Война, смута и ненастье — три главные книги марта

Вой­на

Арка­дий Баб­чен­ко

Чест­но, страш­но, навсе­гда. Вой­ны в жиз­ни Арка­дия очень мно­го и все, кто чита­ет его репор­та­жи, при­мер­но пони­ма­ют, о чем и как эта кни­га. Но, надо ска­зать, к чести Арка­дия, он пре­вос­хо­дит уро­вень даже самой луч­шей воен­ной жур­на­ли­сти­ки и созда­ет живую про­зу, дро­жа­щую то ли от стра­ха, то ли от напря­же­ния. Сам автор опре­де­ля­ет эту кни­гу не как лите­ра­ту­ру, а как фор­му тера­пии. И там, конеч­но, про дру­гую, вро­де бы, вой­ну, но, судя по ново­стям, воз­мож­но, вой­на эта еще не нача­лась. И такой смысл покры­ва­ет кни­гу Баб­чен­ко тол­стым лип­ким сло­ем, чер­ным, как вой­на.

Нена­стье

Алек­сей Ива­нов

Глав­ный спе­ци­а­лист по ураль­ской мифо­ло­гии и про­пи­ва­нию гло­бу­сов, ураль­ский титан и не самая новая, но все же надеж­да рус­ской лите­ра­ту­ры, а может и клас­сик уже живой. Всем хорош Алек­сей Ива­нов и кни­гу напи­сал пра­виль­ную — про внут­рен­нее нена­стье в душах у афган­ских вете­ра­нов. То ли бан­ди­тизм, то ли поиск спра­вед­ли­во­сти. Похо­жие сюже­ты нам часто пока­зы­ва­ют из раз­ных народ­ных рес­пуб­лик, но Ива­нов не пре­сту­па­ет чер­ту, не гре­шит «репор­таж­кой» и созда­ет мощ­ное полот­но, в кото­ром чело­век — все­го лишь щеп­ка, попав­шая в нена­стье, и возо­мнив­шая о себе, что она может дове­рять и даже дове­рить­ся дру­гой такой щеп­ке-душе. И фак­ту­ра под­хо­дя­щая — геро­и­че­ски-кри­ми­наль­ная. Вот так и вете­ра­ны-афган­цы шаг­ну­ли в боль­шую лите­ра­ту­ру.

Не чужая сму­та. Один день — один год

Захар При­ле­пин

«Это уже слу­ча­лось с нами! Это не в пер­вый раз!» — пре­ду­пре­жда­ет нас писа­тель При­ле­пин в сво­ем сбор­ни­ке почти фрон­то­вой пуб­ли­ци­сти­ки. И при­во­дит при­ме­ры из исто­рии недав­ней и тыся­че­лет­ней, про­во­дит мощ­ные и неоспо­ри­мые ана­ло­гии с соб­ствен­ны­ми ярки­ми впе­чат­ле­ни­я­ми от поез­док по Ново­рос­сии. И пыш­ные фра­зы: я смот­рю на мир гла­за­ми того наро­да, к кото­ро­му имею сча­стье при­над­ле­жать. Кни­га, конеч­но, про Укра­и­ну, но боль­ше, конеч­но, про При­ле­пи­на. Учи­ты­вая, что он дей­стви­тель­но боль­шой писа­тель, мета­мор­фо­за из авто­ра «Сань­кя» в ново­го Илью Эрен­бур­га, и в самом деле мно­гое объ­яс­ня­ет в нашем наци­о­наль­ном само­со­зна­нии. Пре­крас­ное под­твер­жде­ние идеи о том, что един­ствен­ная миро­вая цен­ность, кото­рую Рос­сия исправ­но про­из­во­дит неза­ви­си­мо ни от чего — это куль­ту­ра и ее про­из­ве­де­ния. Хотя, конеч­но, Калаш­ни­ков тоже попу­ля­рен.