Вот и Фазиля Искандера не стало. Умер великий русский писатель — наполовину абхаз, наполовину перс. Ироничный мудрец, человек с невероятным обаянием и уникальным языком, в который влюбляешься сразу и навсегда. Человек великой русской культуры.
Читать Искандера всегда весело и грустно одновременно. Его герои, с ярким национальным колоритом и неотразимым очарованием — это всегда человеки на стоянке. Человечность — вот главный завет Искандера. Его послание миру. Написанное таким прекрасным языком, что мы будем смеяться и плакать одновременно. И вечно, потому что честную жизнь даже смерть не в состоянии победить.
Так говорил Искандер…
Жить — это попытка осуществить серьезный замысел. Чем тяжелее на одной чаше весов тяжесть страшного понимания временности нешуточного дара жизни, тем сильнее намеренье уравновесить эту чашу самым серьезным делом жизни. И так человеку от природы дано стремление уйти от праха, от уничтожения, от небытия через серьезное дело жизни.
Культура – это не количество прочитанных книг, а количество понятых.
Чувство юмора — это то понимание жизни, которое появляется у человека, подошедшего к краю бездонной пропасти, осторожно заглянувшего туда и тихонечко идущего обратно.
Бывают времена, когда люди принимают коллективную вонь за единство духа.
Искусство развлечения всегда было, но оно должно занимать свое место. Расцвет индустрии развлечений свидетельствует о неправильно понятой свободе.
Гнилой человек сам свой запах не чувствует.
Я — безусловно русский писатель, много воспевавший Абхазию. По-абхазски я, к сожалению, не написал ничего. Выбор русской культуры для меня был однозначен.
Прогресс, друзья, это когда ещё убивают, но уже не отрезают ушей.
Если не можешь порвать свои цепи, плюй на них, пока не проржавеют.
К сожалению, смелость слишком часто бывает следствием чувства обесцененности жизни, тогда как трусость всегда следствие ложного преувеличения ее ценности.
Национализм — это когда свинья, вместо того чтобы чесаться о забор, чешется о другую свинью.
В мировой литературе немало великих и страшных книг о том, что происходило в голове убийцы. Но самая страшная книга еще не написана. Это книга о том, что в голове убийцы ничего не происходило. Такую книгу трудно написать, но стоило бы.
Современную прозу возглавили женщины, пишущие детективы. Это несерьезно. Они ведут себя с читателями, как с мужьями: им важнее не понять его, а создать ему настроение.
Простота есть безусловное следствие сознания внутренней полноценности.
Кстати, мне ближе человек, который продолжает раболепствовать перед потерявшим власть кумиром, чем тот, что сразу же начинает ему хамить. В первом все-таки проявляется некоторое чувство ответственности за Свое прошлое рабство, ему как бы стыдно сразу переходить в новое состояние, он как бы чувствует, что сам этого не заслужил еще. Тогда как второй, хамством мстя за свое прошлое раболепство, выявляет готовность раболепствовать перед новым кумиром.
Мудрость — это ум, настоянный на совести.
Народ не может и не должен жить дальней целью, ибо дальняя цель всегда служит оправданием ближайшему мошенничеству.
Глупость высмеивается не для того, чтобы истребить глупость — она неистребима. Это делается для того, чтобы поддержать дух разумных.
Настоящая ответственность бывает только личной. Человек краснеет один.
Человека, у которого слишком развито чувство ответственности, редко увидишь в кино. Если бы был жив Достоевский, мы бы его в кинотеатре «Октябрь» не застали: он бы в это время работал.
Скромность должна быть скромной. Скромность, слишком бьющая в глаза, это вогнутая наглость.
Самая лживая в мире гуманистическая легенда состоит в том, что женщину делают проституткой социальные условия. Это так же нелепо, как сказать, что некоторые умирают от обжорства, потому что нет общественного контроля за питанием людей.
Скорбь есть самое последнее, самое успокоительное гнездо человека в этом мире, потому что это гнездо никто не может разорить.
Если мы говорим, что у нас нет выбора, то это значит, что выбор уже сделан. Да мы и говорим о том, что нет выбора, потому что почувствовали гнет вины за сделанный выбор. Если бы выбора и в самом деле не было, мы бы не чувствовали гнета вины…
