«Волга театральная», фестиваль второй: впечатления и размышления

А судя по спек­так­лям, пред­став­ле­ния об этой тра­ди­ции у теат­ров раз­ные и не все­гда сов­па­да­ю­щие с мне­ни­ем жюри. Како­во это мне­ние, чита­тель может узнать из спис­ка побе­ди­те­лей. А мы обра­тим­ся к спек­так­лям и попы­та­ем­ся пред­ста­вить фести­валь так, как отло­жил­ся он в памя­ти и в наших замет­ках на полях теат­раль­ных про­грам­мок.

В пер­вый день фести­ва­ля, сра­зу после тор­же­ствен­ной цере­мо­нии откры­тия, Госу­дар­ствен­ный ака­де­ми­че­ский рус­ский дра­ма­ти­че­ский театр Рес­пуб­ли­ки Баш­кор­то­стан пока­зал сце­ни­че­скую вер­сию рома­на Ива­на Тур­ге­не­ва «Отцы и дети».

Театр очень береж­но и подроб­но сохра­ня­ет текст Тур­ге­не­ва, но вме­сто эпи­че­ской дистан­ции по отно­ше­нию к пер­со­на­жам с само­го нача­ла пред­ла­га­ет погру­же­ние во внут­рен­ний мир глав­но­го героя. Всех осталь­ных пер­со­на­жей и собы­тия мы видим слов­но бы его гла­за­ми. И не собы­тия (при­ез­ды, отъ­ез­ды, спо­ры, влюб­лен­но­сти) дви­жут дей­ствие, а сме­ны внут­рен­не­го состо­я­ния База­ро­ва. Он в кон­флик­те не с Пав­лом Пет­ро­ви­чем, а с самим собой, с миром, в кото­ром он соби­рал­ся жить и дей­ство­вать, а вынуж­ден уме­реть, так ниче­го и не сде­лав.

Спек­такль пре­тен­ду­ет на ост­ро­со­вре­мен­ную фор­му: видео, онлайн пере­да­ва­е­мое на белый зад­ник-экран, сим­во­ли­че­ское столк­но­ве­ние музы­каль­ных сти­лей (ВИА «Синяя пти­ца» vs груп­па Rammstein) и мно­гое дру­гое. Ткань спек­так­ля места­ми рвет­ся и, воз­мож­но, порва­лась бы совсем, если бы не два пер­со­на­жа, поиме­но­ван­ные в про­грамм­ке как «крас­ные соба­ки» (пред­смерт­ные виде­ния База­ро­ва): они и слу­ги просце­ни­у­ма, и опе­ра­то­ры с видео­ка­ме­рой, и мно­же­ство эпи­зо­ди­че­ских пер­со­на­жей – от ста­ро­го слу­ги до Сит­ни­ко­ва и Кук­ши­ной. Вир­ту­оз­ная рабо­та Андрея Повед­ско­го и Вяче­сла­ва Вино­гра­до­ва в соеди­не­нии с мощ­ным тра­ги­че­ским тем­пе­ра­мен­том Рус­ла­на Бель­ско­го – База­ро­ва скреп­ля­ет собою все.

***

Во вто­рой день фести­ва­ля шел «Ваня Дат­ский» тольят­тин­ско­го теат­ра кукол «Пили­грим». В осно­ве – сказ­ка Бори­са Шер­ги­на, изыс­кан­но сти­ли­зо­ван­ная под помор­ские ска­зы, иро­нич­ная и тро­га­тель­ная. И спек­такль ока­зал­ся рав­но­цен­ным тек­сту (режис­сер Сер­гей Балы­ков, худож­ник-поста­нов­щик Ната­лья Каше­ни­на).

Три жен­щи­ны, сидя на ска­мье, зани­ма­ют­ся руко­де­ли­ем (Надеж­да Нику­ли­на, Ната­лья Сави­на, Ана­ста­сия Коса­ре­ва) и рас­ска­зы­ва­ют исто­рию. Нето­роп­ли­во, лег­ко, с милым, таким круг­лым и кра­си­вым, север­ным выго­во­ром: одна начи­на­ет, дру­гая ей под­да­ки­ва­ет, тре­тья удив­лен­но и недо­вер­чи­во пере­спра­ши­ва­ет. И тут из самых что ни на есть под­руч­ных мате­ри­а­лов – клу­боч­ков пря­жи, спиц, кусоч­ков тка­ни, дере­вян­ных чуро­чек – появ­ля­ют­ся и базар­ная тор­гов­ка, и сынок ее, спер­ва маль­чон­ка, потом бра­вый мат­рос, и его загра­нич­ная жена, и море, и корабль…

Рас­сказ­чи­цы на наших гла­зах тво­рят целый мир – ска­зоч­ный, но при этом абсо­лют­но досто­вер­ный и вещ­ный. Когда исто­рия закон­чи­лась, все клу­боч­ки и лос­ку­точ­ки вер­ну­лись на свое место – в бере­стя­ные кор­зин­ки с руко­де­ли­ем. Спек­такль раду­ет сво­ей про­сто­той, внеш­ней безыс­кус­но­стью, кото­рая дости­га­ет­ся толь­ко высо­ким мастер­ством. И прав­дой.

«Чело­ве­че­ская коме­дия» (по жан­ро­во­му опре­де­ле­нию в про­грам­ме) Алек­сандра Ост­ров­ско­го «Банк­рот» Вол­го­град­ско­го моло­деж­но­го теат­ра. Режис­сер Вла­ди­мир Бон­да­рен­ко пред­ста­вил весь­ма экс­цен­трич­ную трак­тов­ку зна­ко­мой коме­дии. Авто­рам пока­за­лось, что имен­но такое пони­ма­ние клас­си­ки при­вле­чет совре­мен­но­го зри­те­ля к веч­ным вопро­сам. К сожа­ле­нию, в спек­так­ле обна­ру­жи­лось боль­ше худо­же­ствен­ной сла­бо­сти, чем убе­ди­тель­но­сти: раз­но­сти­лье в костю­мах и в мане­ре игры, немо­ти­ви­ро­ван­ность поступ­ков, увле­че­ние зре­лищ­но­стью за счет смыс­ла. И, несмот­ря на ста­ра­тель­ные попыт­ки осо­вре­ме­нить клас­си­че­ский сюжет, каза­лось, что все это про­ис­хо­дит в какой-то дру­гой и совсем не насто­я­щей жиз­ни.

Зна­ко­мый по про­шло­му фести­ва­лю Аль­ме­тьев­ский татар­ский госу­дар­ствен­ный дра­ма­ти­че­ский театр уже обрел сво­их поклон­ни­ков в Сама­ре. «Ромео и Джу­льет­та» в поста­нов­ке Искан­де­ра Сака­е­ва (Санкт-Петер­бург) – пре­крас­ный повод пого­во­рить о теат­раль­ном спек­так­ле как о куль­ту­ро­ло­ги­че­ском выска­зы­ва­нии. Наце­лен­ность на экс­пе­ри­мент, на диа­лог с пред­ше­ствен­ни­ка­ми заяв­ле­на уже в оформ­ле­нии про­грамм­ки: и собран­ный из мно­же­ства малень­ких изоб­ра­же­ний порт­рет Шекс­пи­ра, и упо­ми­на­ние о био­ме­ха­ни­че­ских упраж­не­ни­ях В. Мей­ер­холь­да и эски­зах Г. Крэ­га.

Костю­мы – аске­тич­ные, про­стые, силу­эт­но похо­жие на исто­ри­че­ские (худож­ник – петер­бур­жен­ка Софья Тюрем­но­ва); отсут­ствие музы­ки (вме­сто нее чело­ве­че­ская речь, лязг желе­за, топот ног); чрез­вы­чай­ная подвиж­ность, гиб­кость, лег­кость всех без исклю­че­ния акте­ров – все при­зва­но про­де­мон­стри­ро­вать тех­ни­че­ское совер­шен­ство поста­нов­ки.

Но есть еще и режис­сер­ское лукав­ство: жанр обо­зна­чен как «игра люб­ви и смер­ти». В пер­вом дей­ствии – явная отсыл­ка к шекс­пи­ров­ской эпо­хе: на зад­ни­ке изоб­ра­же­ние теат­ра того вре­ме­ни, выдви­ну­та сце­на-помост, на кото­рой про­ис­хо­дят основ­ные собы­тия, и, самое глав­ное, мане­ра актер­ско­го испол­не­ния. Это имен­но игра, в кото­рой пси­хо­ло­ги­че­ское вжи­ва­ние в образ сме­ня­ет­ся отстра­не­ни­ем от него, сце­ни­че­ская прав­да – игро­вым при­твор­ством. Одним из зна­ков этой игры ста­но­вит­ся Ангел смер­ти (Наи­ля Нази­по­ва). В сред­не­ве­ко­вом теат­ре этот пер­со­наж назвал­ся бы Про­лог. Он объ­яв­ля­ет место дей­ствия, вме­ши­ва­ет­ся в собы­тия, уво­дит за собой умер­ших, чита­ет сонет Шекс­пи­ра.

Во вто­ром дей­ствии игра люб­ви сме­ня­ет­ся игрой смер­ти, пото­му что любовь при­ве­ла к гибе­ли целую вере­ни­цу пер­со­на­жей, кото­рые теперь под­чи­ня­ют­ся Анге­лу смер­ти, бро­дят по пустой сцене, сто­ро­жат живых. Двое детей, тро­га­тель­ные и бес­по­мощ­ные Ромео (Динар Хус­нут­ди­нов) и Джу­льет­та (Али­на Ягу­ди­на), не смо­гут дол­го сопро­тив­лять­ся это­му миру и при­ни­ма­ют смерть как избав­ле­ние.

В тот же вечер шел спек­такль ниже­го­род­ско­го теат­ра «Комедiя». И тоже – по стран­но­му сов­па­де­нию – о люб­ви и смер­ти. Это неко­гда очень мод­ная, а теперь под­за­бы­тая пье­са Феде­ри­ко Гар­сиа Лор­ки «Дом Бер­нар­ды Аль­бы» (режис­сер Надеж­да Кова­ле­ва). Девять жен­щин запер­ты в доме по воле мате­ри и хозяй­ки Бер­нар­ды (Еле­на Ери­на).

Внеш­няя жизнь кипит вокруг, вры­ва­ясь зву­ка­ми, голо­са­ми в их замкну­тый мир. Жен­щи­ны муча­ют­ся: ста­рые – оди­но­че­ством, зре­лые – недо­люб­лен­но­стью, совсем юные – меч­той о люб­ви. Но внут­ри дома слов­но посе­ли­лась смерть: чер­ное и серо-белое в одеж­де и в сце­но­гра­фии – сте­ны, дере­во, коло­дец, окна обо­зна­че­ны при­зрач­ны­ми силу­эта­ми (худож­ник Борис Шля­мин). При­гля­дев­шись, мы раз­ли­ча­ем кана­ты, тол­стые, туго скру­чен­ные, пере­пле­тен­ные и креп­ко-накреп­ко завя­зан­ные. Даже тра­ди­ци­он­ное като­ли­че­ское рас­пя­тие на повер­ку ока­зы­ва­ет­ся все­го лишь пере­вя­зан­ны­ми крест-накрест верев­ка­ми, пере­се­ка­ю­щи­ми зад­ник. Спек­такль уме­ло и стиль­но постав­лен и хоро­шо сыг­ран. Прав­да, как-то не про­зву­чал Лор­ка, не отклик­нул­ся в нынеш­нем дне.

Несмот­ря на то, что спек­такль Перм­ско­го теат­ра юно­го зри­те­ля «Гос­по­да Головле­вы» шел на так назы­ва­е­мой сред­ней сцене, его в пол­ной мере мож­но назвать спек­так­лем боль­шой фор­мы. В поста­нов­ке Миха­и­ла Ско­ро­хо­до­ва это креп­ко сби­тый спек­такль, несу­щий в себе какую-то осно­ва­тель­ность, сораз­мер­ность и даже гар­мо­нию. Ого­ро­жен­ный тыном мир Головлев­ки пред­став­ля­ет­ся таким мик­ро­кос­мом, где сосу­ще­ству­ют на сцене про­стые и понят­ные пред­ме­ты: дере­во, сено, домо­тка­ная хол­сти­на одежд (худож­ник – Ирэна Яру­тис, Санкт-Петер­бург). Див­ное, раз­ло­жен­ное на голо­са, ака­пель­ное пение народ­ных песен. Хоро­ша, эмо­ци­о­наль­на, дина­мич­на Ари­на Пет­ров­на (Еле­на Быч­ко­ва) со сво­ей необъ­яс­ни­мой жаж­дой стя­жа­тель­ства – мно­го­ли­кая, жест­кая, азарт­ная, по-сво­е­му чадо­лю­би­вая. Осталь­ные пер­со­на­жи более функ­ци­о­наль­ны и одно­пла­но­вы: все суще­ству­ют в ансам­бле, сла­жен­но, чисто выво­дят рису­нок спек­так­ля. Инте­рес­нее всех неожи­дан­но пока­зал­ся Головлев (Андрей Пудов) – в нем одном нет-нет да мельк­нет безу­мие загля­нув­ше­го в без­дну.

Но поче­му-то вспо­ми­на­ет­ся неко­гда извест­ная эпи­грам­ма Юрия Бла­го­ва:

Нам, това­ри­щи, нуж­ны

Подоб­рее Щед­ри­ны

И такие Гого­ли,

Что­бы нас не тро­га­ли.

Пье­са Яро­сла­вы Пули­но­вич, напи­сан­ная по моти­вам рома­на М. Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на, спрям­ля­ет и упро­ща­ет пер­во­ис­точ­ник до хре­сто­ма­тий­но­го уров­ня. Хотя «содро­га­ние о зле» (по выска­зы­ва­нию А. Сухо­во-Кобы­ли­на) несет в себе боль­ший эмо­ци­о­наль­ный заряд, чем жела­ние успо­ко­ить зри­те­ля, огра­дить его от воз­мож­ных потря­се­ний.

Госу­дар­ствен­ный театр кукол Удмурт­ской рес­пуб­ли­ки пока­зал «Ака­де­мию сме­ха» по пье­се япон­ско­го дра­ма­тур­га Коки Мита­ни (режис­сер Дамир Салим­зя­нов, худож­ник Денис Тока­рев). Лет 10 – 15 назад эта пье­са была неве­ро­ят­но попу­ляр­на. Обра­ще­ние к ней теат­ра кукол зара­нее интри­го­ва­ло и обе­ща­ло сюр­при­зы. К сожа­ле­нию, интри­ги не полу­чи­лось, а сюр­при­зы не очень пора­до­ва­ли. Вме­сто того что­бы исполь­зо­вать прак­ти­че­ски без­гра­нич­ные воз­мож­но­сти искус­ства куколь­но­го теат­ра, поста­нов­щик и акте­ры вторг­лись в про­стран­ство теат­ра дра­ма­ти­че­ско­го, кук­лы же оста­лись лишь эффект­ным, изоб­ре­та­тель­но сде­лан­ным, но все­го лишь аксес­су­а­ром.

Вме­сто напря­жен­ной пси­хо­ло­ги­че­ской дуэ­ли дра­ма­тур­га и чину­ши-цен­зо­ра полу­чил­ся несколь­ко вялый диа­лог, кра­си­во деко­ри­ро­ван­ный раз­ны­ми фигу­ра­ми и изоб­ра­же­ни­я­ми, сде­лан­ны­ми из бума­ги. Когда акте­ры Алек­сандр Муста­ев и Сер­гей Анто­нов разыг­ры­ва­ют насто­я­щее куколь­ное пред­став­ле­ние из-за импро­ви­зи­ро­ван­ной шир­мы, дей­ствие сра­зу напол­ня­ет­ся и смыс­лом, и дина­ми­кой. Куколь­ное искус­ство явно тор­же­ству­ет и дока­зы­ва­ет свою само­до­ста­точ­ность. Жаль, что это толь­ко малень­кий встав­ной эпи­зод.

***

Пятый и шестой дни фести­ва­ля были пол­но­стью отда­ны мест­ным теат­рам: театр «Самар­ская пло­щадь» пока­зал спек­такль «Рус­ский и лите­ра­ту­ра» по пье­се Мак­си­ма Оси­по­ва, тольят­тин­ский ТЮЗ «Дили­жанс» – инсце­ни­ров­ку рас­ска­за Фран­ца Каф­ки «Пре­вра­ще­ние» и самар­ский театр дра­мы «Камер­ная сце­на» – «Поеди­нок» по пове­сти Алек­сандра Куп­ри­на. 

«Рус­ский и лите­ра­ту­ра» (поста­нов­ка и сце­но­гра­фия Евге­ния Дро­бы­ше­ва) – кажет­ся, един­ствен­ный из фести­валь­ных спек­так­лей, постав­лен­ный по совре­мен­но­му тек­сту. Но и он о клас­си­ке, о тех нетлен­ных цен­но­стях, кото­рые сего­дня под­вер­га­ют­ся сомне­нию, а то и пору­га­нию и отри­ца­нию, но про­рас­та­ют несмот­ря ни на что и про­дол­жа­ют жить. Сати­ри­че­ское и лири­че­ское про­ти­во­бор­ству­ют в спек­так­ле, опре­де­ляя его сти­ли­сти­ку. Сати­ри­че­ское выгля­дит ярче и убе­ди­тель­нее, режис­сер слов­но бы вспо­ми­на­ет и откро­вен­но цити­ру­ет свой пер­вый спек­такль, неза­бвен­ную «Демон­стра­цию». Лири­че­ская линия еще немно­го чужая, не все еще полу­чи­лось и у режис­се­ра, и у акте­ров. Но она есть, и на самом деле имен­но эта негром­кая лири­че­ская тема в кон­це кон­цов побеж­да­ет.

«Пре­вра­ще­ние» – спек­такль-экс­пе­ри­мент, пер­вая режис­сер­ская рабо­та Ека­те­ри­ны Зуба­ре­вой, инте­рес­ное и необыч­ное сце­но­гра­фи­че­ское реше­ние Нины Мур­зи­ной. И глав­ное – очень слож­ная тех­ни­че­ски и абсо­лют­но убе­ди­тель­ная пси­хо­ло­ги­че­ски актер­ская рабо­та Пет­ра Зуба­ре­ва – Гре­го­ра Зам­зы.

Инте­рес к клас­си­че­ской про­зе, береж­ное отно­ше­ние к автор­ско­му тек­сту – это осо­бый стиль и худо­же­ствен­ная кон­цеп­ция «Камер­ной сце­ны». Вот и на этот раз подроб­ное и вни­ма­тель­ное про­чте­ние пове­сти Куп­ри­на, кото­рая ока­за­лась на удив­ле­ние совре­мен­ной. Здесь, в отли­чие от «Самар­ской пло­ща­ди», наобо­рот, доми­ни­ру­ет лири­че­ский, любов­ный сюжет. Соци­аль­ная же про­бле­ма­ти­ка, столь важ­ная когда-то для авто­ра, зву­чит при­глу­шен­но.

В пред­по­след­ний день был пока­зан спек­такль Улья­нов­ско­го теат­ра кукол име­ни В. М. Леон­тье­вой. Улья­нов­цы на про­шлом фести­ва­ле пора­зи­ли и пора­до­ва­ли пуб­ли­ку, пока­зав «Фре­кен Жюли» А. Стриндбер­га. И в этот раз тоже про­де­мон­стри­ро­ва­ли ори­ги­наль­ность и несо­мнен­ную твор­че­скую сме­лость в выбо­ре репер­ту­а­ра. Они при­вез­ли спек­такль по леген­дар­ной, когда-то прак­ти­че­ски запре­щен­ной поэ­ме Алек­сандра Твар­дов­ско­го «Тер­кин на том све­те» (режис­се­ры Мак­сим Пахо­мов, Ната­лья Пахо­мо­ва, худож­ник Ели­сей Шепе­лев). Это очень серьез­ная заяв­ка на раз­мыш­ле­ние обо всей нашей жиз­ни, уви­ден­ной гла­за­ми про­сто­го сол­да­та, пав­ше­го на той дале­кой войне. Ярко и инте­рес­но игра­ют акте­ры, точ­но и выра­зи­тель­но раз­во­ра­чи­ва­ет­ся дуэт Тер­ки­на (Иван Аль­гин) и Смер­ти (Юлия Горе­ва­но­ва), кото­рый, по сути дела, и орга­ни­зу­ет все дей­ствие в спек­так­ле. Одно огор­ча­ет: как и у их кол­лег из Удмур­тии, кук­лы у улья­нов­цев ухо­дят куда-то на вто­рой план, не живут сво­ей само­сто­я­тель­ной жиз­нью.

Одно из самых ярких собы­тий фести­ва­ля – спек­такль Госу­дар­ствен­но­го рус­ско­го дра­ма­ти­че­ско­го теат­ра Рес­пуб­ли­ки Мор­до­вия «Поми­наль­ная молит­ва» по пье­се Гри­го­рия Гори­на (режис­сер Вален­тин Варец­кий). Все спек­так­ли при­ни­ма­лись пуб­ли­кой с огром­ным вооду­шев­ле­ни­ем, но здесь в фина­ле раз­да­лись дол­го не смол­кав­шие ова­ции. Трак­тов­ка горин­ской пье­сы была вполне при­выч­ной: в меру быта, в меру услов­но­сти в оформ­ле­нии (худож­ник Еле­на Пиат­ров­ская), в меру узна­ва­е­мой еврей­ской фольк­лор­ной музы­ки, то груст­но-прон­зи­тель­ной, то весе­лой и зажи­га­тель­ной (музы­каль­ное оформ­ле­ние Сер­гея Каш­та­но­ва).

Акте­ры искрен­ны и досто­вер­ны, они, несмот­ря на неко­то­рые попыт­ки вос­про­из­ве­сти «еврей­ский акцент», игра­ют все-таки не спе­ци­фи­че­ски еврей­скую исто­рию, а, как и напи­сал Горин, а до него Шолом Алей­хем, исто­рию обще­че­ло­ве­че­скую, исто­рию о том, как про­стой чело­век Тевье (Нико­лай Боль­ша­ков) не про­сто про­жи­ва­ет свою про­стую, ничем вро­де бы не при­ме­ча­тель­ную жизнь, но стре­мит­ся понять и объ­яс­нить ее смысл себе и нам всем. Навер­ное, имен­но эта досто­вер­ность чело­ве­че­ских харак­те­ров, про­сто и ясно пока­зан­ная со сце­ны, так поко­ри­ла самар­скую пуб­ли­ку.

Честь закрыть фести­валь выпа­ла тольят­тин­ско­му теат­ру «Коле­со», пока­зав­ше­му про­шло­год­нюю пре­мье­ру «Визит дамы». Интел­лек­ту­аль­ная дра­ма­тур­гия Фри­дри­ха Дюр­рен­мат­та и при­вле­ка­ет, и раз­дра­жа­ет тем, что она никак не уста­ре­ет. Вла­ди­мир Хру­щев сме­ло вывел на сце­ну всю труп­пу и внеш­нюю кан­ву дей­ствия постро­ил на слож­ном пла­сти­че­ском рисун­ке мас­со­вых сцен. А на их фоне раз­во­ра­чи­ва­ет­ся уже внут­рен­ний, пси­хо­ло­ги­че­ский рису­нок вза­и­мо­от­но­ше­ний Кла­ры Цеха­на­сьян (Оль­га Самар­це­ва) и Аль­фре­да Илла (Сер­гей Мак­си­мов). Ее душа уже дав­но умер­ла. Един­ствен­ное, что дер­жит в жиз­ни эту состо­я­щую из сплош­ных про­те­зов жен­щи­ну, – жаж­да мести тому, кто в юно­сти жесто­ко, без­жа­лост­но пре­дал ее. А его душа, напро­тив, про­буж­да­ет­ся на наших гла­зах, созна­ние сво­ей вины и рас­ка­я­ние, роман­ти­че­ское про­ти­во­сто­я­ние пош­ло­му и про­даж­но­му обще­ству вновь дела­ют его чело­ве­ком. Он ложит­ся в гроб духов­но ожив­шим, она, добив­шись сво­е­го, теря­ет послед­нюю связь с живой жиз­нью.

Финал спек­так­ля не опти­ми­сти­че­ский. Но финал фести­ва­ля был в худо­же­ствен­ном отно­ше­нии вполне достой­ным. И радост­ным для мно­гих, посколь­ку жюри, под­во­дя ито­ги, не поску­пи­лось на награ­ды и похва­лы.

***

Надо бы и нам под­ве­сти итог все­му ска­зан­но­му и как-то обоб­щить свои впе­чат­ле­ния. Но тема­ти­че­ски и идей­но ника­ких обоб­ще­ний не полу­ча­ет­ся. Раз­ве толь­ко то, что почти все теат­ры-участ­ни­ки обра­ти­лись к клас­си­ке, попы­та­лись свое виде­ние совре­мен­но­сти выра­зить, пере­осмыс­ляя клас­си­че­ские сюже­ты.

Если гово­рить о худо­же­ствен­ных впе­чат­ле­ни­ях, мож­но с уве­рен­но­стью утвер­ждать, что фести­валь ока­зал­ся мно­го инте­рес­нее и твор­че­ски силь­нее пер­во­го. Что само по себе весь­ма отрад­но. Это зна­чит, во-пер­вых, что ста­тус фести­ва­ля вырос, на него при­сла­ли заяв­ки силь­ные и инте­рес­ные кол­лек­ти­вы. Во-вто­рых, это зна­чит, что фести­валь заду­ман был не зря и глав­ная его мис­сия – «спо­соб­ство­вать уста­нов­ле­нию и раз­ви­тию дол­го­сроч­но­го куль­тур­но-исто­ри­че­ско­го обме­на, раз­ви­вать тра­ди­ции оте­че­ствен­но­го теат­раль­но­го искус­ства» – успеш­но выпол­ня­ет­ся.

А пси­хо­ло­ги­че­ский театр вполне жив, раз­но­об­ра­зен и может быть очень и очень совре­мен­ным. Тра­ди­ция пси­хо­ло­ги­че­ско­го теат­ра пре­крас­но соеди­ня­ет­ся с теат­раль­ным экс­пе­ри­мен­том, с поис­ком новых форм и не тер­пит теат­раль­ной рути­ны. Того, что Ста­ни­слав­ский назы­вал «теат­раль­щи­ной». И осо­бен­но раду­ет то, что теат­раль­ная про­вин­ция (хотя и не вся) про­де­мон­стри­ро­ва­ла на минув­шем фести­ва­ле совсем не про­вин­ци­аль­ность, не ста­ро­мод­ность, а, напро­тив, вполне совре­мен­ное худо­же­ствен­ное мыш­ле­ние.

Лауреаты II Межрегионального фестиваля «Волга театральная».

Глав­ный приз – приз гла­вы город­ско­го окру­га Сама­ра «За луч­ший спек­такль фести­ва­ля» – полу­чил спек­такль Перм­ско­го ТЮЗа «Гос­по­да Головле­вы».

Спец­приз жюри «За талант­ли­вое вопло­ще­ние акту­аль­ных про­блем совре­мен­но­сти» заво­е­вал спек­такль теат­ра «Самар­ская пло­щадь» «Рус­ский и лите­ра­ту­ра».

При­зы за луч­шую режис­сер­скую рабо­ту полу­чи­ли Искан­дер Сака­ев (спек­такль «Ромео и Джу­льет­та», Аль­ме­тьев­ский татар­ский госу­дар­ствен­ный дра­ма­ти­че­ский театр); Вла­ди­мир Хру­щев (спек­такль «Визит дамы», тольят­тин­ский дра­ма­ти­че­ский театр «Коле­со» име­ни Г. Б. Дроз­до­ва).

За луч­шую жен­скую роль награж­де­ны Ната­лья Носо­ва (Ксе­ния Нико­ла­ев­на в спек­так­ле «Рус­ский и лите­ра­ту­ра»), Еле­на Быч­ко­ва (Ари­на Пет­ров­на в спек­так­ле «Гос­по­да Головле­вы»).

За луч­шую муж­скую роль отме­че­ны Сер­гей Мак­си­мов за роль Илла в спек­так­ле «Визит дамы», Нико­лай Боль­ша­ков за роль Тевье в спек­так­ле «Поми­наль­ная молит­ва», Алек­сандр Кра­си­ков за роль Пор­фи­рия Пет­ро­ви­ча в спек­так­ле «Гос­по­да Головле­вы».

За луч­шие роли вто­ро­го пла­на награж­де­ны Окса­на Сизо­ва (Гол­да в спек­так­ле «Поми­наль­ная молит­ва»), Сер­гей Сама­рин (Мотл в спек­так­ле «Поми­наль­ная молит­ва»), Олег Руб­цов (Цицин в спек­так­ле «Рус­ский и лите­ра­ту­ра»), Олег Шуми­лов (Васи­лий Ива­ныч База­ров в спек­так­ле «Отцы и дети»).

Приз за луч­шую жен­скую роль в теат­ре кукол достал­ся Надеж­де Нику­ли­ной за роль Агра­фе­ны в спек­так­ле «Ваня Дат­ский».

За луч­шую роль моло­до­го арти­ста награж­де­ны Эль­ми­ра Ягу­ди­на (Джу­льет­та в спек­так­ле «Ромео и Джу­льет­та»), Юлия Тонен­ко (Фенеч­ка в спек­так­ле «Отцы и дети»), Рус­лан Бель­ский (Евге­ний База­ров в спек­так­ле «Отцы и дети»), Рус­лан Бузин (пору­чик Назан­ский в спек­так­ле «Поеди­нок»), Артур Быков (Хлеб­ни­ков в спек­так­ле «Поеди­нок»).

При­за «За мно­го­лет­нее слу­же­ние теат­раль­но­му искус­ству» удо­сто­ен Алек­сандр Муста­ев, артист Госу­дар­ствен­но­го теат­ра кукол Удмурт­ской рес­пуб­ли­ки.

Фото предо­став­ле­ны орга­ни­за­то­ра­ми фести­ва­ля

Текст:

Оль­га Жур­че­ва 

Лите­ра­ту­ро­вед, теат­раль­ный кри­тик, док­тор фило­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор ПГСГА, член СТД РФ.

Татья­на Жур­че­ва 

Лите­ра­ту­ро­вед, теат­раль­ный кри­тик, кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук, доцент Сам­ГУ, член СТД РФ.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та» № 16 – 17 (83 – 84) за 2015 год