­ся Гри­го­рий Бас­кин (Зейф­ман).

Начи­нал он как веду­щий кон­цер­тов, твор­че­ских встреч и вече­ров отды­ха в моло­деж­ном клу­бе, затем учил­ся на эст­рад­но-теат­раль­ном отде­ле­нии Ленин­град­ской кон­сер­ва­то­рии, око­ло 30 лет жиз­ни он отдал объ­еди­не­нию «Лен­кон­церт», стал лау­ре­а­том двух все­рос­сий­ских кон­кур­сов арти­стов эст­ра­ды, вице-пре­зи­ден­том Меж­ду­на­род­но­го сою­за дея­те­лей эст­рад­но­го искус­ства, а в 96‑м – руко­во­ди­те­лем круп­ней­ше­го в Санкт-Петер­бур­ге кон­церт­но­го ком­плек­са «Гигант Холл». В 2000‑м Гри­го­рию было при­сво­е­но зва­ние народ­но­го арти­ста Рос­сии.

Он стал одним из веду­щих оте­че­ствен­ных масте­ров раз­го­вор­но­го жан­ра, вел кон­цер­ты звезд оте­че­ствен­ной эст­ра­ды, а так­же попу­ляр­ные раз­вле­ка­тель­ные шоу на все­рос­сий­ских теле­ка­на­лах. Был режис­се­ром-поста­нов­щи­ком мас­со­вых теат­ра­ли­зо­ван­ных пред­став­ле­ний в Ленин­гра­де и Москве.

***

Один из сохра­нив­ших­ся до наших дней про­ек­тов ГМК-62 – фести­валь «Джаз-Вес­на». В 62‑м пред­се­да­те­лем орг­ко­ми­те­та пер­во­го фести­ва­ля дове­лось быть мне, а после мое­го вре­мен­но­го отъ­ез­да из Куй­бы­ше­ва пре­зи­ден­том джаз-клу­ба и пред­се­да­те­лем орг­ко­ми­те­та «Джаз-Вес­ны» стал мой друг и сорат­ник Лев Бека­сов.

В чис­ле созда­те­лей моло­деж­но­го клу­ба мы оба ока­за­лись вес­ной 62-го на бур­ных поси­дел­ках в Стру­ка­чах. А в июне нам в соста­ве ГМК-62 уда­лось орга­ни­зо­вать джаз-клуб, кото­рый стал тре­тьим в СССР – после ленин­град­ско­го (1958) и мос­ков­ско­го (1960).

Все его меро­при­я­тия поль­зо­ва­лись огром­ным успе­хом – джаз в 60‑х был очень попу­ляр­ным в стране. Куй­бы­шев­ский джа­зо­вый фести­валь вско­ре стал очень пре­стиж­ным, с гео­гра­фи­ей участ­ни­ков от Ново­си­бир­ска до Льво­ва и от Мур­ман­ска до Баку. В нем в раз­ные годы на сцене и в жюри побы­ва­ли мно­гие масте­ра оте­че­ствен­но­го, а поз­же и миро­во­го джа­за.

Как сак­со­фо­нист Лев в 57‑м при­шел в оркестр Дзер­жин­ки, а в 58‑м орга­ни­зо­вал биг-бэнд в инду­стри­аль­ном инсти­ту­те (ныне СГТУ), куда посту­пил учить­ся и в кото­ром, уже став кан­ди­да­том тех­ни­че­ских наук, пре­по­да­вал до кон­ца жиз­ни. Этот оркестр, отрях­нув­ший эст­рад­но-песен­ную мишу­ру, стал чисто джа­зо­вым и успеш­но пред­став­лял жанр. Поз­же на его осно­ве появил­ся и оркестр джаз-клу­ба, где было еще два малых инстру­мен­таль­ных соста­ва.

Но в кон­це 70‑х мы с Бека­со­вым ото­шли от рабо­ты в ГМК-62, а тра­ди­цию про­ве­де­ния фести­ва­лей под­хва­тил пиа­нист Гри­го­рий Файн. Прав­да, в 93‑м, после 30-летия моло­деж­но­го клу­ба, мы реши­ли трях­нуть ста­ри­ной и воз­об­но­ви­ли орга­ни­за­цию фести­ва­лей и кон­цер­тов. С рас­сек­ре­чи­ва­ни­ем обо­рон­ной Сама­ры появи­лась воз­мож­ность при­гла­шать и зару­беж­ных музы­кан­тов, чем мы, конеч­но же, вос­поль­зо­ва­лись, дове­дя общее коли­че­ство фести­ва­лей, про­ве­ден­ных джаз-клу­бом, до 24.

***

Конеч­но, газет­ная поло­са мала для даже корот­ких заме­ток об акти­ви­стах ГМК-62, и здесь я вспом­нил лишь неко­то­рых из тех, кого уже, увы, нет с нами. Без­услов­но, отдель­ных строк заслу­жи­ва­ет и вто­рой пре­зи­дент моло­деж­но­го клу­ба, талант­ли­вый жур­на­лист Вла­ди­мир Нага­нов, и вели­ко­леп­ный орга­ни­за­тор Артур Щер­бак, и неуто­ми­мый Все­во­лод Хан­чин, талант­ли­вый орга­ни­за­тор фести­ва­лей и кон­цер­тов, джа­зо­вый вока­лист Аль­берт Нико­ла­ев, Борис Сыро­еж­кин, создав­ший в моло­деж­ном клу­бе отлич­ный вокаль­но-инстру­мен­таль­ный ансамбль «Гар­мо­ния», извест­ный актер и режис­сер Зино­вий Левянт. В теку­щем году ушла из жиз­ни Инна Касья­но­ва, осно­ва­тель и руко­во­ди­тель клу­ба ака­де­ми­че­ской музы­ки в соста­ве ГМК-62, мно­го сде­лав­шая для орга­ни­за­ции кон­кур­са име­ни Каба­лев­ско­го.

Жизнь неумо­ли­ма, и вот уже во вре­мя напи­са­ния этих строк не ста­ло извест­но­го уче­но­го, акти­ви­ста ГМК-62, пре­крас­но­го пиа­ни­ста и ком­по­зи­то­ра Вла­ди­ми­ра Вит­ти­ха.

Игорь ВОЩИНИН

Один из орга­ни­за­то­ров ГМК-62, член Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии.

P. S.

Юби­лей ГМК-62, на мой взгляд, глав­ное куль­тур­ное собы­тие года. Это очень пока­за­тель­ный при­мер, как, исполь­зуя исклю­чи­тель­но соб­ствен­ные ресур­сы, мож­но пре­об­ра­зить жизнь до неузна­ва­е­мо­сти. Свою, сво­е­го и несколь­ких поко­ле­ний самар­цев, цело­го горо­да на деся­ти­ле­тия впе­ред.

Тех, кто зате­вал этот, как бы сей­час ска­за­ли, инку­ба­тор кре­а­тив­ных стар­та­пов, оста­лось уже очень мало, но так здо­ро­во, что они не отка­зы­ва­ют­ся от рас­ска­зов, как начи­нал­ся клуб моло­деж­ных клу­бов. Для того, что­бы ГМК не пре­вра­тил­ся в леген­ду, а новые моло­дые, преж­де чем заяв­лять: «Мы пер­вые», – взгля­ну­ли бы в лето­пись ГМК, усты­ди­лись и ска­за­ли: «Мы про­дол­жа­ем то, что вы нача­ли».

Два­дцать лет назад, когда ГМК празд­но­вал 35-летие, Лев Бека­сов уго­во­рил Анне­ту Басс и Мари­ну Мона­стыр­скую про­ве­сти юби­лей­ный вечер в худо­же­ствен­ном музее. Так появи­лась пер­вая книж­ка о клу­бе. Она вышла тира­жом 200 экзем­пля­ров, вклю­ча­ла вос­по­ми­на­ния о клу­бе подав­ля­ю­ще­го боль­шин­ства акти­ви­стов клу­ба. Затем аль­бо­мы фото­гра­фий изда­ли Вла­ди­мир Сыро­мят­ни­ков и Вла­ди­мир Емец, кни­гу издал Игорь Вощи­нин…

В этом году заме­ча­тель­ные попыт­ки создать новые изда­тель­ские про­дук­ты пред­при­нял Вита­лий Доб­ру­син – «Спа­си­бо за Высоц­ко­го!» (к 50-летию кон­цер­тов Вла­ди­ми­ра Семе­но­ви­ча в Куй­бы­ше­ве) и «Свет ГМК». Бле­стя­щие про­ек­ты, кото­рые в силу огра­ни­чен­но­сти в сред­ствах смог­ли вопло­тить­ся в выстав­ки на пло­ща­ди Сла­вы: пер­вый – уже, вто­рой обе­ща­ют пока­зать в сен­тяб­ре. Но это пря­мо про­сит­ся на бума­гу. Что­бы на века, а не на два-три меся­ца. Оно того сто­ит.

Вик­тор Долонь­ко

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 14 (122), 2017, Сен­тябрь