Меня интересует только «чушь»! 111 лет Даниилу Хармсу

1925 год

Гла­за­ми взви­ла ввысь стре­лу. Улыб­ку убе­ри твою.
А серд­це рвет­ся к выстре­лу. А гор­ло бре­дит брит­вою.

Эпи­грам­ма Папе
Ответ бура­воч­ный вла­сти­ны
Ерша­стым упы­рем гостин­ной
За боро­ду ско­ся усы
Папа­ша и папа­шин сын
Лета такая же катуш­ка
За пугов­ку меня послу­шай
Смеш­но в двух­ты­сяч­ном году
Стре­лять и думать попа­ду

N 2

Мои сти­хи тебе папа­ша
Напо­ми­на­ют про­сто кашель.
Твой стих не спо­рю мно­го выше
Но для меня он шишел вышел.

1927 год. Ноябрь.

Пра­ви­ла жиз­ни

1. Каж­дый день делай что-нибудь полез­ное.
2. Изу­чай и поль­зуй хатху и кар­му-йогу.
3. Ложись не позд­нее 2 час. ночи и вста­вай не позд­нее 12 час. дня, кро­ме экс­трен­ных слу­ча­ев.
4. Каж­дое утро и каж­дый вечер делай гим­на­сти­ку и обти­ра­ния
5. п — р.
6. Проснув­шись, сра­зу вста­вай, не под­да­вай­ся утрен­ним раз­мыш­ле­ни­ям и жела­нию поку­рить.
7. Остав­шись один, зани­май­ся опре­де­лен­ным делом.
8. Сокра­ти чис­ло ноч­леж­ни­ков и сам ночуй пре­иму­ще­ствен­но дома.
9. Заду­мы­вай толь­ко воз­мож­ное, но раз заду­ман­ное — испол­няй.
10. Доро­жи вре­ме­нем.

1927 год. Декабрь.

На каж­дый день.
Рас­пи­са­ние.

Невзи­рая на денеж­ные уда­чи и неуда­чи, еже­днев­но про­де­лы­вать сле­ду­ю­щее:
1) Писать не менее 10 строк сти­хов.
2) Писать не менее одной тет­ра­доч­ной стра­ни­цы про­зы.
3) Читать что-нибудь о рели­гии или Боге, или путях дости­же­ния не менее 3 стра­ниц. О про­чи­тан­ном раз­мыш­лять.
4) Про­де­лы­вать поло­жен­ную гим­на­сти­ку.
5) Вече­ром писать пись­ма Ити.

1928 год.

26 июля. Я весь какой-то осо­бен­ный неудач­ник. Надо мной за послед­нее вре­мя повис непо­нят­ный закон неосу­ществ­ле­ния. Что бы я ни поже­лал, как раз это­го и не вый­дет. Все про­ис­хо­дит обрат­но моим пред­по­ло­же­ни­ям. Поис­ти­не: чело­век пред­по­ла­га­ет, а Бог рас­по­ла­га­ет. Мне страш­но нуж­ны день­ги, и я их нико­гда не полу­чу, я это знаю! Я знаю, что в бли­жай­шее же вре­мя меня ждут очень круп­ные непри­ят­но­сти, кото­рые всю мою жизнь сде­ла­ют зна­чи­тель­но хуже, чем она была до сих пор. День ото дня дела идут все хуже и хуже. Я боль­ше не знаю, что мне делать…

1929 год. 22 мая

Я сидел на кры­ше Госиз­да­та и наблю­дал, все ли в поряд­ке, пото­му что едва чего не досмот­ришь, как чего-нибудь да слу­чит­ся. Нель­зя город остав­лять без при­зо­ра. А кто за горо­дом смот­реть будет, как не я? Если где бес­по­ря­док какой, так сей­час же мы его и пре­кра­тим.

Сустав дозорных на крыше Госиздата

Пер­вое пра­ви­ло: Дозор­ным может быть муж­чи­на обэ­ри­ут­ско­го веро­ис­по­ве­да­ния, обла­да­ю­щий ниже­сле­ду­ю­щи­ми при­ме­та­ми:
1) Роста уме­рен­но­го.
2) Смел.
3) Даль­но­зо­рок.
4) Голос зыч­ный и власт­ный.
5) Могуч и без оби­ня­ков.
6) Уметь улав­ли­вать ухом вся­кие зву­ки и не тяго­тить­ся ску­кой.
7) Куря­щий или, в край­нем слу­чае, неку­ря­щий.

Вто­рое пра­ви­ло (что он дол­жен делать):
1) Дозор­ный дол­жен сидеть на самой верх­ней точ­ке кры­ши и, не жалея сил, усерд­но смот­реть по сто­ро­нам. для чего пред­пи­сы­ва­ет­ся не пере­ста­вая вра­щать голо­ву сле­ва напра­во и наобо­рот, дово­дя ее в обе сто­ро­ны до отка­за позвон­ков.
2) Дозор­ный дол­жен сле­дить за поряд­ком в горо­де, как-то:
а) Что­бы люди ходи­ли не как попа­ло, а так, как им пред­пи­са­но самим Гос­по­дом Богом.
б) Что­бы люди езди­ли толь­ко на таких эки­па­жах, кото­рые для это­го спе­ци­аль­но при­спо­соб­ле­ны.
с) Что­бы люди не ходи­ли по кры­шам, кар­ни­зам, фрон­то­нам и дру­гим воз­вы­шен­но­стям.

При­ме­ча­ние: Плот­ни­кам, маля­рам и дру­гим двор­ни­кам доз­во­ля­ет­ся.

Тре­тье пра­ви­ло (что дозор­ный не дол­жен делать):
1) Ездить по кры­ше вер­хом.
2) Заиг­ры­вать с дама­ми.
3) Встав­лять свои сло­ва в раз­го­во­ры про­хо­жих.
4) Гонять­ся за воро­бья­ми или пере­ни­мать их при­выч­ки.
5) Обзы­вать мили­ци­о­не­ров «фара­о­на­ми».
6) (…)
7) Скор­беть.

Чет­вер­тое пра­ви­ло (пра­во дозор­но­го):
Дозор­ный име­ет пра­во
1) Петь
2) Стре­лять в кого попа­ло
3) Выду­мы­вать и сочи­нять, а так­же запи­сы­вать и негром­ко читать, или запо­ми­нать наизусть.
4) Осмат­ри­вать пано­ра­му.
5) Упо­доб­лять жизнь вни­зу мура­вей­ни­ку.
6) Рас­суж­дать о кни­го­пе­ча­та­нии.
7) При­но­сить с собой постель.

Пятое пра­ви­ло: Дозор­ный обя­зан к пожар­ным отно­сить­ся с почте­ни­ем.
Все.

Чле­ны-учре­ди­те­ли: Дани­ил Хармс, Борис Левин

Помо­гал: Вла­ди­ми­ров

22 мая 1929 года.

Конец 1929 года.

Сон в боль­шин­стве слу­ча­ев зна­чит про­сто обрат­ное. Но лег­ко понять, что смех пред­ве­ща­ет сле­зы, печаль — радость, ску­ка — весе­лье и т. д. Одна­ко не вся­ко­му явле­нию лег­ко най­ти обрат­ное зна­че­ние. Напри­мер, вы види­те: коло­дец, вы сто­и­те на рель­сине над колод­цем, вме­сто голо­вы у вас петух, а вме­сто ног и рук — зуб­ной поро­шок. Что это зна­чит? Какое явле­ние обрат­но? Воз­мож­но, что обрат­ное явле­ние будет: ехать в поез­де и есть про­сто­ква­шу с золо­ты­ми пуго­ви­ца­ми. Что­бы тол­ко­вать сны, надо уметь нахо­дить обрат­ные явле­ния.

При­ход Ново­го года.
Мы (два тож­де­ствен­ный чело­ве­ка):
При­ход Ново­го года
мы ждем с нетер­пе­ни­ем
мы запас­ли вино
и пику­ли
и све­жие кот­ле­ты.
Сади­тесь к сто­лу.
Без чет­вер­ти две­на­дцать
под­ни­мем тост
и выпьем, брат­цы,
за ста­рый год.
И рух­нет мост
и к про­шлым девам
нам путь отре­зан.
И свет­лых бездн
наш перед.

Зри­тель:
Смот­ри­те, он вес­ло берет
и люль­кой в ком­на­те лета­ет
пред­ме­ты вкруг сле­дят полет
от быст­рых точек рас­све­та­ет.
В Неве тоск­ли­вый тает лед,
в ладо­ши бьет зем­ля и люди,
и в небе смот­рит муд­рый скот,
но тут насту­па­ет 0 часов и начи­на­ет­ся Новый год.

втор­ник
31 декаб­ря 1929 г.
23 часа 45 мин.

1933 год. Июль.

В пре­ди­сло­вии к кни­ге опи­сать какой-то сюжет, а потом ска­зать, что автор для сво­ей кни­ги выбрал совер­шен­но дру­гой сюжет.

На вид ему было лет 36, а на самом деле, без мало­го 38.

Один чело­век с малых лет до глу­бо­кой ста­ро­сти спал все­гда на спине со скре­щен­ны­ми рука­ми. В кон­це кон­цов он и умер. Посе­му — спи на боку.

Вели­чи­на твор­ца опре­де­ля­ет­ся не каче­ством его тво­ре­ний, а либо коли­че­ством (вещей, силы или раз­лич­ных эле­мен­тов), либо чисто­той. Досто­ев­ский огром­ным коли­че­ством наблю­де­ний, поло­же­ний, нерв­ной силы и чувств достиг извест­ной чисто­ты. А этим достиг и вели­чия.

Надо сочи­нить закон или таб­ли­цу, по кото­рой чис­ла рос­ли бы необъ­яс­ни­мы­ми непе­ри­о­ди­че­ски­ми интер­ва­ла­ми.

Надо вве­сти в рус­ский язык опять усе­чен­ные при­ла­га­тель­ные.

Ел сего­дня англий­ский ваниль­ный мусс и остал­ся им дово­лен.

Рас­смат­ри­вал элек­три­че­скую лам­поч­ку и остал­ся ею дово­лен.

Купал­ся в Ека­те­ри­нин­ском пру­ду и остал­ся этим дово­лен. (10 июля).

1933 год. 21 сентября.

Инте­рес­но что: немец, фран­цуз, англи­ча­нин, аме­ри­ка­нец, япо­нец, индус, еврей, даже само­ед, — все это опре­де­лен­ные суще­стви­тель­ные, как ста­рое рос­си­я­нин. Для ново­го вре­ме­ни нет суще­стви­тель­но­го для рус­ско­го чело­ве­ка. Есть сло­во «рус­ский», суще­стви­тель­ное, обра­зо­ван­ное из при­ла­га­тель­но­го, да и зву­чит толь­ко как при­ла­га­тель­ное. Неопре­де­ле­нен рус­ский чело­век! Но еще менее опре­де­ле­нен «совет­ский житель». Как чут­ки сло­ва!

1935 год. 13 мая.

Гос­по­ди, накор­ми меня телом Тво­им
Что­бы просну­лась во мне жаж­да дви­же­ния Тво­е­го.
Гос­по­ди, напои меня кро­вью Тво­ею
Что­бы вос­крес­ла во мне сила сти­хо­сло­же­ния Мое­го.

1936 год. Декабрь.

Вче­ра папа ска­зал мне, что пока я буду Хармс, меня будут пре­сле­до­вать
нуж­ды.

Дани­ил Чармс.

Я был наи­бо­лее счаст­лив, когда у меня отня­ли перо и бума­гу и запре­ти­ли что-либо делать. У меня не было тре­во­ги, что я не делаю чего-то по сво­ей вине. Совесть была спо­кой­на, и я был счаст­лив. Это было, когда я сидел в тюрь­ме. Но если бы меня спро­си­ли, не хочу ли я опять туда или в поло­же­ние, подоб­ное тюрь­ме, я ска­зал бы: нет, не хочу. Чело­век видит в сво­ем деле спа­се­ние, и пото­му он дол­жен посто­ян­но зани­мать­ся сво­им делом, что­бы быть счаст­ли­вым. Толь­ко вера в успеш­ность сво­е­го дела при­но­сит сча­стье. Сей­час
дол­жен быть счаст­лив Забо­лоц­кий.

1937 год. 21 января.

— Н‑да‑а! — ска­зал я еще раз дро­жа­щим голо­сом. Кры­са накло­ни­ла голо­ву в дру­гую сто­ро­ну и все так же про­дол­жа­ла смот­реть на меня.
 — Ну, что тебе нуж­но? — спро­сил я в отча­я­ньи.
 — Ниче­го! — ска­за­ла вдруг кры­са гром­ко и отчет­ли­во. Это было так неожи­дан­но, что у меня про­шел даже вся­кий страх. А кры­са ото­шла в сто­ро­ну и села на пол у самой печ­ки.
 — Я люб­лю теп­ло. — ска­за­ла кры­са, — а у нас в под­ва­ле ужас­но Холод­но.

Это писа­но уже срав­ни­тель­но дав­но и, надо сознать­ся, очень пло­хо.

Так писать нель­зя.

Теперь, мне кажет­ся, я знаю, как надо писать, но у меня нет к это­му энер­гии и стра­сти. Я гиб­ну. Я гиб­ну мате­ри­аль­но и гиб­ну как тво­рец.

Эта запись сде­ла­на в тяже­лое для меня вре­мя. Тако­го тяже­ло­го вре­ме­ни я не упом­ню. Осо­бен­но тяже­ло пото­му, что у меня совер­шен­но нет свет­лых пер­спек­тив.

Чармс.

1937 год. 31 октября.

Меня инте­ре­су­ет толь­ко «чушь»; толь­ко то, что не име­ет ника­ко­го прак­ти­че­ско­го смыс­ла. Меня инте­ре­су­ет жизнь толь­ко в сво­ем неле­пом про­яв­ле­нии. Герой­ство, пафос, удаль, мораль, гиги­е­нич­ность, нрав­ствен­ность, уми­ле­ние и азарт — нена­вист­ные для меня сло­ва и чув­ства.

Но я вполне пони­маю и ува­жаю: вос­торг и вос­хи­ще­ние, вдох­но­ве­ние и отча­я­ние, страсть и сдер­жан­ность, рас­пут­ство и цело­муд­рие, печаль и горе, радость и смех.

<1937 — 1938 гг.>

На ули­це встре­ти­лись две дамы, покло­ни­лись друг дру­гу и разо­шлись. А потом встре­ти­лись два граж­да­ни­на и, посмот­рев друг на дру­га из-под опу­щен­ных козырь­ков, разо­шлись, при­сту­ки­вая нога­ми по пане­ли. Три бабы луч­ше, чем одна, так же, как восемь руб­лей луч­ше, чем один рубль.
—
Я не люб­лю детей, ста­ри­ков, ста­рух и бла­го­ра­зум­ных пожи­лых.
—
<Если ска­зать про како­го-нибудь чело­ве­ка, что он на бук­ву X, то все пой­мут, что это зна­чит. А я это­го не желаю пони­мать прин­ци­пи­аль­но.>
—
Тра­вить детей — это жесто­ко. Но что-нибудь ведь надо же с ними делать!
—
Я ува­жаю толь­ко моло­дых, здо­ро­вых и пыш­ных жен­щин. К осталь­ным пред­ста­ви­те­лям чело­ве­че­ства я отно­шусь подо­зри­тель­но.
—
Ста­рух, кото­рые носят в себе бла­го­ра­зум­ные мыс­ли, хоро­шо бы ловить арка­ном.
—
Вся­кая мор­да бла­го­ра­зум­но­го фасо­на вызы­ва­ет во мне непри­ят­ное ощу­ще­ние.
—
Что такое цве­ты? У жен­щин меж­ду ног пах­нет зна­чи­тель­но луч­ше. То и то при­ро­да, а пото­му никто не сме­ет воз­му­щать­ся моим сло­вам.
—
Он был так гря­зен, что одна­жды, рас­смат­ри­вая свои ноги, он нашел меж­ду паль­цев засох­ше­го кло­па, кото­ро­го, вид­но, носил в сапо­ге уже несколь­ко дней.
—
Соло­вей пел в саду. И барыш­ня Катя меч­та­тель­но смот­ре­ла в окно. Какая-то букаш­ка заполз­ла к барышне Кате на шею, но ей было лень поше­ве­лить­ся и согнать букаш­ку рукой.
—
Гово­рят, ско­ро всем бабам отре­жут зад­ни­цы и пустят их гулять по Воло­дар­ской. Это не вер­но! Бабам зад­ниц резать не будут.

1938 год. 12 января.

Удив­ля­юсь чело­ве­че­ским силам. Вот уже 12 янва­ря 1938 года. Наше поло­же­ние ста­ло еще мно­го хуже, но все еще тянем. Боже, пошли нам поско­рее смерть.
—
Так низ­ко, как я упал, — мало кто пада­ет. Одно несо­мнен­но: я упал так низ­ко, что мне уже теперь нико­гда не под­нять­ся.