Три «толстяка» и одна Самара

«Тол­стяк» Вар­ла­мов: «Крас­ный граф меня неожи­дан­но увлек»

Автор «жэз­э­э­лов­ской» книж­ки об Алек­сее Тол­стом, писа­тель и рек­тор Лите­ра­тур­но­го инсти­ту­та Алек­сей Вар­ла­мов при­е­хал на Тол­стов­ские чте­ния уже в тре­тий раз. Как гово­рит­ся, сам Бог велел. И не толь­ко пото­му, что им напи­са­на эта самая книж­ка, и, разу­ме­ет­ся, не пото­му, что он, как и его герой, – Алек­сей Нико­ла­е­вич. Но и пото­му, что загад­ка, встав­шая одна­жды перед фило­ло­гом Вар­ла­мо­вым, его не отпус­ка­ет. И имя этой загад­ке – «крас­ный граф»:

«Когда изда­тель­ство пред­ло­жи­ло мне напи­сать о нём кни­гу, я очень про­хлад­но отнес­ся к этой идее. Может быть, пото­му что слиш­ком хоро­шо пом­нил сти­хи Бори­са Чичи­ба­би­на: «Я грех све­чу тос­кой, мне жал­ко него­дя­ев, как Алек­сей Тол­стой и Вален­тин Ката­ев». Вот и в моем пер­во­на­чаль­ном ощу­ще­нии Алек­сей Тол­стой был эда­ким него­дя­ем, лаке­ем, обслу­жи­ва­ю­щим ста­ли­нист­скую идео­ло­гию. Но когда я стал в кон­це кон­цов зна­ко­мить­ся с доку­мен­та­ми, убе­дил­ся, что всё совсем не так про­сто. Даже с появ­ле­ни­ем Тол­сто­го на свет. Чей он сын? Гра­фа? Бостро­ма? Сам Алек­сей Тол­стой изо всех сил мифо­ло­ги­зи­ро­вал исто­рию сво­е­го рож­де­ния. Но это он потом будет ее мифо­ло­ги­зи­ро­вать, а сна­ча­ла пере­жи­вал как очень боль­шую семей­ную тра­ге­дию. Или, напри­мер, взять эми­гра­цию и после­ду­ю­щее воз­вра­ще­ние в Совет­скую Рос­сию, после чего эми­гран­ты счи­та­ли Тол­сто­го измен­ни­ком. Сам он, отве­чая на вопрос, поче­му пере­мет­нул­ся на сто­ро­ну боль­ше­ви­ков, отде­лы­вал­ся доволь­но поверх­ност­ны­ми фра­за­ми. Одним сло­вом, Тол­стой меня увлек. И ока­за­лось, что писать о нём в раз­об­ла­чи­тель­ном тоне, как я пона­ча­лу соби­рал­ся это делать, не полу­чит­ся».

Кни­гу Вар­ла­мов напи­сал, и каж­дый жела­ю­щий может сего­дня купить ее в книж­ном мага­зине. А вот загад­ку, по-види­мо­му, так до кон­ца и не отга­дал. Поэто­му вот уже тре­тий год под­ряд, неве­ро­ят­ным обра­зом выры­ва­ясь из кру­го­вер­ти рек­тор­ских и про­чих забот, садит­ся на само­лет и при­ле­та­ет в Сама­ру, вни­ма­тель­но всмат­ри­ва­ет­ся в город, где про­шла юность писа­те­ля, слу­ша­ет рит­мы самар­ской жиз­ни, отве­ча­ет на вопро­сы, кото­рые зада­ют ему зем­ля­ки «крас­но­го гра­фа».

Вар­ла­мов отве­ча­ет не торо­пясь, без суе­ты и раз­ма­хи­ва­ния шаш­кой. Да и вооб­ще, шаш­ка – совсем не его ору­жие. Его даже и дво­еч­ни­ки в вузе почти не боят­ся, пото­му что зна­ют: если им удаст­ся дой­ти до рек­то­ра, то тот, ско­рее все­го, вник­нет в их ситу­а­цию и даст еще один шанс. Ору­жие Вар­ла­мо­ва – вдум­чи­вое и по-насто­я­ще­му диа­ло­гич­ное сло­во, най­ден­ное им, в том чис­ле, и в мно­го­ча­со­вом чте­нии его сия­тель­ства, вырос­ше­го на хуто­ре в семи­де­ся­ти вер­стах под Сама­рой. Мне, кста­ти, очень хоте­лось сво­зить его на этот хутор, а то он, как мне кажет­ся, так и будет ходить вокруг и око­ло Тол­сто­го, пока не уви­дит сво­и­ми гла­за­ми ту самую, затя­ну­тую бурой тиной, гладь ста­рин­но­го пру­да и уса­деб­ный парк, где про­шло дет­ство авто­ра «Дет­ства Ники­ты». И кто зна­ет, быть может, тез­ка увле­чет его еще боль­ше и вдох­но­вит на напи­са­ние рома­на?

«Тол­стяк» Аннин­ский: «Я уез­жаю окры­лен­ным»

Лев Алек­сан­дро­вич Аннин­ский – из тех, про кого сего­дня гово­рят корот­ко и точ­но: леген­да. К это­му мож­но, в общем-то, ниче­го и не добав­лять. Инте­ре­су­ю­щи­е­ся могут про­сто, как гово­рят сту­ден­ты, погуг­лить и най­ти мно­го инте­рес­но­го (если, конеч­но, это мно­гое им в той или иной сте­пе­ни инте­рес­но). Здесь и роль в филь­ме «Под­ки­дыш», сыг­ран­ная им в пяти­лет­нем воз­расте, в 1939 году. И отец – сотруд­ник «Мос­филь­ма», знав­ший само­го Эйзен­штей­на. Боль­ше два­дца­ти книг, сре­ди кото­рых зачи­тан­ная в свое вре­мя до дыр «Сереб­ро и чернь». Жур­на­лы «Зна­мя» и «Друж­ба наро­дов» и про­сто друж­ба с теми, на кого сего­дня раз­ве что не молят­ся те, для кого отте­пель – не пустой звук.

С нее Лев Аннин­ский и начал свое выступ­ле­ние на Тол­стов­ских чте­ни­ях: «Я бы хотел, преж­де все­го, попы­тать­ся вме­сте с вами отве­тить на вопрос, с кем мы недав­но про­сти­лись, похо­ро­нив Евге­ния Евту­шен­ко. Вы пре­крас­но зна­е­те, что когда-то Евту­шен­ко наста­и­вал на том, что он – эта­кий все­че­ло­век, чело­век мира, кото­ро­му не важ­но, где жить, и кото­рый в любой точ­ке зем­но­го шара чув­ству­ет себя как дома. Мно­гих в свое вре­мя поко­ро­би­ло то, что он уехал в Аме­ри­ку, но это был его выбор. Одна­ко, уми­рая, этот же самый все­че­ло­век заве­щал похо­ро­нить себя не в Аме­ри­ке, а в Рос­сии, в Пере­дел­ки­но, «у ног Пастер­на­ка». И это тоже его выбор, гово­ря­щий чрез­вы­чай­но о мно­гом…

Что я думаю о нашей сего­дняш­ней жиз­ни? У Евту­шен­ко в сти­хо­тво­ре­нии «Сва­дьбы»: «Мне страш­но. Мне не пля­шет­ся, но не пля­сать – нель­зя». Вот и мне страш­но. И не пля­шет­ся. Но не пля­сать – нель­зя. А вооб­ще-то я уез­жаю из Сама­ры окры­лен­ным, пото­му что и встре­ча со сту­ден­та­ми, и эта встре­ча с вами, на кото­рой при­сут­ству­ют чле­ны Сою­за писа­те­лей, пре­по­да­ва­те­ли и биб­лио­те­ка­ри, вдох­нов­ля­ют тем, что убеж­да­ют меня, что инте­рес к сло­ву в Сама­ре такой же ост­рый, как и в Москве, и в дру­гих местах; и в худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­ре чело­век про­дол­жа­ет искать отве­ты на мно­гие вста­ю­щие перед ним вопро­сы».

«Тол­стяк» Зво­на­рё­ва: «Пра­внук Тол­сто­го сбе­жал к бабуш­ке»

Лола Утки­ров­на Зво­на­рё­ва в Сама­ре не впер­вые. И каж­дый раз, слу­шая ее, я не устаю удив­лять­ся тому, как мож­но столь­ко успеть. Сде­лать, напи­сать, кому-то помочь, кого-то опуб­ли­ко­вать, высту­пить, под­дер­жать, встать на защи­ту, сно­ва высту­пить и сно­ва под­дер­жать. Док­тор исто­ри­че­ских наук и спе­ци­а­лист по Симео­ну Полоц­ко­му, боль­шую часть сво­ей твор­че­ской жиз­ни Лола Зво­на­рё­ва была так или ина­че свя­за­на с лите­ра­ту­рой для детей, рабо­та­ла в «Дет­ской лите­ра­ту­ре» и в «Лите­ра­тур­ной уче­бе», при­ду­мы­ва­ла лите­ра­тур­ные объ­еди­не­ния для писа­те­лей, пишу­щих для детей, и состав­ля­ла «дет­ские» аль­ма­на­хи…

Дет­ская лите­ра­ту­ра, по сло­вам Зво­на­рё­вой, позна­ко­ми­ла ее с Тол­стым, а точ­нее – с одним из его пра­вну­ков: «Тёми­на мать, Татья­на Тол­стая, какое-то вре­мя назад уеха­ла в Аме­ри­ку пре­по­да­вать. Вме­сте с семьей. Но Тёма отту­да про­сто сбе­жал к бабуш­ке в Рос­сию, пото­му что не смог жить там, где все его ровес­ни­ки дума­ли толь­ко о двух вещах – о день­гах и о сек­се. Ему с ними было скуч­но. И вот, живя у бабуш­ки, он где-то уви­дел меня на встре­че и при­шел к нам в редак­цию со сло­ва­ми: «Мож­но я буду у вас рабо­тать?» И мы с ним, дей­стви­тель­но, очень инте­рес­но сотруд­ни­ча­ли. Это был совсем юный маль­чик, кото­рый ста­вил перед собой боль­шие зада­чи и учил­ся их решать. А сего­дня Арте­мий Лебе­дев – созда­тель одной из самых «про­дви­ну­тых» дизайн-сту­дий.

Неко­то­рое вре­мя назад мы были на встре­че с детьми в одной доволь­но отда­лен­ной от сто­лиц мест­но­сти. Глушь, где живет чело­век, поста­вив­ший перед собой цель окуль­ту­рить ее настоль­ко, насколь­ко это будет в его силах. Он нас туда при­гла­сил, мы при­е­ха­ли. Но надо же еще и собрать ауди­то­рию, при­чем дет­скую. Как их там соби­ра­ли, я не знаю, хотя мож­но себе это пред­ста­вить. Мы с ними очень весе­ло про­ве­ли вре­мя, хоро­шо пора­бо­та­ли, поиг­ра­ли в пресс-кон­фе­рен­цию, а потом мы их спро­си­ли, что они дума­ют о нашей встре­че. Встал один паре­нек и ска­зал: «Я вооб­ще-то не хотел сюда идти, пото­му что не пони­мал, зачем вся эта лите­ра­ту­ра и искус­ство нуж­ны. А теперь я это понял».

…и одна Сама­ра

«Вре­мя вол­шеб­ни­ков про­шло. По всей веро­ят­но­сти, их нико­гда и не было на самом деле. Всё это выдум­ки и сказ­ки для совсем малень­ких детей. Про­сто неко­то­рые фокус­ни­ки уме­ли так лов­ко обма­ны­вать вся­ких зевак, что этих фокус­ни­ков при­ни­ма­ли за кол­ду­нов и вол­шеб­ни­ков». Это не Тол­стой. Это Оле­ша. «Три тол­стя­ка». Но если там «вре­мя вол­шеб­ни­ков про­шло», то сюда оно вер­ну­лось. Пусть совсем нена­дол­го, все­го лишь на вре­мя Тол­стов­ских чте­ний, орга­ни­зо­ван­ных по ини­ци­а­ти­ве Цен­тра духов­но-нрав­ствен­но­го вос­пи­та­ния «Сло­во» (руко­во­ди­тель Н. Фила­то­ва, помощ­ник руко­во­ди­те­ля Э. Рада­е­ва), в тре­тий раз пода­рив­ше­го Сама­ре и самар­цам встре­чи с насто­я­щи­ми вол­шеб­ни­ка­ми.

Миха­ил ПЕРЕПЁЛКИН

Док­тор фило­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор Самар­ско­го уни­вер­си­те­та, стар­ший науч­ный сотруд­ник Самар­ско­го лите­ра­тур­но­го музея име­ни М. Горь­ко­го.

Фото авто­ра и с сай­та ПГСГА

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 11 (119), 2017, Июнь