Андрей Рымарь (филолог, музейщик, буддист) отправился на обучение в США и делится своими первыми музейными впечатлениями в Фейсбуке.
Наконец-то я могу сказать, что увидел в музее что-то, чего никогда не видел)). Если бы у американских музейщиков было бы дурацкое требование в названии музея определять его тип, то Бруклинский музей назвался бы, наверное, «Музей всего, что только есть во Вселенной».
Создателей точно вдохновлял Борхес – не столько его «Вавилонская библиотека», сколько, например, его древнекитайские классификации. «Животные делятся на: а) принадлежащих императору; б) набальзамированных; в) прирученных….. к) бесчисленных… н) только что разбивших цветочную вазу»… И т.п. В общем, тут есть ВСЕ.
И лев лежит рядом с агнцем, паровой котел рядом с картиной Рембрандта, китайская коробка для булавок — рядом с инсталляцией радикальной феминистки. Конечно, на самом деле ВСЁ ограничено тем, что хоть как-то можно связать со словами «искусство» и «дизайн», но так ведь история именно о том, что любая вещь, помещенная в музей, хоть живая трава, хоть мусорный контейнер, становятся «искусством» и «дизайном». Конечно, самые абсурдные сочетания продуманы и обоснованы в подробнейших этикетках, но это как ехать на американской горке – все рассчитано и измерено, но голова-то все равно идет кругом.
В общем, ты блуждаешь по огромному многоэтажному неоклассицистическому зданию, которое еще и круглое в плане, так что бродить можно вечно, и, например, на втором этаже можешь случайно обнаружить что-то похожее на внутренний двор гигантского римского палаццо, спроектированного архитектором, обчитавшимся Льюиса Кэрролла, а оттуда вынырнуть в галерею современного искусства, и в ней сразу за растущим из рояля баобабом будет выставка кресел 18-го века, а дальше ты найдешь прорубленное в стене окошко, за которым увидишь воссозданную в натуральный размер комнату какого-то южного плантатора. Стол накрыт и горят свечи, плед на кресле ждет хозяина – и этот эффект окна, в которое ты заглянул, но не можешь войти, бьет как-то лучше, чем если бы мы оказались внутри. А потом будут еще окна во дворцы, хижины и квартиры, возникающие в самых неожиданных местах – и ты поймешь, что одна лишь высота потолка уже может многое сказать об эпохе и ее обитателях.
И, если говорить про образовательный эффект, все это работает со зверской эффективностью. Вот как объяснить, человеку, например, про миромоделирующие функции искусства и дизайна? А повесить на одной стене надерганных из разных эпох и стран картин, а напротив них – коллекцию зеркал всех времен и народов. И ты увидишь, что твои отражения в них такие же разные, как и картины. Или вот еще элементарный, но безумно эффектный прием: ты читаешь на плакате «Выставка называется так-то, она о том-то». А через несколько метров встречаешь другой плакат, который выставку называет и объясняет по-другому. В общем, какая-то «открылась бездна, звезд полна…»
