Как все нервны! [в вишневом саду]

Атмо­сфе­ра в спек­так­ле созда­ет­ся, преж­де все­го, сце­но­гра­фи­ей и музы­кой. На сцене сим­мет­рич­но уста­нов­ле­ны боль­шие рамы, укра­шен­ные вет­ка­ми цве­ту­щей виш­ни и малень­ки­ми рамоч­ка­ми с фото­гра­фи­я­ми. Это, конеч­но, долж­ны бы быть окна. Но они немнож­ко нена­сто­я­щие. Они не раз­мы­ка­ют, а, напро­тив, еще боль­ше замы­ка­ют неболь­шое про­стран­ство ком­на­ты. Сбо­ку, тор­цом к зри­те­лям, огром­ная рама с зер­ка­лом, к кото­ро­му как маг­ни­том тянет прак­ти­че­ски всех пер­со­на­жей: они то раз­гля­ды­ва­ют себя в нем, при­хо­ра­ши­ва­ясь и поправ­ляя одеж­ду, то пыта­ют­ся что-то изоб­ра­зить, слов­но бы «репе­ти­руя» свою меч­ту, свои наме­ре­ния, кото­рым не суж­де­но сбыть­ся.

Любо­пыт­но, что вто­рое (чехов­ское вто­рое) дей­ствие, кото­рое долж­но про­ис­хо­дить «на при­ро­де», не дает геро­ям даже иллю­зии откры­то­го про­стран­ства. Сце­на пере­кры­ва­ет­ся дву­мя полот­ни­ща­ми на верев­ке, меж­ду ними сушат­ся дам­ские пан­та­ло­ны. Это в луч­шем слу­чае зад­ний двор. А по сути – все та же ком­на­та, кото­рая «пона­рош­ку» пре­вра­ти­лась в то «поле», воз­ле кото­ро­го, соглас­но ремар­ке, посте­пен­но соби­ра­ют­ся все пер­со­на­жи и где услы­шат они зло­ве­щий звук лоп­нув­шей стру­ны.

Реаль­ное про­стран­ство реаль­ной жиз­ни вхо­дит в спек­такль с помо­щью видео: мель­ка­ю­щие под звук вагон­ных колес пей­за­жи – в нача­ле, люди посре­ди засне­жен­но­го поля, машу­щие вслед неви­ди­мо­му, без­на­деж­но ушед­ше­му поез­ду, – в кон­це. Но реаль­ность экра­на – тоже мни­мая. Все эти «мни­мо­сти» живут в созна­нии даже не пер­со­на­жей – в нашем созна­нии людей XXI века, пере­ви­дав­ших уже мно­же­ство «Виш­не­вых садов»: и мотив дет­ско­сти (дет­ские голо­са – вос­по­ми­на­ния Ранев­ской и Гае­ва, мячи­ки – память об уто­нув­шем Гри­ше), и под­черк­ну­тая раз­но­стиль­ность и «раз­но­вре­мен­ность» музы­каль­ных тем, неожи­дан­ным обра­зом стал­ки­ва­ю­щих­ся в спек­так­ле (Олег Кара­вай­чук, Эду­ард Арте­мьев, Алек­сей Рыб­ни­ков, Rene Aubry)…

Спек­такль слов­но бы вос­про­из­во­дит сло­жив­ше­е­ся за целый век теат­раль­ное пред­став­ле­ние о том, что такое «чехов­ская атмо­сфе­ра».

Поста­нов­щик вполне доб­ро­со­вест­но стре­мит­ся опре­де­лить­ся с жан­ром «Виш­не­во­го сада». Как толь­ко не интер­пре­ти­ро­ва­лось чехов­ское опре­де­ле­ние «коме­дия». В пье­се, при всем дра­ма­тиз­ме сюже­та, есть пер­со­на­жи, откро­вен­но коме­дий­ные. Но даже они отнюдь не одно­знач­ны в сво­ей коме­дий­ной сущ­но­сти. Коло­ри­тен и неожи­дан­но сим­па­ти­чен Симео­нов-Пищик (Миха­ил Ака­е­мов), тро­га­тель­но сме­шон Епи­хо­дов (Олег Сер­ге­ев).

Одна­ко театр порой при­ни­ма­ет автор­ское ука­за­ние как руко­вод­ство к дей­ствию. А глав­ное – трак­ту­ет коме­дий­ное и смеш­ное уж слиш­ком совре­мен­но. Отто­го вдруг милые юные Дуня­ша (Ека­те­ри­на Репи­на) и Яша (Роман Лек­син) вме­сто невин­но­го сло­вес­но­го флир­та начи­на­ют зани­мать­ся любо­вью пря­мо на гла­зах у пуб­ли­ки. Сце­на постав­ле­на и сыг­ра­на очень услов­но, напо­ми­на­ет кло­ун­скую репри­зу и дей­стви­тель­но смеш­на, но… она из дру­го­го спек­так­ля. В осталь­ном же моло­дые акте­ры сыг­ра­ли сво­их геро­ев точ­но и убе­ди­тель­но.

Подроб­но и с пол­ным ува­же­ни­ем к авто­ру и к авто­ри­те­ту пред­ше­ствен­ни­ков режис­сер и акте­ры рабо­та­ют с под­тек­стом. Точ­нее, с нашим пред­став­ле­ни­ем о под­тек­сте, кото­рый непре­мен­но дол­жен быть в пье­сах Чехо­ва. Каж­дая часть спек­так­ля (четы­ре чехов­ских акта) име­ет свое наиме­но­ва­ние: «Встре­ча», «Про­гул­ка», «Ката­стро­фа», «Про­ща­ние». Зву­ко­вым фоном и свое­об­раз­ным свя­зу­ю­щим зве­ном этих как буд­то бы отдель­ных эпи­зо­дов ста­но­вит­ся стук вагон­ных колес, кото­ро­му есть и быто­вое объ­яс­не­ние – желез­ная доро­га рядом, и сим­во­ли­че­ское – все герои здесь нена­дол­го, как на вок­за­ле. И, как на вок­за­ле, все вре­мя суе­та, суто­ло­ка, раз­но­го­ло­си­ца и никто не слу­ша­ет и не слы­шит дру­го­го.

Из это­го «ком­му­ни­ка­тив­но­го дис­со­нан­са» вырас­та­ют и кон­фликт спек­так­ля, и харак­те­ры пер­со­на­жей. Мизан­сце­ны выстро­е­ны таким обра­зом, что каж­дый гово­ря­щий слов­но бы отде­ля­ет­ся от осталь­ных и гово­рит сам с собой, в то вре­мя как осталь­ные о чем-то ожив­лен­но бол­та­ют на зад­нем плане. А меж­ду тем каж­дый стре­мит­ся выго­во­рить­ся, выра­зить себя. И мучи­тель­но не может это сде­лать. Гово­рят все мно­го, но всем как буд­то не хва­та­ет слов.

Мы наблю­да­ем это с самой пер­вой сце­ны, с того момен­та, когда Лопа­хин пони­ма­ет, что про­спал и не успел встре­тить поезд. Олег Руб­цов с нача­ла и до кон­ца игра­ет чело­ве­ка нерв­но­го и отча­ян­но неуве­рен­но­го в себе. И что бы он ни гово­рил, сло­ва не могут выра­зить того, что он чув­ству­ет. Не толь­ко в реша­ю­щей сцене воз­вра­ще­ния с тор­гов, но на всем про­тя­же­нии дей­ствия он внут­ренне напря­жен, никак не может выбрать – в Ранев­скую или в Варю он влюб­лен, женить­ся ему или нет, хочет он быть хозя­и­ном виш­не­во­го сада или его погу­би­те­лем, новым поме­щи­ком или мсти­те­лем за кре­пост­ное состо­я­ние сво­их пред­ков. И веришь Пете, кото­рый, рас­чув­ство­вав­шись на про­ща­ние, гово­рит, что у него тон­кая и неж­ная душа.

Сам Петя Тро­фи­мов – самый мно­го­ре­чи­вый и пафос­ный из всех, «чело­век буду­ще­го» соглас­но школь­ной клас­си­фи­ка­ции, – тоже нер­вен, не уве­рен в себе. Он «поста­рел и подур­нел», по сло­вам Ранев­ской, но Сер­гей Була­тов игра­ет очень юно­го чело­ве­ка, кото­рый ста­ра­тель­но само­утвер­жда­ет­ся и кото­рый к тому же отча­ян­но влюб­лен. И ста­но­вит­ся понят­но, поче­му он так неле­по, по-маль­чи­ше­ски драз­нит Варю, поче­му так пету­шит­ся перед Ранев­ской. Прав­да, в фина­ле, поки­дая этот обре­чен­ный дом, он вдруг рез­ко и как-то не совсем логич­но взрос­ле­ет.

Впро­чем, как и Аня (Веро­ни­ка Аге­е­ва). Сна­ча­ла это оча­ро­ва­тель­ная сем­на­дца­ти­лет­няя барыш­ня, в кото­рой «игра­ют гор­мо­ны» и кото­рая без­за­вет­но гото­ва отдать­ся пер­вой сво­ей люб­ви. А в фина­ле появ­ля­ет­ся каким-то «синим чул­ком», нерв­но, но дело­ви­то наблю­да­ет за под­го­тов­кой к отъ­ез­ду. Слов­но бы заме­ща­ет совсем рас­те­ряв­шу­ю­ся Варю (Еле­на Оста­пен­ко), кото­рая все свои нер­вы уже израс­хо­до­ва­ла. Послед­няя надеж­да ее была на объ­яс­не­ние с Лопа­хи­ным. Спо­ты­ка­ясь на непри­выч­ных каб­лу­ках, пыта­ясь выгля­деть инте­рес­ной дамой, она наты­ка­ет­ся на огром­ный чемо­дан, кото­рый так и остал­ся меж­ду ними непре­одо­ли­мым пре­пят­стви­ем.

Инте­ре­сен дуэт Ранев­ской и Гае­ва. Вла­ди­мир Лор­кин игра­ет чело­ве­ка застен­чи­во­го, наив­но­го, с дет­ски непо­роч­ной душой. Моно­ло­ги его зву­чат не глад­ко и напы­щен­но, а с неко­то­рой робо­стью и как-то даже кос­но­языч­но. Он не баналь­ный пусто­слов, как при­ня­то его трак­то­вать, а напу­ган­ный ребе­нок, изо всех сил пыта­ю­щий­ся скрыть свой страх.

Ната­лья Носо­ва, несо­мнен­но, наде­ли­ла свою геро­и­ню каки­ми-то чер­та­ми Арка­ди­ной. Ее Ранев­ская все вре­мя чуть-чуть игра­ет на пуб­ли­ку, все вре­мя пом­нит о сво­их «зри­те­лях». Она ост­ро ощу­ща­ет, как ухо­дит ее жен­ский век, как мало ей оста­лось. Пото­му так мучи­тель­но чув­ству­ет утра­ту дома и сада: «Моя жизнь, моя моло­дость, сча­стье мое, про­щай!..» Ранев­ская не соб­ствен­ность теря­ет, не при­ста­ни­ще, не отчий дом. Ее жизнь неот­вра­ти­мо ухо­дит.

Един­ствен­ный, кто не нерв­ни­ча­ет и от сце­ны к сцене ста­но­вит­ся все спо­кой­нее и уве­рен­нее – Фирс (Ген­на­дий Мушт­а­ков). На про­тя­же­нии все­го спек­так­ля он – свое­об­раз­ный резо­нер. В фина­ле же и вовсе пре­вра­ща­ет­ся в некий сим­вол веч­но­сти: имен­но Фирс дер­жит в руках – и руки эти наме­рен­но вид­ны – мони­тор, на кото­ром про­щаль­но машут нам рука­ми все герои, уехав­шие в нику­да. Фирс же оста­ет­ся. Но не уми­ра­ет. Он бес­смер­тен. Может быть, пото­му и спо­ко­ен?

---

Театр «Самар­ская пло­щадь»

Антон Чехов

Виш­не­вый сад

Коме­дия

Поста­нов­ка – Евге­ний Дро­бы­шев

Сце­но­гра­фия – Денис Тока­рев (Ижевск)

Костю­мы – Еле­на Тро­шен­ко­ва

Пре­мье­ра – 1 июня 2016 года

Татья­на Жур­че­ва

Лите­ра­ту­ро­вед, теат­раль­ный кри­тик. Кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук, доцент Самар­ско­го уни­вер­си­те­та, член СТД РФ.

Фото Вла­ди­ми­ра Сухо­ва

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 11 (99) за 2016 год