Сегодня должен был выйти в прокат фильм «№ 44» с любимым Самкультом Гэри Олдменом в одной из главных ролей. Но не выйдет. Не беремся судить, насколько фильм очерняет. Ведь фильма мы в кинотеатрах не увидим, хотя реклама его до сих пор украшает стартовую Кинопоиска. Вместо фильма, прокат которого не впрямую, но запрещен, появилось личное обращение г. Мединского. Самкульт настоятельно рекомендует прочитать этот текст — уникальный документ нашей эпохи. Он дает представление о том, с кем имеет дело русская культура и чего нам ждать в будущем.
Заявление Министра культуры РФ В.Р.Мединского
К отзыву прокатной заявки фильма «№ 44»
Я высоко ценю решение прокатной компании «ЦПШ» («Централ Партнершип») об отзыве заявки на получение прокатного удостоверения для фильма «№ 44» (в оригинале «Ребенок номер 44», производство США, кинокомпании Lionsgate).
Важно, что по этому вопросу позиции министерства и коммерческого предприятия совпали.
Повторю главное из нашего совместного с «ЦПШ» заявления: такие фильмы, как «№ 44», не должны выходить в нашей стране в массовый кинопрокат, зарабатывая на нашем кинозрителе, ни в год 70-летия Победы, ни когда бы то ни было еще.
Кратко о фильме. Главные действующие лица — советские солдаты, водрузившие Знамя Победы над Рейхстагом, а потом работающие… следователями МГБ (в качестве прототипов угадываются Герои Советского Союза Михаил Егоров и Мелитон Кантария). В фильме есть все что положено: Сталин устроил «голодомор» специально для Украины и убивает по 25 тысяч человек в день; голодающие дети, как вспоминают герои, поедают своих ослабевших одноклассников; в СССР запрещается расследовать уголовные преступления, потому что «у нас нет убийств, они есть только при капитализме»; советские солдаты-мародеры с пятью трофейными часами на запястьях; кровавые упыри с офицерскими погонами армии-победительницы и звездами героев расстреливают сограждан, соседей, друг друга и особенно геев (!) во дворах, на улице, в служебных кабинетах и просто мимоходом, на глазах их детей, «чтобы преподать урок»; запуганные советские женщины там отдаются советским же офицерам из страха, что за отказ их тут же отправят, «как принято», — в ГУЛАГ.
Не страна, а Мордор, с физически и морально неполноценными недочеловеками, кровавое месиво в кадре из каких-то орков и упырей — вот в такой стране происходит действие фильма от 30‑х до 50‑х годов ХХ века. Так показана наша страна — та самая, которая только что победила в Великой войне, вырвалась в число мировых лидеров и вот-вот запустит первого человека в космос.
Скажу сразу: дело не столько в конкретном фильме — американские кинематографисты могут самовыражаться, как им заблагорассудится.
Нам до того, в общем-то, дела мало.
Принципиально то, что мы должны наконец поставить точку в череде бесконечных шизофренических рефлексий о самих себе.
То, что в самый канун 70-летия Великой Победы нам как само собой разумеющееся суют, иного слова не подберу, нечто «вот этакое», — этот факт сам по себе вынуждает обратить внимание на две важные вещи.
Первое.
Я очень не хочу, чтобы объяснение решения о прокате фильма «№ 44» сводилось, как обычно, только к «стремлению не поранить чувства ветеранов».
За этой удобной формулой — «из уважения к ветеранам» — мне всегда виделась лицемерная попытка нас — сегодняшних — увернуться от самостоятельных решений.
Опять переложить ответственность на плечи наших стариков.
Хватит.
Семьдесят лет прошло. Семьдесят! Четвертое поколение сменяется.
Наши ветераны — и павшие, и те, увы, последние — слава богу, живущие сегодня, — уже сделали для своей страны все. Все, что возможно.
И все, что невозможно, — тоже сделали.
Мы до сих пор живем в той стране, которую они отстроили и отстояли.
Они жили и они умирали для нас — от первого погибшего 22 июня 1941-го пограничника до всех звездных маршалов.
Сколько можно прятаться в принятии решений за их спинами?
Хватит юлить и лицемерить. Наши ветераны нам уже ничего не должны.
Мы лишь унаследовали — и весьма небрежно — легенду, которую создало Поколение Победителей.
И сегодня мы сами делаем историю России, которая будет после нас.
И сами должны отвечать за свои поступки.
Второе.
Руководство «ЦПШ» приняло свое решение по итогам финального просмотра, буквально в последний момент. Фильм должен был завтра выйти в российский прокат, он прошел всю предпрокатную технологическую цепочку — перевод, озвучку, пресс-показ, рекламную кампанию. И на каждом звене этой цепочки с ним имели дело наши люди. Наши сограждане. Современные, образованные, профессиональные люди.
И «это кино» никого не задело! Как? Почему это могло случиться?
Почему для каждого из этих десятков, а может, сотен человек содержание этого «произведения искусства» оказалось в порядке вещей?
В конце концов, просто бизнес? Просто служебные обязанности?
Боюсь, это тот самый случай, когда «мы думали, что достигли дна, но тут снизу постучали».
Но этого дна мы достигли сами. Мы сами смирились с тем, что вдыхаем, пьем отраву о своей истории и о своей стране — и убедительно, — и добровольно себе объясняем, что это и есть воздух, это и есть вода. Что это и есть божья роса.
Это мы сами соглашаемся с ложью и клеветой. Это мы сами наснимали фильмов серии «сволочи из штрафбатов». Это мы сами, по доброй воле решили, что удобнее сверять свое понимание собственной истории с политическими интригами давно минувших дней. С дикими шаблонами, принятыми в иных культурных пространствах.
Это мы озабочены, чтобы наши представления о самих себе непременно были угодны «цивилизованному человечеству».
Позволю себе напомнить: это «цивилизованное человечество» является сегодня цивилизованным ровно и исключительно в той степени, в какой его принудили остаться цивилизованным советский солдат и советский народ в 1945‑м.
Пора наконец-то сформулировать свое собственное представление о самих себе как наследниках великой, уникальной российской цивилизации.
Внятно, канонически, без блудливого спотыкания о «трудные вопросы истории» и бессодержательных рефлексий. Сегодня, в год 70-летия главного события в истории XX века.
Без этого нас сомнут. Или мы будем иметь свое историческое и, соответственно, будущее самоопределение — или нас «самоопределят» без нашего участия.
Мы — на примере наших соседей и братьев — видим как.
И с чего-то надо начинать. Прямо сегодня.
