Самара Олега Мочалова

В Сама­ру дед при­е­хал в нача­ле 50‑х. Одно­вре­мен­но стро­ил и завод, и посе­лок. Сра­зу ска­зал: ника­ких бара­ков. Его руга­ли, он сто­ял на сво­ем и стро­ил капи­таль­ное жилье. «Ста­лин­ки» так назы­ва­е­мые. До сих пор сто­ят.

Как и дом на Сте­па­на Рази­на, 59, кото­рый постро­и­ли для руко­вод­ства заво­да и в одну из квар­тир кото­ро­го пере­еха­ла семья деда. Боль­ше года жили в гости­ни­це, а потом пере­еха­ли. Но дед там толь­ко ноче­вал. В семь утра – уже на Метал­лур­ге. И хоро­шо, если домой к вось­ми вече­ра воз­вра­тит­ся, чаще – к полу­но­чи, а то и зано­чу­ет на заво­де. Диван у него в каби­не­те на этот слу­чай сто­ял. Утром – пла­нер­ка и по цехам. Дед не был «каби­нет­ным дирек­то­ром».

Куй­бы­шев­ский метал­лур­ги­че­ский завод – не вся био­гра­фия деда. Он и в Под­мос­ко­вье рабо­тал на метал­лур­ги­че­ских пред­при­я­ти­ях, и в Каменск-Ураль­ске. Но наш он стро­ил. Это глав­ное дело его жиз­ни, кото­рая нача­лась в Кие­ве, где деда кре­сти­ли. В Кие­во-Шуляв­ской церк­ви.

Его отец был потом­ствен­ным Почет­ным граж­да­ни­ном Рос­сий­ской импе­рии. Но дед по понят­ным при­чи­нам не акцен­ти­ро­вал на этом вни­ма­ния, в анке­тах писал, что роди­те­ли – слу­жа­щие.

Мочалов Олег Дмитриевич – ректор СГСПУ, профессор, доктор исторических наук, почетный работник высшего профессионального образования РФ. Автор более 130 научных и учебно-методических работ. Участник и организатор многочисленных археологических экспедиций на территории Самарской области. Организатор нескольких крупных всероссийских археологических конференций.

***

Я в 72‑м родил­ся. А в 79‑м дед вышел на пен­сию. Заво­да не остав­лял, рабо­тал кон­суль­тан­том. А при­мер­но за год до пен­сии повез меня на завод. Пом­ню, зашли в каби­нет деда. Потом он повел меня в гараж, где сто­я­ли слу­жеб­ные лег­ко­вуш­ки. У деда была чер­ная «Вол­га» и дол­гие годы – один и тот же води­тель: участ­ник вой­ны, артил­ле­рист Алек­сей Ива­но­вич Попов.

Гараж и каби­нет – это все, что я пом­ню из той поезд­ки. Была еще одна, не очень-то радост­ная. Маль­чиш­кой я на Метал­лур­ге лечил­ся. Что-то эле­мен­тар­ное, но у деда пра­ви­ло: чуть кто забо­лел – тут же в боль­ни­цу. А у заво­да же своя, где дед собрал луч­ших вра­чей. Я не знаю, как там сей­час. Да и нет того заво­да. Дру­гое пред­при­я­тие, дру­гие хозя­е­ва…

Что до дома на Сте­па­на Рази­на, то это, по сути, мой вто­рой дом. Празд­ни­ки, дни рож­де­ния. Если роди­те­ли уез­жа­ют в отпуск, то и на месяц сда­дут меня дедуш­ке с бабуш­кой.

Жили они аске­тич­но. Три вой­ны, рево­лю­ция, раз­ру­ха. Горя хлеб­ну­ли, как гово­рит­ся, цену копей­ке зна­ли, и жизнь без рос­ко­шеств была для них нор­мой. Так тогда жили мно­гие. Боль­шин­ство.

Мари­на Игна­тьев­на зва­ли бабуш­ку. Вооб­ще-то она Мари­на Иок­ин­фов­на. Труд­ное для про­из­но­ше­ния отче­ство. Или что­бы скрыть про­ис­хож­де­ние. Она с Ура­ла. Из ста­ро­об­ряд­че­ско­го рода, из купе­че­ской семьи Лош­ка­ре­вых. Ее отец слу­жил в армии Кол­ча­ка и был рас­стре­лян боль­ше­ви­ка­ми. В Ниж­нем Таги­ле до сих пор сохра­нил­ся его дом. Но мы тому дому уже никто.

Дед – чело­век с убеж­де­ни­я­ми. Ком­му­нист. Насто­я­щий. Верил в эту идею. Мы же и об этом с ним гово­ри­ли. Я под­рос, ему уже не надо было каж­дый день уез­жать на завод, и мы мно­го вре­ме­ни про­во­ди­ли вме­сте. Летом в мои школь­ные годы так и не рас­ста­ва­лись. Все лето – на даче.

***

9‑я про­се­ка, 5‑я линия. Чуть выше сана­то­рия «Самар­ский». Рай­он, где сни­ма­ли фильм «Тимур и его коман­да». Я и сей­час там каж­дое лето. И живу в том же самом дере­вян­ном засып­ном доме 40-го года построй­ки.

Дед купил его в 61‑м. При Хру­ще­ве боль­шие участ­ки, что­бы не поощ­рять «част­но­соб­ствен­ни­че­ские инстинк­ты», нача­ли резать на «шести­сот­ки». Но деду оста­ви­ли девять. Дирек­тор про­мыш­лен­но­го гиган­та, мини­стры на даче быва­ют. У деда на даче был теле­фон. Зво­нить при­хо­ди­ли со всей окру­ги. И кто-то обя­за­тель­но про­сил: «А мож­но на ваш пруд с кара­ся­ми посмот­реть?» Бабуш­ка под­во­ди­ла к боч­ке с водой: «Вот, – гово­ри­ла, – дру­гих пру­дов нет».

Но то, что дед был рыбак, это прав­да. Заяд­лый. Сво­е­го кате­ра дед не имел, рыба­чил с завод­ско­го. При тур­ба­зе был. Дед же тур­ба­зу постро­ил для завод­чан. На волж­ском ост­ро­ве в рай­оне Вин­тая. «Сосен­ки». Она и сей­час есть, эта тур­ба­за, но уже дав­но част­ная. А тогда при­над­ле­жа­ла Метал­лур­гу, за дедом закреп­лен был домик, и он туда выез­жал на неде­лю, на две. Ино­гда и меня брал.

В три утра будит, берешь при­корм – и в четы­ре уже на яме. Бро­са­ешь яко­ря, запус­ка­ешь дон­ки – и пока клев не кон­чит­ся. Кило­грам­ма по пол­то­ра, быва­ло, леща вытя­ги­ва­ли. На хищ­ни­ка тоже дед любил ходить со спин­нин­гом. На суда­ка, на щуку.

Послед­ние лет пять жиз­ни он уже был не так акти­вен: здо­ро­вье не поз­во­ля­ло. Но увлек­ла кни­га [«Река моей жиз­ни». – Ред.]. Пись­мен­ный стол, пач­ка листов, руч­ка. Евге­ний Аста­хов помо­гал ему с литоб­ра­бот­кой. А со мной дед сове­то­вал­ся по пово­ду оформ­ле­ния.

***

Он умер 16 янва­ря 1988 года. В нача­ле 90‑х на фаса­де Двор­ца куль­ту­ры метал­лур­гов [с 2001-го пло­щадь перед Двор­цом носит имя Пав­ла Моча­ло­ва. – Ред.] откры­ва­ли мемо­ри­аль­ную дос­ку с его баре­лье­фом. При­гла­си­ли меня. И на сто­ле­тие деда меня при­гла­ша­ли в 2009‑м. А потом как-то не дово­ди­лось на Метал­лур­ге бывать.

Я живу в Ста­ром горо­де. Вна­ча­ле жили у мое­го деда по мами­ной линии Ива­на Сер­ге­е­ви­ча Вол­ко­ва, рек­то­ра тех­ни­че­ско­го уни­вер­си­те­та с 68-го по 75‑й. А до это­го он руко­во­дил Домом свя­зи. В вой­ну рабо­тал в Радио­цен­тре, зани­мал один из высо­ких инже­нер­ных постов. Дом на углу Улья­нов­ской и Моло­до­гвар­дей­ской. Мага­зин «Жигу­ли» в этом доме был.

Потом роди­те­ли полу­чи­ли квар­ти­ру в доме про­тив губерн­ской думы. Типич­ная «хру­щев­ка», но в одном из кра­си­вей­ших мест горо­да. Жили мы там до мос­ков­ской Олим­пи­а­ды. А в авгу­сте 80-го пере­еха­ли в девя­ти­этаж­ку, на пер­вом эта­же кото­рой был тогда Дом меди­цин­ской кни­ги. Галак­ти­о­нов­ская, 130. Я до сих пор там.

Сосе­ди? Неф­тя­ни­ки рядо­вые, рядо­вые инже­не­ры, пре­по­да­ва­те­ли. Еще в одном доме наше­го дво­ра жил один из осно­ва­те­лей физи­ко-мате­ма­ти­че­ской шко­лы наше­го уни­вер­си­те­та Лео­нид Ива­но­вич Кош­кин. А в доме, фасад кото­ро­го выхо­дит на Моло­до­гвар­дей­скую, жили гене­ра­лы. Его постро­и­ли в 75‑м году спе­ци­аль­но для воен­ных. В «гене­раль­ском» доме дет­ское кафе было, «Сказ­ка». На Галак­ти­о­нов­ской была кули­на­рия, и маль­чиш­кой я бегал туда за тестом. За моло­ком ходил на Садо­вую. Сей­час там малень­кий, но очень доро­гой ресто­ран­чик.

***

И дет­ство мое, и отро­че­ство – это Самар­ская пло­щадь и окрест­но­сти. Дет­сад в «Шан­хае». Длин­ный такой дом про­тив Двор­ца спор­та. Учил­ся воз­ле пожар­ной части в 81‑й шко­ле. Очень пест­рые клас­сы по соста­ву уче­ни­ков. Дере­вян­ная Сама­ра, а рядом – элит­ные по тем вре­ме­нам «ста­лин­ки» Самар­ской пло­ща­ди, в клас­сах – и буду­щие ака­де­ми­ки, и буду­щие уго­лов­ни­ки. Но в целом шко­ла силь­ная. Во вся­ком слу­чае, в мое вре­мя она была такой. Дирек­тор – Иосиф Миро­но­вич Кар­лин­ский, и он шко­лу дер­жал.

Кино­те­атр мое­го дет­ства – «Пер­во­май­ский». Утрен­ний сеанс (10 копе­ек – дет­ский билет) по выход­ным, а по буд­ням, быва­ло, и урок ради кино про­гу­ля­ешь, чего скры­вать.

Люби­мое место про­гу­лок – пустырь, на кото­ром теперь Дом пра­ви­тель­ства. На моих гла­зах стро­ил­ся. Инфек­ци­он­ной боль­ни­цы, кото­рая там была, я уже не застал.

Тогда я еще не знал, что на этом месте была сто­ян­ка эпо­хи палео­ли­та. Самый древ­ний архео­ло­ги­че­ский памят­ник самар­ско­го Повол­жья.

***

Обна­ру­жи­ли этот памят­ник в 20‑х годах, когда на Вос­кре­сен­ском спус­ке рыли кот­ло­ван под ту самую инфек­ци­он­ную боль­ни­цу. Вос­кре­сен­ский – от име­ни церк­ви, кото­рая сто­я­ла на месте скве­ра Самар­ской пло­ща­ди.

Вокруг церк­ви шумел базар, начи­на­ют стро­ить боль­ни­цу и обна­ру­жи­ва­ют сто­ян­ку древ­не­го чело­ве­ка, а потом еще две – в устье Пост­ни­ко­ва овра­га и там, где сей­час Заго­род­ный парк.

В дои­сто­ри­че­ские вре­ме­на в наших местах было Хва­лын­ское море, макуш­ки Жигу­лев­ских гор были ост­ро­ва­ми. Но за 50 тысяч лет до нашей эры здесь уже жили люди. А в 20‑е годы ХХ века из Пет­ро­гра­да сюда при­е­ха­ла про­фес­сор Вера Вла­ди­ми­ров­на Гольм­стен и десять лет вела рас­коп­ки на тер­ри­то­рии Сама­ры и Самар­ской луки. Сот­ни архео­ло­ги­че­ских нахо­док.

А теперь здесь живем мы. И хотя инте­рес­но­го в архео­ло­ги­че­ском смыс­ле в Сама­ре уже мало оста­лось: город очень плот­но застро­ен – откры­тия всё же слу­ча­ют­ся. Три года назад наш педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет начал рас­коп­ки на Хлеб­ной пло­ща­ди. В рай­оне трам­вай­но­го коль­ца. Копа­ли, ори­ен­ти­ру­ясь на чер­те­жи XVI, XVII и XVIII веков, и на глу­бине шести мет­ров обна­ру­жи­ли остан­ки сру­бо­вых стро­е­ний и вымо­щен­ных брев­на­ми дорог. И есть все осно­ва­ния пола­гать, что это остан­ки кре­пост­ной сте­ны вре­мен Пет­ра I, когда после оче­ред­но­го пожа­ра Сама­ра зано­во стро­и­ла жилье и укре­пи­тель­ные соору­же­ния.

Это были пер­вые с 20‑х годов рас­коп­ки в цен­тре Сама­ры. И это были неболь­шие рас­коп­ки. Объ­ект закон­сер­ви­ро­ван. Как толь­ко появит­ся финан­со­вая воз­мож­ность, мы, конеч­но же, рабо­ту про­дол­жим.

Запи­са­ла Свет­ла­на ВНУКОВА

Член Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии, «Золо­тое перо губер­нии».

Фото из семей­но­го архи­ва Моча­ло­вых

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 7 (115), 2017, Апрель