Александр Хинштейн: «Для меня Самара не чужая»

Интер­вью с Алек­сан­дром Евсе­е­ви­чем было запи­са­но 3 декаб­ря, за несколь­ко дней до назна­че­ния депу­та­та Гос­ду­мы губер­на­то­ром Кур­ской обла­сти. Из раз­го­во­ра ста­ло понят­но, что сде­ла­но уже мно­гое, но пред­сто­ит еще боль­ше рабо­ты по сохра­не­нию куль­тур­но­го насле­дия Сама­ры и под­держ­ки про­ек­та исто­ри­че­ско­го посе­ле­ния. По сути, это интер­вью обо­зна­ча­ет век­тор рабо­ты и ста­но­вит­ся в опре­де­лен­ным смыс­ле настав­ле­ни­ем тем, от кого сего­дня зави­сит раз­ви­тие наше­го реги­о­на.

Поче­му вы столь­ко вни­ма­ния уде­ля­е­те теме куль­ту­ры в Самар­ской обла­сти? Очень часто имен­но ваше имя свя­за­но с темой музеев, вос­ста­нов­ле­ни­ем памят­ни­ков и исто­ри­че­ским посе­ле­ни­ем.

Пото­му что дол­гие годы я был чле­ном проф­со­ю­за работ­ни­ков куль­ту­ры. А если гово­рить серьез­но, то пото­му что в Сама­ре и в Самар­ской обла­сти в этом есть огром­ная потреб­ность. Состо­я­ние наших памят­ни­ков ужа­са­ю­щее. Самар­ский и Ленин­ский рай­он — мои изби­ра­тель­ные окру­га, поэто­му я, без­услов­но, крайне заин­те­ре­со­ван, что­бы наве­сти здесь поря­док.

С каки­ми наи­бо­лее посто­ян­ны­ми про­бле­ма­ми вы стал­ки­ва­е­тесь в сво­их ини­ци­а­ти­вах по вос­ста­нов­ле­нию архи­тек­тур­ных объ­ек­тов?

День­ги, кото­рых не хва­та­ет.

Недав­но была запу­ще­на про­грам­ма льгот­но­го кре­ди­то­ва­ния про­ек­тов по сохра­не­нию объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия. Как это про­грам­ма может помочь Сама­ре?

Она уже помо­га­ет Сама­ре, пото­му что три забро­шен­ных, неис­поль­зу­е­мых и нахо­дя­щих­ся в неудо­вле­тво­ри­тель­ном состо­я­нии памят­ни­ка вклю­че­ны в пилот­ный про­ект. Мы с вами раз­го­ва­ри­ва­ем, и как раз сей­час доку­мен­ты выно­сят­ся на Пра­ви­тель­ствен­ную комис­сию, что­бы даль­ше эти объ­ек­ты мож­но было выстав­лять на тор­ги через «Дом РФ». Изна­чаль­но в пилот­ном про­ек­те было семь реги­о­нов, но после того, как я под­клю­чил­ся к этой рабо­те, туда вошла и Самар­ская область. В общей слож­но­сти, это 24 объ­ек­та — по 3 на каж­дой реги­он.
Нам нуж­но про­ве­сти этот пилот, что­бы уви­деть про­бле­мы, слож­но­сти, шеро­хо­ва­то­сти, затем все отре­гу­ли­ро­вать. Зада­ча, постав­лен­ная Пре­зи­ден­том — до 2030 года вклю­чить в про­ект не менее 1000 зда­ний. Рабо­тать это будет по несколь­ким прин­ци­пам. Пер­вое — это льгот­ная став­ка: госу­дар­ство будет рефи­нан­си­ро­вать, то есть, ком­пен­си­ро­вать затра­ты инве­сто­ру. Вто­рое — это воз­мож­ность полу­че­ния ком­пен­са­ци­он­ной пло­щад­ки. Это тот же путь, по кото­ро­му мы шли для реше­ния про­бле­мы обма­ну­тых доль­щи­ков. Давай­те услов­но пред­ста­вим, что не госу­дар­ство при­шло вос­ста­нав­ли­вать самар­скую фаб­ри­ку-кух­ню, а инве­стор. Понят­но, что ему отбить эти затра­ты будет невоз­мож­но. Зна­чит, нуж­но дать воз­мож­ность инве­сто­ру эти затра­ты мини­ми­зи­ро­вать. За счет чего? Преду­смат­ри­ва­ет­ся выде­ле­ние льгот­ной или бес­плат­ной арен­ды инве­сти­ци­он­но при­вле­ка­тель­ных участ­ков. Но при этом инве­стор обя­зан вос­ста­но­вить памят­ник, кото­рый он берет.

Я рас­счи­ты­ваю, что этот меха­низм даст свои резуль­та­ты. Тыся­ча объ­ек­тов по стране — это очень-очень мно­го, хотя, конеч­но, не реша­ет про­бле­му цели­ком. У нас при­мер­но 108 тысяч объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия — имен­но зда­ний, соору­же­ний, объ­ек­тов. По раз­ным оцен­кам из них от 20 до 35% нахо­дят­ся в неудо­вле­тво­ри­тель­ном состо­я­нии. Полу­ча­ет­ся нам нуж­но при­ве­сти в поря­док 20 – 30 тысяч зда­ний. Это очень боль­шая и серьез­ная рабо­та. В Самар­ской обла­сти она сто­ит осо­бен­но ост­ро, пото­му что здесь, к сожа­ле­нию, систем­ной рабо­ты не велось. Но с при­хо­дом ново­го руко­во­ди­те­ля, кото­рый дей­стви­тель­но повер­нул­ся лицом к людям и их про­бле­мам, в сохра­не­нии исто­ри­че­ско­го насле­дия ситу­а­ция нача­ла раз­во­ра­чи­вать­ся совер­шен­но по-дру­го­му.

Исто­ри­че­ское посе­ле­ние: на какой ста­дии сей­час этот про­ект, смо­жет ста­рый город вос­ста­но­вить свой образ?

Конеч­но смо­жет. Я в это верю. Если бы не верил, этим бы столь­ко лет не зани­мал­ся. Доку­мен­ты гото­вы. Сей­час у нас на согла­со­ва­нии в Мини­стер­стве куль­ту­ры Рос­сии нахо­дит­ся про­ект «Объ­еди­нен­ной зоны охра­ны». Мы ждем, когда его утвер­дят, так как это клю­че­вой доку­мент.

Была про­бле­ма, свя­зан­ная с не исклю­че­ни­ем цен­ных гра­до­фор­ми­ру­ю­щих объ­ек­тов (ЦГФО) из переч­ня ава­рий­ных. Несколь­ко недель назад мы вме­сте с гра­до­за­щит­ни­ка­ми встре­ча­лись с гла­вой горо­да и все реше­ния были при­ня­ты, все спис­ки скор­рек­ти­ро­ва­ны. У нас теперь нет угро­зы, что зда­ния ЦГФО будут про­да­ны под снос.

Я рас­счи­ты­ваю на то, что весь пакет доку­мен­тов по исто­ри­че­ско­му посе­ле­нию пол­но­стью будет утвер­жден в нача­ле 2025 года. Но это, конеч­но, не реше­ние про­бле­мы само по себе, а толь­ко его осно­ва. Ниче­го кро­ме воз­му­ще­ния пове­де­ние преж­них вла­стей по это­му вопро­су не вызы­ва­ет. Напом­ню, в декаб­ре 2019 года Поста­нов­ле­ние пра­ви­тель­ства Самар­ской обла­сти о при­зна­ние ста­ту­са исто­ри­че­ско­го посе­ле­ния было при­ня­то. Сей­час на дво­ре декабрь 2024-го года. Про­шло 5 лет. Спи­сок цен­ных гра­до­фор­ми­ру­ю­щих объ­ек­тов на сто­ле у пред­се­да­те­ля пра­ви­тель­ства лежал пол­то­ра года и он его не под­пи­сы­вал. И мне понят­но, поче­му. Пото­му что преды­ду­щие вла­сти дей­ство­ва­ли не в инте­ре­сах горо­жан и исто­ри­че­ско­го насле­дия. По-преж­не­му застрой­щи­ки пыта­лись захо­дить за полу­че­ни­ем откло­не­ний на стро­и­тель­ство от пре­дель­ных пара­мет­ров, высот­но­сти, плот­но­сти. Чест­но гово­ря, я до сих пор не пони­маю, как мне уда­лось в 2019 году убе­дить Аза­ро­ва в необ­хо­ди­мо­сти при­ня­тия ста­ту­са исто­ри­че­ско­го посе­ле­ния. Хоро­шо, что это про­изо­шло. Хотя сей­час ста­тус посе­ле­ния реги­о­наль­ный, я думаю, что мы вер­нем­ся к раз­го­во­ру о том, что­бы при­дать ему феде­раль­ный уро­вень, но это долж­но быть реше­ние губер­на­то­ра. Феде­раль­ный ста­тус нам даст воз­мож­ность пре­тен­до­вать на допол­ни­тель­ную под­держ­ку из цен­тра.
Я воз­ла­гаю боль­шие надеж­ды на ново­го пока еще испол­ня­ю­ще­го обя­зан­но­сти гла­ву горо­да. Он рабо­тал в Иркут­ске и Дзер­жин­ске, где есть инте­рес­ный опыт по сохра­не­нию исто­ри­че­ско­го насле­дия. Понят­но, что Дзер­жинск и Сама­ра несо­по­ста­ви­мы по мас­шта­бу, и я не пыта­юсь ника­ким обра­зом про­во­дить парал­ле­ли, но очень важ­но, когда у чело­ве­ка есть кон­крет­ный опыт и кон­крет­ный при­мер.

Пред­сто­ит боль­шая рабо­та, необ­хо­ди­мо опре­де­лить­ся с фор­ма­том, как будет управ­лять­ся исто­ри­че­ское посе­ле­ние. Мало толь­ко отре­ста­ври­ро­вать зда­ния и дома. Надо пол­но­стью модер­ни­зи­ро­вать всю ком­му­наль­ную инже­нер­ную инфра­струк­ту­ру, а это огром­ные затра­ты. Но без это­го мы нику­да не пой­дем, ина­че эко­но­ми­ки не будет от сло­ва совсем.

Надо при­ве­сти в поря­док Реч­порт и вовлечь в обо­рот «стрел­ку». Я под­дер­жи­ваю пред­ло­же­ние губер­на­то­ра о про­ве­де­нии кон­кур­са. Я сам в 2012 году эту тер­ри­то­рию выби­вал из феде­раль­ной соб­ствен­но­сти под стро­и­тель­ство ста­ди­о­на. Попыт­ки преды­ду­щих вла­стей отдать это все ком­мер­че­ским застрой­щи­кам я пре­се­кал, пре­ду­пре­ждая о том, что в про­тив­ном слу­чае я ини­ци­и­рую про­цесс воз­вра­та этих участ­ков в феде­раль­ную соб­ствен­ность. Пото­му что мы заби­ра­ли зем­лю из Роси­му­ще­ства не для того, что­бы кто-то набил кар­ман, а для того, что­бы выпол­нить гос­функ­цию. Реч­вок­зал это реч­ные воро­та горо­да, кото­рые нахо­дят­ся в про­сто ужа­са­ю­щем состо­я­нии. Еще необ­хо­ди­мо бла­го­устро­ить тер­ри­то­рию желез­но­до­рож­но­го вок­за­ла, хотя она и не вхо­дит в чер­ту исто­ри­че­ско­го посе­ле­ния, Я пред­став­ляю себе чув­ства и мыс­ли людей, кото­рые пер­вый раз ока­зы­ва­ют­ся в Сама­ре по «желез­ке» или по воде. Что они видят? Какие у них пер­вые мыс­ли и чув­ства? Куда они при­е­ха­ли? Это что «город-курорт 21 века»? Боль­шой путь нам пред­сто­ит прой­ти, но я верю в то, что мы дой­дем до глав­ной цели.

По Эле­ва­то­ру уже выиг­ран пер­вый суд. На ваш взгляд, что помо­жет Эле­ва­то­ру стать новым цен­тром при­тя­же­ния — что там долж­но быть?

Мы и рань­ше гово­ри­ли, в том чис­ле и с соб­ствен­ни­ком зда­ния, о суще­ство­ва­нии в дру­гих реги­о­нах и дру­гих стра­нах про­ек­тов по при­спо­соб­ле­нию подоб­ных объ­ек­тов. Понят­но, что это не деше­вое удо­воль­ствие. Ска­жу чест­но, что сего­дня реше­ний о том, что будет в Эле­ва­то­ре, нет по раз­ным при­чи­нам. Он нахо­дит­ся в част­ной соб­ствен­но­сти, и то, что сей­час он будет вклю­чен в реестр объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия, не озна­ча­ет, что соб­ствен­ник обя­зан будет из него что-то сде­лать. Надо думать, чем его напол­нять. Зда­ние нахо­дит­ся в очень уста­лом состо­я­нии. Я туда выез­жал не еди­но­жды. С ним при­дет­ся пово­зить­ся, и это будет про­бле­ма послож­нее, чем фаб­ри­ка-кух­ня, пото­му что с ней мы изна­чаль­но пони­ма­ли, какой функ­ци­о­нал в ней бы не был, там будет жизнь. А что делать с Эле­ва­то­ром? Там све­та прак­ти­че­ски нет. Общая пло­щадь внут­ри тоже очень неболь­шая. Но самое глав­ное реше­но — Эле­ва­тор спа­сен. Я это­му рад, пото­му что это дей­стви­тель­но очень важ­ный для мно­гих самар­цев объ­ект. Эле­ва­тор это архи­тек­тур­ная доми­нан­та «стрел­ки», и один из сим­во­лов горо­да. И здесь я бла­го­да­рен губер­на­то­ру Вяче­сла­ву Федо­ри­ще­ву за то, что он с пер­во­го же меся­ца сво­ей рабо­ты в реги­оне обра­тил на это вни­ма­ние.

Про­шло пол­го­да с откры­тия Тре­тья­ков­ки в Сама­ре в зда­нии Фаб­ри­ки-кух­ни. Как вы дума­е­те, этот про­ект уже меня­ет куль­тур­ный фон горо­да?

Я думаю, что да. Само осо­зна­ние людей о том, что мы един­ствен­ный реги­он, где есть фили­ал Тре­тья­ков­ской гале­реи застав­ля­ет заду­мать­ся, что это не про­сто какая-то про­вин­ция, а это дей­стви­тель­но город, по пра­ву счи­та­ю­щий себя одной из куль­тур­ных сто­лиц.

Вре­ме­ни про­шло мало, но инте­рес к Фаб­ри­ке-кухне и Тре­тья­ков­ке в Сама­ре бес­пре­це­ден­тен. И самой высо­кой награ­дой для меня ста­ла циф­ра — 100 тысяч посе­ти­те­лей за пять меся­цев. Это абсо­лют­ный рекорд, я думаю, не толь­ко в Самар­ской обла­сти. Это гово­рит об огром­ном инте­ре­се людей. Я понял, насколь­ко это важ­но, когда несколь­ко лет назад на Ночь музеев откры­ва­ли зда­ние Фаб­ри­ки-кух­ни и я уви­дел оче­редь, тянув­ше­ю­ся на пол­то­ра кило­мет­ра вдоль Ново-садо­вой. Люди сто­я­ли толь­ко для того, что­бы зай­ти внутрь и посмот­реть, что поме­ня­лось, а ведь еще не при­вез­ли «Охот­ни­ков на при­ва­ле», «Зем­ство обе­да­ет» и «Зав­трак ари­сто­кра­та». Я без­мер­но счаст­лив, что сумел при­ду­мать алго­ритм спа­се­ния зда­ния и на про­тя­же­нии мно­гих лет сопро­вож­дать про­ект, что­бы дове­сти его до резуль­та­та.
В 2016 году я ушел из реги­о­на, и на тот момент Фаб­ри­ка-кух­ня была пере­да­на в феде­раль­ную соб­ствен­ность, создан Сред­не­волж­ский фили­ал Госу­дар­ствен­но­го цен­тра совре­мен­но­го искус­ства, зало­же­ны сред­ства. Гру­бо гово­ря, я остав­лял поза­про­шло­му губер­на­то­ру и вла­стям маши­ну с зали­тым баком и с клю­ча­ми зажи­га­ния в зам­ке. Вер­нув­шись через два года, я уви­дел остов от этой маши­ны, бен­зин сли­ли, коле­са сня­ли. С зда­ния забра­ли кры­шу, был режим чрез­вы­чай­ной ситу­а­ции: все ста­ло еще хуже, про­сто раз­ва­ли­лось на гла­зах. Я понял, что у меня нет ни одно­го шан­са, кро­ме как изме­нить и пере­ло­мить эту ситу­а­цию. ГЦСИ к это­му момен­ту уже было упразд­не­но и вли­лось в музей­ный выста­воч­ный центр РОСИЗО. Руко­вод­ству тогдаш­не­го РОСИЗО этот объ­ект был не нужен, и я это сра­зу понял из наше­го обще­ния. Тогда для меня глав­ной целью ста­ло най­ти того, кто смог бы это зда­ние исполь­зо­вать. Необ­хо­ди­ма была какая-то круп­ная музей­ная инсти­ту­ции, кото­рая смог­ла бы выве­сти зда­ние на дру­гой уро­вень, кому это будет инте­рес­но.

Я нико­гда не забу­ду, как мне при­шла в голо­ву идея с Тре­тья­ков­ской гале­ре­ей, кото­рая пона­ча­лу каза­лась абсо­лют­но фан­та­сти­че­ской. Это было в авгу­сте 2018 года, когда я воз­вра­щал­ся из Боль­ше­чер­ни­гов­ско­го рай­о­на, и про­ез­жая мимо Фаб­ри­ки-кух­ни, поду­мал, о том, а поче­му бы нам не сде­лать здесь Тре­тья­ков­ку? Я позво­нил тогдаш­не­му гене­раль­но­му дирек­то­ру Зель­фи­ре Исма­и­ловне Тре­гу­ло­вой, кото­рая сна­ча­ла ска­за­ла, что у нее и так уже 10 объ­ек­тов, и она в жиз­ни это­го не сде­ла­ет. Но, тем не менее, здесь огром­ное спа­си­бо тогдаш­не­му Мини­стру куль­ту­ры, ныне помощ­ни­ку пре­зи­ден­та Вла­ди­ми­ру Вяче­сла­во­ви­чу Медин­ско­му, кото­рый с пер­вых же дней меня под­дер­жи­вал во всей этой исто­рии. Мы сооб­ща убе­ди­ли Зель­фи­ру Исма­и­лов­ну, взяв на себя обя­за­тель­ство, что все вопро­сы, свя­зан­ные с рестав­ра­ци­ей, строй­кой и день­га­ми на это она решать не будет. Она будет отве­чать толь­ко за худо­же­ствен­ное напол­не­ние. Сло­во мы свое сдер­жа­ли. Я про­вел голо­со­ва­ние в соц­се­тях, где пред­ло­жил самар­цам опре­де­лить, какой из фили­а­лов они счи­та­ют пред­по­чти­тель­ным: Тре­тья­ков­ка, Рус­ский музей или Феде­раль­ный музей архи­тек­ту­ры име­ни Щусе­ва. Абсо­лют­ное боль­шин­ство выска­за­лось, конеч­но, за Тре­тья­ков­ку. Чест­но, я пони­мал, что рас­клад будет имен­но таким, но нуж­но было все рав­но с людь­ми посо­ве­то­вать­ся.

Нача­лась спе­цо­пе­ра­ция по убеж­де­нию руко­вод­ства Тре­тья­ков­ки, что нам это надо. Потом мы про­шли тяже­лый и очень слож­ный путь, ведь рестав­ра­ция любо­го памят­ни­ка, тем более ава­рий­но­го, про­сто­яв­ше­го вскры­тым мно­гие годы, это все­гда квест. Не зна­ешь, что будет даль­ше, пото­му что начи­на­ешь вскры­вать что-то, а там все сгни­ло и уже тру­ха. Такое у нас было при рабо­те над Домом со сло­на­ми, где мы были вынуж­де­ны 5,5 тысяч рас­сы­пав­ших­ся инди­ви­ду­аль­ных бло­ков заме­нить, и нала­дить их про­из­вод­ство по чер­те­жам архи­тек­то­ра Кон­стан­ти­на Голов­ки­на. С Фаб­ри­кой-кух­ней мне, конеч­но, очень жаль, что ранее назы­вав­ши­е­ся мною сро­ки не были выдер­жа­ны, но тому были объ­ек­тив­ные при­чи­ны. Здесь был не тот слу­чай, когда каче­ство долж­но было уйти в ущерб во имя ско­ро­сти, пото­му что эта инсти­ту­ция, этот фили­ал, будет теперь жить веч­но. По край­ней мере, он точ­но пере­жи­вет меня, и мно­го поко­ле­ний будет туда при­хо­дить, чему я очень рад.

Ско­ро в Москве состо­ит­ся пре­мье­ра спек­так­ля по вашей сати­ри­че­ской пье­се. Насколь­ко пер­со­на­жи спек­так­ля будут зна­ко­мы самар­цам и будут ли у теат­ра гастро­ли в Сама­ру с этой поста­нов­кой?

Да, я сра­зу согла­сил­ся на пред­ло­же­ние режис­се­ра, пото­му что, к сожа­ле­нию, попыт­ки поста­вить мою пье­су в силу раз­ных при­чин до это­го не полу­ча­лись. Воз­мож­но, пото­му что она слиш­ком ост­рая. Сего­дня теат­ры пред­по­чи­та­ют ста­вить клас­си­ку, а сати­ри­че­ских пьес, тем более на поли­ти­че­ские темы, в совре­мен­ной дра­ма­тур­гии не так мно­го А жанр в любом слу­чае крайне инте­рес­ный и, увы, на сего­дняш­ний день у нас никак осо­бо не раз­ви­ва­ет­ся.
От репе­ти­ции у меня было очень слож­ное впе­чат­ле­ние. Пото­му что, когда ты при­ду­мы­ва­ешь текст, и, когда видишь, как твои задум­ки вопло­ща­ют­ся арти­ста­ми выс­ше­го уров­ня, все меня­ет­ся. И когда сего­дня я пере­чи­ты­ваю текст сам, у меня уже в ушах сто­ят, конеч­но, голо­са актё­ров.

Я очень рас­счи­ты­ваю, что самар­ские зри­те­ли смо­гут уви­деть эту поста­нов­ку. Мы изна­чаль­но обсуж­да­ли воз­мож­ность гастро­лей.

Пье­са была напи­са­на еще в тот пери­од, когда мне каза­лось, что Дмит­рий Аза­ров — это тот чело­век, кото­рый спо­со­бен что-то сде­лать и изме­нить все в луч­шую сто­ро­ну. Пье­са все-таки обра­ще­на к собы­ти­ям не сего­дняш­не­го дня. В снос­ке ука­зы­ва­ет­ся, что это совер­шен­но неве­ро­ят­ная исто­рия вре­мен тан­де­мо­кра­тии и в осно­ве сюже­та гря­ду­щее пере­на­зна­че­ние губер­на­то­ра — то, чего в совре­мен­ной поли­ти­че­ской кон­струк­ции невоз­мож­но, ведь у нас гла­ва реги­о­на изби­ра­ет­ся.

Но мно­гие обра­зы, я думаю, будут зна­ко­мы не толь­ко самар­цам. Но, конеч­но, какие-то до боли извест­ные самар­цам фра­зы я вклю­чил. Напри­мер, о том, что «вы сами так все сде­ла­ли, что­бы ниче­го не сде­ла­ли» или про «мик­ро-мак­ро».

Вы уже мно­го лет рабо­та­е­те в Сама­ре. Какая, на ваш взгляд, у Сама­ры осо­бен­ность и в чем ее иден­тич­ность?

Это очень слож­ный и боль­шой вопрос, в кото­ром я буду акцен­ти­ро­вать­ся на хоро­шем. Пото­му что Сама­ра — город кон­тра­стов, где откры­тость сосед­ству­ет с абсо­лют­ной закры­то­стью, а щед­рость — с жад­но­стью.
Часто гово­рят о самар­ском гедо­низ­ме. Отча­сти это тоже вер­но. Я рабо­тал в Ниж­нем Нов­го­ро­де и там нико­гда не было такой реч­ной куль­ту­ры, какая есть здесь. Исто­рии о том, что­бы люди в обе­ден­ный пере­рыв сбе­га­ли на набе­реж­ную, купа­лись, а потом наде­ва­ли костю­мы и воз­вра­ща­лись обрат­но на рабо­ту, нет нигде, кро­ме Сама­ры. Инте­рес­на куль­ту­ра Завол­ги. Важ­но, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство самар­цев очень любят свою зем­лю и гор­дят­ся ею, зна­ют исто­рию и досто­при­ме­ча­тель­но­сти. Не все­гда власть пре­дер­жа­щая, к сожа­ле­нию, раз­де­ля­ет эту гор­дость. И самар­цы, конеч­но, заслу­жи­ва­ют совер­шен­но дру­гой, гораз­до луч­шей доли. Моя рабо­та в Сама­ре, если по-гам­бург­ско­му сче­ту, состо­ит в том, что­бы этой луч­шей доли добить­ся и достичь. Но здесь еще надо пони­мать, что для меня Сама­ра не чужая. Это не про­сто место, куда я при­ез­жаю и уез­жаю, это зем­ля моих пред­ков. Я отно­шусь ко все­му, что здесь про­ис­хо­дит, с осо­бым для себя внут­рен­ним чув­ством. Не раз об этом гово­рил, что все­гда соиз­ме­ряю свои дела с тем, как мои пра­дед, бабуш­ка, пра­пра­дед, — а имен­но при пра­пра­де­де в 19 веке моя семья пере­еха­ла в Сама­ру — они отнес­лись бы к тому, чем я зани­ма­юсь. И хочу наде­ять­ся на то, что им было бы за меня не стыд­но. Но уж после того, как мне при­сво­и­ли одну из самых глав­ных наград в моей жиз­ни — Зва­ние почет­но­го граж­да­ни­на Сама­ры. Ну, я думаю, что для них это было бы… Очень жаль, что моя мама не дожи­ла до это­го вре­ме­ни. Но я наде­юсь, что там, на небе­сах, она, конеч­но, за меня тоже раду­ет­ся.