Русский рок пришел в филармонию. Что дальше?

Кон­церт про­шел при пол­ном аншла­ге, биле­ты разо­шлись еще в декаб­ре. В целом эту новую для себя тему Рус­ский оркестр, гово­ря юно­ше­ским слен­гом, «зата­щил».

Как и вся­кий твор­че­ский экс­пе­ри­мент, дан­ное собы­тие име­ет предыс­то­рию, усло­вия вопло­ще­ния и осо­бен­но­сти вос­при­я­тия. Идея при­над­ле­жит моло­до­му поко­ле­нию музы­кан­тов оркест­ра народ­ных инстру­мен­тов во гла­ве с флей­тист­кой и по сов­ме­сти­тель­ству его дирек­то­ром Ека­те­ри­ной Завья­ло­вой. Ребя­та пред­ло­жи­ли худо­же­ствен­но­му руко­во­ди­те­лю Васи­лию Кор­ми­ши­ну «про­ка­чать» рок-тема­ти­ку и тем самым при­влечь на кон­цер­ты пред­ста­ви­те­лей не толь­ко сереб­ря­но­го и золо­то­го, но и более юно­го воз­рас­та.

Захо­те­лось сыг­рать что-то из акту­аль­но­го, демо­кра­тич­но­го и цеп­ля­ю­ще­го. Имен­но тако­вым явля­ет­ся рус­ский рок как фено­мен исто­ри­че­ский, миро­воз­зрен­че­ский и куль­тур­ный, точ­нее, суб­куль­тур­ный. Рок-музы­ка 80 – 90‑х про­шло­го века, вышед­шая из андер­гра­унд­ных под­ва­лов, захва­ти­ла несколь­ко поко­ле­ний рос­си­ян, рас­кры­вая огром­ные гори­зон­ты само­вы­ра­же­ния, напол­нив осо­бой энер­ге­ти­кой, мак­си­ма­лиз­мом, огром­ным вли­я­ни­ем на умы и серд­ца.

Когда ушла в небы­тие цен­зу­ра, рус­ские рок-груп­пы ока­за­лись предо­став­ле­ны сами себе, отрыв от клю­че­вых направ­ле­ний запад­ной рок-музы­ки сокра­тил­ся до мини­му­ма, но этот факт казал­ся уже неваж­ным. Ведь это была эпо­ха, кото­рая озна­ме­но­ва­лась уто­ле­ни­ем жаж­ды по тек­сту и сло­ву преж­де все­го. Я заста­ла кон­цен­трат той эпо­хи в леген­дар­ном питер­ском рок-клу­бе на Рубин­штей­на, 13, когда учи­лась в аспи­ран­ту­ре…

Отме­тим, что Рус­ский оркестр име­ет свою бла­го­дар­ную пуб­ли­ку, в послед­ние годы он почти в един­ствен­ном чис­ле вытя­ги­ва­ет офи­ци­аль­ные город­ские меро­при­я­тия вро­де тра­ди­ци­он­ных мэр­ских балов. Музы­ку «рус­ской души» в Тольят­ти любят, залы пол­ны. «Если кто-то из моло­де­жи попа­да­ет к нам на кон­церт, потом чаще все­го ста­но­вит­ся посто­ян­ным зри­те­лем, — кон­ста­ти­ру­ет Васи­лий Кор­ми­шин. — В дан­ном слу­чае мы захо­те­ли сде­лать про­грам­му, кото­рая была бы инте­рес­на всем».

Худрук и адми­ни­стра­ция филар­мо­нии идею под­дер­жа­ли, и впер­вые фраг­мент «Рус­ско­го рока!» был пред­став­лен на ярмар­ке або­не­мен­тов. Саму про­грам­му собра­ли за три с поло­ви­ной меся­ца, нешу­точ­но нагрев при этом твор­че­скую атмо­сфе­ру внут­ри филар­мо­нии и воз­бу­див белую зависть остав­ших­ся за бор­том кол­лег: сама мысль соеди­нить необуз­дан­ный и сво­бо­до­лю­би­вый рус­ский рок с Рус­ским же оркест­ром в живом зву­ке — это же почти наци­о­наль­ная идея!

Кто не зна­ет пес­ни из репер­ту­а­ров Буту­со­ва, Цоя, БГ, групп «Али­са», «Ария», «Чайф», «Мумий Тролль» и т. д.? Уже на этих име­нах мож­но здо­ро­во «про­греть» пуб­ли­ку и создать хайп, но вот сде­лать так, что­бы кон­церт не пре­вра­тил­ся в баналь­ное кара­оке, а оста­вил худо­же­ствен­ное впе­чат­ле­ние, ста­ло зада­чей номер один. По край­ней мере, в ходе кон­цер­та это ста­но­ви­лось для меня оче­вид­ным, хотя пуб­ли­ка дей­стви­тель­но с удо­воль­стви­ем скан­ди­ро­ва­ла текст «Груп­па кро­ви на рука­ве» с экра­на.

Под состав­лен­ный play list нача­ли делать аран­жи­ров­ки. Боль­шую часть слож­ной и кро­пот­ли­вой рабо­ты взял на себя «пер­вый баян» Алек­сей Филин, ему помо­га­ли еще несколь­ко музы­кан­тов. Как извест­но, рок-музы­кан­ты не любят нот, пото­му темы при­хо­ди­лось сни­мать на слух и само­сто­я­тель­но оркест­ро­вать.

Для реа­ли­за­ции пар­ти­тур­ных замыс­лов на помощь при­шли арти­сты двух оркест­ров — сим­фо­ни­че­ско­го и джа­зо­во­го, бла­го филар­мо­ния рас­по­ла­га­ет тре­мя пол­но­цен­ны­ми кол­лек­ти­ва­ми. Вве­ли груп­пу удар­ных, груп­пу духо­вых, элек­тро­ги­та­ры, доба­ви­ли несколь­ко семплов (оциф­ро­ван­ные зву­ки аку­сти­че­ских инстру­мен­тов). Аран­жи­ров­ка поз­во­ли­ла уси­лить каче­ство зву­ка, но порой тра­ди­ци­он­ные инстру­мен­ты оркест­ра тону­ли в элек­трон­ном пото­ке. Ино­гда я с удив­ле­ни­ем вгля­ды­ва­лась в сце­ну: что дела­ет здесь так мно­го наро­ду?

Одна­ко сто­ит отме­тить, что деци­бе­лы не дави­ли, а зву­ко­опе­ра­то­ры пора­бо­та­ли над ком­форт­но­стью вос­при­я­тия. Каж­дая ком­по­зи­ция (рок-бал­ла­да, по сути) име­ла схо­жую дра­ма­тур­гию: неж­ное соло вио­лон­че­ли, флей­ты или гуслей слу­жи­ло вступ­ле­ни­ем, затем на посте­пен­ном кре­щен­до шла линия акком­па­не­мен­та струн­ных инстру­мен­тов, в куль­ми­на­ции всту­па­ли соло элек­тро­ги­та­ра (Геор­гий Ива­нов) и сак­со­фон (Сер­гей Рада­ев), ну а тут­ти в фина­ле ста­ви­ло мощ­ное мно­го­то­чие.

Аккор­део­нист­ка Вале­рия Михай­ло­ва хоро­шо впи­са­лась в пес­ню из репер­ту­а­ра груп­пы «Мумий Тролль», а вот экзо­тич­ные зву­ки хру­сталь­ной арфы (груп­па «Соме­лье дуо»), на мой взгляд, зате­ря­лись в «Горо­де золо­том» из репер­ту­а­ра Бори­са Гре­бен­щи­ко­ва.

Поиск рок-пев­цов, спо­соб­ных вопло­тить мас­штаб­ный про­ект, занял вре­мя. На зов отклик­ну­лись шесть вока­ли­стов (трое из филар­мо­нии) и дет­ский хор «Раду­га» из Шко­лы искусств № 1. Теат­раль­ный актер Игорь Супру­нов, под­на­то­рев­ший в вока­ле за годы сотруд­ни­че­ства с филар­мо­ни­ей, при­ят­но пора­зил глис­сан­до в «Поте­рян­ном рае» и еще пароч­кой хоро­ших голо­со­вых слай­дов. Инга Инди, как все­гда, была арти­стич­на и оба­я­тель­на, но инто­на­ци­он­но не убе­ди­ла в песне из репер­ту­а­ра Зем­фи­ры на сти­хи Гуми­ле­ва.

Геор­гий Ива­нов испол­нил несколь­ко соль­ных вещиц, но всем запом­ни­лась «народ­но-пофи­гистская» «Ой-ёй» из репер­ту­а­ра «Чайф». В паре с бала­ла­еч­ни­ком Пав­лом Дуди­ным они усе­лись на аван­сцене как на зава­лин­ке и таки сде­ла­ли лири­че­скую куль­ми­на­цию вече­ра. Бала­лай­ка и гита­ра смот­ре­лись гар­мо­нич­но, текст и хрип­ло­ва­тые голо­са вели неспеш­ный раз­го­вор по сути. О глав­ном. Где вокал вооб­ще вто­ри­чен…

Сту­дент музы­каль­но­го кол­ле­джа име­ни Р. К. Щед­ри­на Игорь Сер­ге­ев как никто дру­гой внешне соот­вет­ство­вал ими­джу рок-пев­ца, был ста­тен и хорош, осо­бен­но в белом, одна­ко пред­став­лял ско­рее эст­рад­ную вер­сию рок-музы­ки. При­гла­шен­ные пев­цы Сер­гей Печ­ку­ров и Жан­на Мало­ва допол­ни­ли общую кар­ти­ну кон­цер­та, впле­тая свои обра­зы и демон­стри­руя раз­ные вокаль­ные ресур­сы.

Хор «Раду­га» сотво­рил вто­рую куль­ми­на­цию кон­цер­та — смыс­ло­вую. Вве­де­ние дет­ских голо­сов сми­ря­ет суро­вый драйв гитар­ных рифов (здесь вспо­ми­на­ет­ся Pink Floyd с аль­бо­мом «Сте­на»), при­да­ет ком­по­зи­ци­ям глу­би­ну и кос­ми­че­скую уни­вер­саль­ность. Тот же бес­про­иг­рыш­ный худо­же­ствен­ный при­ем исполь­зо­ва­ли и здесь. Бал­ла­да «Мы раз­бе­га­ем­ся по делам, Зем­ля раз­би­ва­ет­ся попо­лам» из репер­ту­а­ра Зем­фи­ры ста­ла насто­я­щей пес­ней сча­стья, как ее харак­те­ри­зу­ет сама автор.

А когда после эле­ги­че­ско­го зачи­на дети запе­ли энер­гич­но, звон­ко «Гуд­бай, Аме­ри­ка!» и ста­ли раз­ма­хи­вать белы­ми пла­точ­ка­ми, зал ока­зал­ся в уми­ли­тель­ной рас­те­рян­но­сти — то ли пла­кать, то ли сме­ять­ся? В любом слу­чае, финал кон­цер­та был впе­чат­ля­ю­щим.

***
В анон­сах филар­мо­нии писа­ли: «Новой про­грам­мой Рус­ский оркестр начи­на­ет иссле­до­ва­ние огром­но­го пла­ста оте­че­ствен­ной куль­ту­ры под назва­ни­ем «Рус­ский рок». Поче­му-то заце­пи­ло про «иссле­до­ва­ние», кото­рое, веро­ят­но, под­ра­зу­ме­ва­ло и обрат­ную связь со зри­те­лем, и еще что-то такое… изме­ри­тель­ное.

Пред­по­ла­гаю, что в про­цес­се под­го­тов­ки выяви­лось столь мно­го орга­ни­за­ци­он­ных момен­тов, что про «иссле­до­ва­ние» как-то забы­ли. Руки не дошли. Веду­щая кон­цер­та Дарья Моги­лев­ская (Love Radio Тольят­ти) в про­цес­се кон­цер­та зада­ва­ла испол­ни­те­лям вопро­сы по суще­ству: «Что такое рус­ский рок? Как вы к нему отно­си­тесь?», одна­ко те неохот­но отве­ча­ли, пред­по­чи­тая петь, а не рас­суж­дать. Ответ был полу­чен в тек­сте пес­ни из репер­ту­а­ра «Би‑2». Пре­крас­ные авто­ры Шура и Лева, конеч­но, име­ли в виду не толь­ко себя, гово­ря: «Мой рок-н-ролл — это не цель и даже не сред­ство… Доро­га в мой дом, и для люб­ви это не место».

В общем, Игорь Супру­нов и Жан­на Мало­ва пыта­лись доне­сти эту непро­стую, но такую важ­ную для рок-музы­ки мысль.

После кон­цер­та люди дол­го не рас­хо­ди­лись, пере­ти­ра­ли впе­чат­ле­ния, вспо­ми­на­ли былое, под­пе­ва­ли и про­сто гуде­ли в фойе, отра­жая энер­гию, полу­чен­ную в ходе кон­цер­та. Вот тут бы филар­мо­нии взять, да и напра­вить эту энер­гию в рус­ло обсуж­де­ния, заве­сти что-то вро­де клуб­ной пло­щад­ки, устро­ить обмен мне­ни­я­ми меж­ду зри­те­ля­ми и участ­ни­ка­ми кон­цер­та, как это дела­ют в теле­пе­ре­да­че «Досто­я­ние Рес­пуб­ли­ки», к при­ме­ру.

Поче­му нет? Думаю, пуб­ли­ка бы отклик­ну­лась на такое сов­мест­ное иссле­до­ва­ние. Слиш­ком мно­гое затро­нул кон­церт, что-то важ­ное под­ня­лось, пла­сты памя­ти цело­го поко­ле­ния ожи­ли.

…При­дя домой, я еще раз пере­смот­ре­ла фильм «Лето» Кирил­ла Сереб­рен­ни­ко­ва. Там есть диа­лог в сту­дии зву­ко­за­пи­си, когда Майк Нау­мен­ко успо­ка­и­ва­ет нерв­но куря­ще­го Вик­то­ра Цоя: «Слу­шай, тебе запись зву­ка не нра­вит­ся? Ты зна­ешь, это вооб­ще очень кра­си­вая про­бле­ма!» Так что Бог с ней, невнят­ной кон­цеп­ту­аль­ной частью и не все­гда высо­ким испол­ни­тель­ским каче­ством «Рус­ско­го рока!». Все-таки зата­щи­ли!