В плену совершенства

Раз­но­об­ра­зие – самое при­ят­ное свой­ство вещей.

Рене Декарт

Далее еще более важ­ное: «Они (аффек­ты) долж­ны быть упо­ря­до­че­ны, при­ве­де­ны в рав­но­ве­сие, в гар­мо­нию». Чув­ство и поря­док ста­нут на мно­гие века глав­ны­ми поня­ти­я­ми музы­каль­но­го искус­ства. На их осно­ве будут фор­ми­ро­вать­ся кано­ны кра­со­ты музы­ки. Сле­ду­ю­щие одна за дру­гой эпо­хи барок­ко и клас­си­циз­ма по-сво­е­му явля­ют в прак­ти­ке сочи­не­ния и испол­не­ния музы­ки чув­ство, по-сво­е­му обле­ка­ют его в рав­но­ве­сие музы­каль­ной фор­мы.

Бароч­ная музы­ка и про­из­ве­де­ния вен­ских клас­си­ков часто зву­чат в кон­церт­ных залах. У мно­гих на слу­ху наи­бо­лее зна­чи­тель­ные сочи­не­ния И. С. Баха, Г. Ф. Ген­де­ля, А. Виваль­ди. Про­из­ве­де­ния Гайд­на или Моцар­та – наи­бо­лее пред­по­чти­тель­ный репер­ту­ар каж­дой кон­церт­ной орга­ни­за­ции. Музы­ка как бы «про­ме­жу­точ­ной», пред­клас­си­цист­ской поры в кон­церт­ном оби­хо­де пока еще ред­кость. Мно­же­ство ком­по­зи­то­ров, пред­ва­рив­ших вен­скую клас­си­ку, оста­ют­ся по сей день в тени.

Вре­мя ран­не­го клас­си­циз­ма ста­ло свое­об­раз­ным сре­до­сте­ни­ем при­чуд­ли­во­го мно­го­цве­тия барок­ко и строй­ной архи­тек­то­ни­ки вен­ских клас­си­ков. Пере­ход­ный пери­од – такой, каким мы его вос­при­ни­ма­ем сей­час, – стал поис­ком нова­ций музы­каль­но­го язы­ка, новых спо­со­бов орга­ни­за­ции музы­каль­ной фор­мы, новых зву­ча­ний, а под­час и новых инстру­мен­тов. Но дух нова­тор­ства и энер­гия откры­тия не про­во­ци­ро­ва­ли ради­каль­ную лом­ку усто­яв­ших­ся прин­ци­пов.

Новое орга­нич­но про­из­рас­та­ло на бога­тей­шей поч­ве барок­ко, эпо­хи, завер­ши­те­лем кото­рой стал вели­кий Бах. Его сыно­вья – наслед­ни­ки тра­ди­ции – ста­ли ини­ци­а­то­ра­ми новых прин­ци­пов постро­е­ния сонат­ной и сим­фо­ни­че­ской форм, кото­рые лег­ли в осно­ва­ние искус­ства вен­цев, искус­ства, став­ше­го клас­си­че­ским – образ­цо­вым на все после­ду­ю­щие вре­ме­на. Про­шло вре­мя исто­ри­че­ских рекон­струк­ций. Про­из­ве­де­ния пред­клас­си­че­ской эпо­хи проч­но вхо­дят в репер­ту­ар соли­стов, ансам­блей и оркест­ров. Мир музы­ки меж­ду барок­ко и про­из­ве­де­ни­я­ми вен­ских клас­си­ков пред­ста­ет во всем блес­ке, раз­но­об­ра­зии и слож­но­сти.

В кон­цер­те «ЗОЛОТОЙ ВЕК», пред­став­лен­ном або­не­мен­том Самар­ской филар­мо­нии «Музы­каль­ная кол­лек­ция: вели­ко­ле­пие барок­ко и вен­ско­го клас­си­циз­ма», про­зву­ча­ли про­из­ве­де­ния вен­ских клас­си­ков – Кон­церт для скрип­ки до мажор Й. Гайд­на, Кон­церт­ная сим­фо­ния для скрип­ки и аль­та В. Моцар­та и музы­ка сыно­вей И. С. Баха – Сим­фо­ния соль минор Иоган­на Кри­сти­а­на Баха и Кон­церт для флей­ты Кар­ла Филип­па Эмма­ну­и­ла Баха.

Рядом с сочи­не­ни­я­ми Гайд­на и Моцар­та кон­церт и сим­фо­ния сыно­вей Баха про­зву­ча­ли необы­чай­но све­жо. Про­из­ве­де­ния вен­цев ока­за­лись как бы в обрам­ле­нии музы­ки лон­дон­ско­го и гам­бург­ско­го Бахов подоб­но вели­ко­леп­но­му двор­цо­во­му ком­плек­су сре­ди бла­го­уха­ю­щих садов, где сама зем­ля исто­ча­ет аро­мат цве­те­ния.

Сер­гей Филь­чен­ко – солист и кон­церт­мей­стер ансам­бля Pratum Integrum (Санкт-Петер­бург), ини­ци­а­тор кон­цер­та – музи­ци­ру­ет перед самар­ской пуб­ли­кой не впер­вые. Высту­пая как солист-скри­пач, солист-аль­тист и дири­жер, он пред­ста­вил самар­ско­му слу­ша­те­лю необык­но­вен­ное соцве­тие близ­ких и вме­сте с тем в чем-то суще­ствен­но отлич­ных друг от дру­га музы­каль­ных сти­лей.

Воз­ни­ка­ет воль­ная парал­лель – меж­ду ран­ним и зре­лым музы­каль­ным клас­си­циз­мом и скульп­тур­ны­ми образ­ца­ми арха­и­ки и клас­си­ки древ­не­гре­че­ской куль­ту­ры. Как здесь, так и там про­стое, где-то наив­ное, но суще­ствен­но глу­бо­кое пони­ма­ние фор­мы соот­но­сит­ся с выве­рен­но­стью про­пор­ций и совер­шен­ством ана­то­ми­че­ски вер­ных линий, глу­бин­ная виталь­ная энер­гия про­ти­во­сто­ит завер­шен­но­сти пре­крас­ных форм. Подоб­но тому в сопо­став­ле­нии ран­ней и зре­лой музы­каль­ной клас­си­ки выгод­но отли­ча­ют­ся про­из­ве­де­ния сыно­вей Баха – отли­ча­ют­ся сво­ей эле­гант­ной лег­ко­стью, фак­тур­ной про­зрач­но­стью, энер­гич­ной спон­тан­но­стью, несколь­ко наив­ной искрен­но­стью.

Все эти каче­ства, несо­мнен­но, есть и в музы­ке Гайд­на и Моцар­та, но имен­но в срав­не­нии обна­ру­жи­ва­ют себя неко­то­рая пом­пез­ность оркест­ров­ки, пыш­ность куль­ми­на­ций, завер­шен­ность музы­каль­ной идеи вен­цев. Музы­ка Бахов устрем­ле­на в буду­щее, музы­ка Гайд­на и Моцар­та как бы замы­ка­ет­ся в сво­ем совер­шен­стве. Так или ина­че, но все это было выска­за­но в испол­не­нии петер­бург­ско­го соли­ста и дири­же­ра. Даже оче­вид­ная раз­ни­ца в мане­ре игры и под­хо­де к музы­каль­но­му мате­ри­а­лу у соли­ста и оркест­ра (камер­ный оркестр Самар­ской филар­мо­нии Volga Philharmonic) не поме­ша­ла реа­ли­зо­вать худо­же­ствен­ную идею.

Раз­ни­ца в зву­ча­нии Pratum Integrum, ансам­бля соли­стов, в кото­ром рабо­та­ет Сер­гей Филь­чен­ко, и Volga Philharmonic суще­ствен­на: пер­вый игра­ет на исто­ри­че­ских инстру­мен­тах, стре­мясь к аутен­тич­ной мане­ре испол­не­ния, вто­рой исполь­зу­ет тра­ди­ци­он­ные при­е­мы игры на обыч­ных инстру­мен­тах. Может быть, это несо­от­вет­ствие послу­жи­ло при­чи­ной неко­то­рой внут­рен­ней ско­ван­но­сти соли­ста в испол­не­нии скри­пич­но­го кон­цер­та Й. Гайд­на.

Музы­кант, види­мо, ста­рал­ся ее пре­одо­леть выпук­лой более, чем того ожи­да­лось, фра­зи­ров­кой корот­ких моти­вов, несколь­ко пре­уве­ли­чен­ной выра­зи­тель­но­стью и повы­шен­ным гра­ду­сом испол­не­ния, что под­час сопро­вож­да­лось досад­ны­ми неточ­но­стя­ми в инто­на­ции. В моцар­тов­ской Кон­церт­ной сим­фо­нии для скрип­ки, аль­та и камер­но­го оркест­ра вре­ме­на­ми наблю­да­лась ансам­бле­вая дис­про­пор­ция в дуэте соли­ру­ю­щих инстру­мен­тов. В момен­ты кано­ни­че­ских ими­та­ций и парал­лель­но­го дви­же­ния голо­сов инстру­мен­ты зву­ча­ли и «дыша­ли» вме­сте. Когда же репли­ки соли­стов сле­до­ва­ли одна за дру­гой, воз­ни­ка­ло ощу­ще­ние, что участ­ни­ки диа­ло­га гово­рят на раз­ных язы­ках, во вся­ком слу­чае, с кон­траст­ной «тем­пе­ра­ту­рой». Глу­хо­ва­тый, но выра­зи­тель­ный голос аль­та то и дело пере­би­вал­ся фор­си­ро­ван­ным, почти кри­ча­щим зву­ком скрип­ки.

Достой­но удив­ле­ния, что такой тон­кий и опыт­ный музы­кант, как Ири­на Смо­ля­ко­ва, спо­со­бен в таком тоне вести «бесе­ду». При этом сле­ду­ет при­знать высо­кий класс и камер­но­го оркест­ра, и соли­стов, все­гда гаран­ти­ру­ю­щий при любых издерж­ках испол­не­ния худо­же­ствен­ную реа­ли­за­цию сочи­не­ний вели­ких масте­ров. Гайд­нов­ский скри­пич­ный и моцар­тов­ский двой­ной кон­церт, без сомне­ния, состо­я­лись и были горя­чо при­ня­ты пуб­ли­кой (финал моцар­тов­ско­го кон­цер­та был повто­рен на бис).

Луч­шим в кон­цер­те, пожа­луй, было выступ­ле­ние Ека­те­ри­ны Матю­шен­ко­вой. Кон­церт для флей­ты К. Ф. Э. Баха был испол­нен пре­вос­ход­но. Лишь отсут­ствие кла­ве­си­на в оркест­ре несколь­ко обед­ни­ло зву­ча­ние, не ска­зав­шись, впро­чем, на худо­же­ствен­ном резуль­та­те испол­не­ния.

В целом кон­церт оста­вил яркое впе­чат­ле­ние. Явлен­ные музы­кой обра­зы оста­ви­ли замет­ный след в созна­нии чут­ко­го слу­ша­те­ля. Кто заме­тил недо­че­ты – тот про­стил, кто не заме­тил – тот искренне пора­до­вал­ся за музы­кан­тов. Худо­же­ствен­ный резуль­тат испол­не­ния не все­гда зави­сит от без­упреч­ной точ­но­сти инто­на­ции или от несколь­ко пре­уве­ли­чен­ной экс­пан­сии соли­ста.

«Меха­ни­ка» худо­же­ствен­но­го рабо­та­ет свое­об­раз­но, ее внут­рен­ние про­цес­сы идут сво­им чере­дом, минуя неред­ко тех­ни­че­ские пара­мет­ры испол­не­ния. Самар­ская пуб­ли­ка с бла­го­дар­ным чув­ством при­вет­ство­ва­ла музы­кан­тов Volga Philharmonic, создав­ших живую пано­ра­му обра­зов «Золо­то­го века». При­вет­ство­ва­ла горя­чо люби­мых ею самар­ских соли­стов Ири­ну Смо­ля­ко­ву и Ека­те­ри­ну Матю­шен­ко­ву и, разу­ме­ет­ся, заме­ча­тель­но­го петер­бург­ско­го музы­кан­та Сер­гея Филь­чен­ко. Харак­тер­ные чер­ты его искус­ства: живой харак­тер игры, импро­ви­за­ци­он­ный стиль испол­не­ния орна­мен­ти­ки, высо­кий гра­дус арти­сти­че­ской пода­чи, нут­ря­ное пони­ма­ние испол­ня­е­мой музы­ки.

Все это скла­ды­ва­ет­ся в ком­плекс качеств музы­кан­та, кото­рый наи­бо­лее дорог слу­ша­те­лю. Итог кон­цер­та более чем успе­шен. В испол­не­нии сочи­не­ний сыно­вей Баха и луч­ших образ­цов вен­ской клас­си­че­ской музы­ки реа­ли­зо­ва­лись самые раз­ные интен­ции музы­кан­тов – участ­ни­ков кон­цер­та. Раз­но­об­ра­зие оттен­ков сти­ля и автор­ских зна­ков, мно­же­ство состо­я­ний и форм дви­же­ния, целый сонм обра­зов и харак­те­ров музы­ки были вызва­ны к жиз­ни ансам­блем музы­кан­тов и соли­стов, каж­дый из кото­рых про­явил себя худо­же­ствен­но ярко, выра­зи­тель­но и в выс­шей сте­пе­ни арти­стич­но.
Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 10 (98) за 2016 год