Хорошее иранское, плохое европейское и злое американское кино на ММКФ. Дневник Долонько

26 июня я решил воз­ме­стить поте­ри пер­вых дней и пошел смот­реть кон­курс­ные филь­мы. Уда­лось про­смот­реть три филь­ма впе­чат­ле­ния очень раз­ные. Но хочет­ся отме­тить удру­ча­ю­щее впе­чат­ле­ние, кото­рые про­из­во­дят совре­мен­ные евро­пей­ские режис­се­ры.

“Центр мое­го мира” — авст­ро-гер­ман­ский фильм о гомо­сек­су­аль­ной люб­ви стра­ше­класс­ни­ков. Я, как кон­сер­ва­тив­ный пред­ста­ви­тель гете­ро­сек­су­аль­но­го мень­шин­ства, заму­чил­ся смот­реть, как тре­пет­но и серьез­но обсуж­да­ет­ся важ­ность вопро­са: сто­ит ли при­зна­вать­ся в люб­ви сво­е­му парт­не­ру после пер­во­го поло­во­го акта. Ужас­но неин­те­рес­но и я не могу пред­ста­вить кому это может быть инте­рес­но. Ну, то есть могу, но не очень хочу.

Со вто­рым филь­мом не повез­ло еще боль­ше. В оче­ред­ной раз спе­ку­ли­ру­ют на недав­нем рас­сле­до­ва­нии, пред­при­ня­тым в Ита­лии по рас­кры­тию тай­ны убий­ства Пье­ра Пао­ло Пазо­ли­ни. На моей памя­ти, это тре­тий фильм по теме и они мало отли­ча­ют­ся друг от дру­га. Пото­му что Пазо­ли­ни, как извест­но, был гомо­сек­су­а­лист — и имен­но это зани­ма­ет очень мно­го вре­ме­ни в самом филь­ме. Пазо­ли­ни игра­ет Мас­си­мо Ранье­ри и дела­ет это неин­те­рес­но. Это не худо­же­ствен­ная само­де­я­тель­ность, конеч­но, но это не для фести­ва­ля клас­са “А”, к кото­рым мос­ков­ский несо­мнен­но отно­сит­ся.

Это под­твер­дил тре­тий фильм, кото­рый вооб­ще меня очень при­ят­но уди­вил, хотя меня обви­нят в при­страст­но­сти к иран­ским режис­се­рам, но это огром­ная раз­ни­ца по всем пока­за­те­лям с евро­пей­ской “про­дук­ци­ей”. Пять лет, как мини­мум, таких филь­мов не было. Имя режис­се­ра — Реза Мир­ка­ри­ми — нико­му ниче­го не ска­жет, но чтоб иметь пред­став­ле­ние, ска­жу, что три­жды его филь­мы офи­ци­аль­но выдви­га­ли от Ира­на на “Оскар”. Одна из пер­вых его кар­тин “В лун­ном све­те” выиг­ра­ла мно­жет­сво при­зов, в том чис­ле, глав­ный приз про­грам­мы Неде­ля кри­ти­ки Канн­ско­го кино­фе­сти­ва­ля. И вот новый его фильм “Дочь” — это типич­ная иран­ская дра­ма — по уров­ню не усту­па­ю­щая дрго­му зна­ме­ни­то­му иран­ско­му филь­му “Раз­вод Наде­ра и Симин”, кото­рый выиг­рал на Бер­ли­нал­ле пять лет назад. Совсем иное отно­ше­ние режис­се­ра к рабо­те с акте­ра­ми, пре­крас­но раз­ви­ва­ют­ся харак­те­ры. Режис­сер серье­зен и не ерни­ча­ет над про­бле­ма­ми сохра­не­ния тра­ди­ций. В резуль­та­те полу­ча­ет­ся очень важ­ное и глу­бо­кое кино, кото­рое на исхо­де пято­го дня — зани­ма­ет пер­вые места во всех фести­валь­ный рей­тин­гах и боль­ше все­го пре­тен­ду­ет на “Золо­то­го Геор­гия” и полу­чит его, если чуда про­изой­дет.

Два филь­ма, кото­рые кинок­луб­ни­кам я бы очень сове­то­вал достать. Они закуп­ле­ны оба закуп­ле­ны в про­кат, но у меня сомне­ние, в том что про­кат про­длит­ся дол­го. Пото­му что если эти филь­мы уви­дят люди, отве­ча­ю­щие за скре­пы — про­кат будет оста­нов­лен. Пер­вый фильм кото­рый я очень рео­мен­дую — “Капи­тан фан­та­стик”. Где Виг­го Мор­тен­сен бли­ста­тель­но игра­ет ста­ро­го хип­пи из 60‑х, у кото­ро­го шесть детей. И кото­рый создал для себя и для них насто­я­щий рай из пла­то­но­ва “Госу­дар­ства”. В лесу, в дали от это­го ужас­но­го мира, засе­лен­но­го боль­ны­ми людь­ми, для кото­рых важен толь­ко шопинг. Он в лесу с детьми, пре­по­да­ет им сам, они чита­ют беше­ные книж­ки и уро­вень это­го домаш­не­го обра­зо­ва­ния такой, что стар­ший из детей, кото­рый тай­ком посы­ла­ет доку­мен­ты в самые мажор­ные кол­ле­джи, посту­па­ет вез­де. Глав­ная идея — про­ти­во­сто­я­ние это­му миру шопин­га, она при­об­ре­та­ет какие-то тро­га­тель­ные чер­ты — отме­ча­ют “день Ноама Хом­ско­го”, как бор­ца с этой нечи­стью. Сюжет я пере­ска­зы­вать не буду, ска­жу толь­ко, что есть момент, когда уми­ра­ет его жена и она как буд­дист­ка, про­сит ее сжечь, а пепел спу­стить в уни­таз в туа­ле­те бли­жай­ше­го аэроап­ор­та. И вот он при­хо­дит за телом, а ему не отда­ют, гово­рят, что мы похо­ро­ним ее по хри­сти­ан­ско­му обря­ду. И герой заяв­ля­ет, что ему напле­вать на свя­щен­но­го эль­фа, он дол­жен выпол­нить послед­нюю волю жены. Фильм настоль­ко сво­бо­ден, что без обви­не­ния в над­ру­га­тель­стве над рели­ги­ей, боюсь, не обой­дет­ся. Фильм заме­ча­тель­ный, всем очень сове­тую. 

Вто­рой фильм — это про­сто боль­шая уда­ча. “Чело­век — швей­цар­ский нож”. Не буду рас­ска­зы­вать про что. Это очень чер­ная коме­дия, пол­ная смач­ная народ­но­го юмо­ра, абсур­дист­ская коме­дия и при этом — коме­дия с глу­бо­ким смыс­ла­ми. Пер­вая сце­на — герой, разо­ча­ро­вав­шись в жиз­ни решил пове­сить­ся на бере­гу оке­а­на и вот он уже совсем было собрал­ся, но тут явля­ет­ся Знак. Звук, кото­рый герой может вос­при­ни­мать толь­ко, как Знак. И он идет на этот зов. На бере­гу оке­а­на лежит тело — этот зов — выброс газов из мерт­во­го тела. В этом филь­ме ост­ро ста­вит­ся про­бле­ма пер­де­жа.

Ред­к­лифф тут явля­ет такие каче­ства класс­но­го, вели­ко­леп­но­го дра­ма­ти­че­ско­го акте­ра, игру тако­го высо­чай­ше­го уров­ня, что про­сто радост­но за него. Фильм полу­чил приз за луч­шую режис­су­ру на фести­ва­ле Сэн­денс. Моск­ви­чи очень пре­не­бре­жи­тель­но отно­сят­ся к посе­ще­нию фести­ва­ля и на всех почти пока­зах до тре­ти зала оста­ют­ся пусты­ми. Вче­ра скоп­ле­ние наро­да было толь­ко на “Гении” с Коли­ном Фер­том, а на “Чело­ве­ке — швей­цар­ском ноже” была даже пота­сов­ка и око­ло ста чело­век в зал про­сто не попа­ла.

Шестой фильм это­го дня, кото­рый меня очень уди­вил, был пока­зан в про­грам­ме Кирил­ла Раз­ло­го­ва. “Стой пря­мо” — самый скан­даль­ный фильм послед­них Канн. Под кар­ти­ну дали вто­рой зал на 650 чело­век, пони­мая, что будет аншлаг. И вот на пер­вом ряду сидит, не огля­ды­ва­ясь Кирилл Раз­ло­гов, зал за его спи­ной запол­ня­ет­ся, потом, так же не обо­ра­чи­ва­ясь, он выхо­дит на сце­ну, что­бы пред­ста­вить фильм, эффект­но раз­во­ра­чи­ва­ет­ся и засты­ва­ет. Засты­ва­ет пото­му что в зале 120 чело­век. Фильм скан­даль­ный абсо­лют­но. Я уже гово­рил о про­бле­мах евро­пей­ских режис­се­ров. Так вот здесь нам пока­зы­ва­ют, что про­ис­хо­дит, когда режис­сер пре­сы­тил­ся.

Это фильм-схе­ма, кото­рый напи­сан абсо­лют­но боль­ным чело­ве­ком, кото­рый устал от меж­лич­ност­ных отно­ше­ний. В филь­ме все­го шесть пер­со­на­жей — он, она, ее отец, слу­чай­ный сосед, кото­рый выгля­дит как поклон­ник Led Zeppelin, но на самом деле слу­ша­ет Pink Floyd, еще рядом сто­рож­ка пси­хо­те­ра­пев­та, а еще рядом изда­тель и все эти люди всту­па­ют друг с дру­гом в сек­су­аль­ные отно­ше­ния, в самых неве­ро­ят­ных ком­би­на­ци­ях. И саое глав­ное это моти­ва­ция из-за кото­рой они всту­па­ют в эти отно­ше­ния. Умо­зри­тель­ная схе­ма, совер­шен­но без­жиз­нен­ное кино. Абсо­лют­но не ожи­дал тако­го каче­ства кар­ти­ны. Если это самый скан­даль­ный фильм Канн, то нуж­но менять про­грам­но­го дирек­то­ра канн­ско­го фести­ва­ля.