Песней наполнено сердце мое

Перед отъ­ез­дом насы­па­ла в мешо­чек род­ной зем­ли­цы, как когда-то, отправ­ля­ясь в чужие края, люди бра­ли в узе­лок род­ную зем­лю, а ока­зав­шись на новых местах, рас­ки­ды­ва­ли и при­го­ва­ри­ва­ли: «По сво­ей зем­ли­це хожу…» При­е­хав в город, высы­па­ла зем­лю в ком­нат­ные цве­ты, и на душе как-то полег­ча­ло…»

Так рас­ска­зы­ва­ет народ­ная артист­ка Рос­сии Еле­на Сапо­го­ва о родине, что нико­гда не быва­ет малой, о нена­ру­ши­мой – напе­ре­кор всем обсто­я­тель­ствам – свя­зи с род­ной зем­лёй. Род­ной – не в пере­нос­ном зна­че­нии, а в бук­валь­ном, зри­мом, ося­за­е­мом. Роди­лась Еле­на Андре­ев­на на Самар­ской зем­ле, в селе Брян­ди­но. «В заволж­ских местах Самар­ской обла­сти, где про­шло моё дет­ство, были­ны не ска­зы­ва­ли», – вспо­ми­на­ет певи­ца. Но в самом голо­се этой непо­вто­ри­мой испол­ни­тель­ни­цы народ­ных песен, ска­зов и пла­чей все­гда слы­шит­ся не былин­ный ли зва­тель­ный оклик, не уна­сле­до­ван­ная ли кров­но речь изуст­но­го оби­хо­да. Когда поёт Еле­на Сапо­го­ва, когда начи­на­ет она свой песен­ный сказ, ты чув­ству­ешь сло­во на вес, ощу­щать его фак­ту­ру. Неж­ную, или гру­бо­ва­тую, с застру­га­ми, с пау­тин­ка­ми тре­щи­нок у серд­це­ви­ны, или тёп­лую, или, как гло­ток коло­дез­ной воды в янва­ре, – кри­сталь­но-льди­стую. И все­гда-все­гда – живую.

Сно­ва гла­за зыкры­ваю несме­ло,

Вспом­нить пыта­ясь дет­ство своё…

Пом­нит­ся толь­ко: матуш­ка пела…

Пес­ней напол­не­но серд­це моё.

Зима­ми злы­ми над про­ру­бью белой,

В сты­лой воде полос­кая бельё,

Вся коче­нея, матуш­ка пела,

Пес­ней напол­не­но серд­це моё.

Боль­ше она ниче­го не име­ла.

Толь­ко свой голос – чистый, род­ной.

Не было хле­ба – матуш­ка пела,

И отто­го я остал­ся живой…

Поче­му я заго­во­рил о твор­че­стве Еле­ны Сапо­го­вой сего­дня, в самом кон­це года, когда за мель­ка­ньем пред­празд­нич­ных све­то­за­ме­сти­тельных вспы­шек, за иллю­ми­ни­ру­ю­щим рит­мом город­ско­го бега, за при­лип­чи­вы­ми мотив­чи­ка­ми никак не рас­слы­шать живо­го голо­са? Народ­ная пес­ня? Что ж, сго­дит­ся для запол­не­ния пау­зы меж­ду выступ­ле­ни­ем оче­ред­ных мега­з­вёзд в каком-нибудь оче­ред­ном супер­про­ек­те (или пра­ви­тель­ствен­ном кон­цер­те, по-ста­ро­му гово­ря – раз­ни­цы-то ника­кой). Повто­рю то, что поз­во­лил себе выска­зать, ком­мен­ти­руя интер­вью выда­ю­щей­ся рус­ской певи­цы Евге­нии Смо­лья­ни­но­вой: у нас до сих пор куль­ти­ви­ру­ет­ся отно­ше­ние к «фольк­ло­ру» как к сое­во­му ингре­ди­ен­ту, кото­рым при­ня­то раз­бав­лять основ­ное музы­каль­ное блю­до. Мы про­сто стыд­ли­во запол­ня­ем псев­до­на­род­ны­ми хоро­во­ди­ка­ми воз­ни­ка­ю­щие пау­зы. Точ­нее – пусто­ту. Одну пусто­ту – дру­гой. И когда смот­ришь на все эти золо­тые грам­мо­фо­ны и слу­ша­ешь всех этих позо­ло­чен­ных гра­фо­ма­нов, когда видишь ряже­ных на сцене, то неволь­но дума­ешь: а ведь есть и дру­гое, насто­я­щее, непод­дель­ное и непод­куп­ное искус­ство. Не попа­да­ю­щее в обо­рот, не извест­ное боль­шин­ству, в том чис­ле и тебе лич­но, не счи­ты­ва­е­мое куль­тур­с­чёт­чи­ками. А что, инте­рес­но: если есть счёт­чик на воду, на свет, на газ, то поче­му не долж­но быть счёт­чи­ков на музы­ку, при­ме­ром?

Так вот, с твор­че­ством Еле­ны Сапо­го­вой мне посчаст­ли­ви­лось позна­ко­мить­ся уже доволь­но дав­но. В неболь­шом зале собрав­ши­е­ся сна­ча­ла услы­ша­ли дыха­ние певи­цы, кажет­ся, взвол­но­ван­ный стук её серд­ца пере­да­вал­ся каж­до­му из нас в напря­жён­ной, дол­го-дол­го для­щей­ся, нарас­та­ю­щей, рас­ка­ты­ва­ю­щей­ся, точ­но снеж­ный ком, тишине. И тогда я поду­мал: тиши­на, ока­зы­ва­ет­ся, тоже зву­чит и стре­мит­ся, как река подо льдом. А после, через несколь­ко мгно­ве­ний, Еле­на Андре­ев­на, гля­дя куда-то дале­ко-дале­ко, кому-то неви­ди­мо­му, кажет­ся, отве­чая, с кем-то согла­ша­ясь или же упор­ствуя в спо­ре, улы­ба­ясь, и в то же вре­мя скор­бя по чему-то невоз­врат­но­му, нача­ла пес­ню. Она пела без музы­ки. Вер­нее, без спе­ци­аль­но­го музы­каль­но­го сопро­вож­де­ния. Но отсут­ствие инстру­мен­тов на сцене не озна­ча­ет отсут­ствия музы­ки! Музы­кой было её дыха­ние. «Сно­ва гла­за закры­ваю несме­ло…» В песне, напи­сан­ной на уди­ви­тель­ное, изу­ми­тель­ное, я бы ска­зал, сти­хо­тво­ре­ние Кон­стан­ти­на Сквор­цо­ва, рас­ска­зы­ва­лось о неза­быв­ном мате­рин­ском голо­се, зву­ча­щем сквозь вре­мя. Над вре­ме­нем. Силь­нее вре­ме­ни. И даже в отча­ян­но-тра­ги­ческой, почти бес­те­лес­ной кон­цов­ке вид­на была надеж­да:

Рядом вой­на полы­ха­ла и тле­ла.

Сытым ходи­ло одно воро­ньё.

Вдо­вы рыда­ли. Матуш­ка пела.

Пес­ней напол­не­но серд­це моё.

Мы отнес­ли её лёг­кое тело

На веко­веч­ное в поле жильё.

Всё мне каза­лось: матуш­ка пела,

Пес­ней напол­не­но серд­це моё.

Пони­ма­е­те, ведь пес­ня-то не смолк­ла, не стих­ла. И не в смер­ти тут дело. Смерть дело обыч­ное, куда ж без неё. Пес­ня про­дол­жа­лась вопре­ки не смер­ти, а жиз­ни вопре­ки. И голод, и холод, и чуж­дость, и вой­на… А пес­ня-то всё рав­но в серд­це зву­чит. И серд­цу сынов­не­му всё рав­но пере­да­ёт­ся! В этом всё дело, в этом смысл, может быть, и пред­на­зна­че­ние того живо­го, могу­че­го, древ­не­го и сво­бо­до­лю­би­во­го исто­ка, кото­рый не без дежур­но­го зев­ка назы­ва­ют у нас уст­ным народ­ным твор­че­ством и под­спуд­ной силой кото­ро­го – тоже во мно­гом вопре­ки – дер­жит­ся ещё оте­че­ствен­ная куль­ту­ра.

К сло­ву, музы­ку на сти­хи Сквор­цо­ва напи­сал ком­по­зи­тор и испол­ни­тель тра­ги­че­ской судь­бы Мак­сим Тро­шин. Если вы не слы­ша­ли это­го име­ни, то обя­за­тель­но най­ди­те в интер­не­те сохра­нив­ши­е­ся запи­си и послу­шай­те. В кон­це вось­ми­де­ся­тых пес­ни Тро­ши­на ста­ли нача­лом ново­го пра­во­слав­но­го воз­рож­де­ния, они дава­ли людям надеж­ду, в них послы­ша­лось что-то и впрямь насто­я­щее, живое. Взви­лись в небо его «Журав­ли» (на сти­хи Пет­ра Оре­ши­на, рас­стре­лян­но­го в трид­цать вось­мом), прон­зи­тель­но груст­но зазву­чал его «Соло­вей» (сти­хи иеро­мо­на­ха Рома­на)… Мак­си­му Тро­ши­ну суж­де­но было про­жить лишь сем­на­дцать лет, и теперь, сего­дня, нам оста­ёт­ся лишь пред­по­ла­гать, по како­му пути ста­ла бы раз­ви­вать­ся наша музы­каль­ная куль­ту­ра, остань­ся жив певец и ком­по­зи­тор тако­го – небес­но­го – даро­ва­ния.

Вот я ска­зал о Тро­шине как о пев­це рус­ско­го воз­рож­де­ния. А зна­е­те, как-то само собой полу­чи­лось, что на про­тя­же­нии все­го это­го года мне, ниче­го не смыс­ля­ще­му в музы­ке, дово­ди­лось рас­ска­зы­вать в «Новой…» о мно­гих заме­ча­тель­ных испол­ни­те­лях, музы­кан­тах, ком­по­зи­то­рах. И толь­ко сей­час, бро­сив взгляд назад, поду­мал: а ведь заме­ча­тель­но талант­ли­вых людей, о кото­рых мы гово­ри­ли с вами, объ­еди­ня­ет не про­сто музы­ка, а сама идея воз­рож­де­ния, в музы­ке зало­жен­ная. От башла­чёв­ско­го «Вре­ме­ни коло­коль­чи­ков» до зву­ча­щей в ново­си­бир­ском Ака­дем­го­род­ке гита­ры Сер­гея Фале­тён­ка; от Евге­нии Смо­лья­ни­но­вой до Мак­си­ма Тро­ши­на и Еле­ны Сапо­го­вой… Лич­но для меня назван­ные выда­ю­щи­е­ся люди – всё рав­но как герои раз­би­той армии, про­дол­жа­ю­щие борь­бу без рас­че­та на успех. Без како­го бы то ни было рас­чё­та.

В 2014 году в Сара­то­ве вышла очень кра­си­вая, инте­рес­ная кни­га, кото­рая назы­ва­ет­ся «Пес­ней напол­не­но серд­це моё». Сара­тов, Улья­новск, Сама­ра, Аст­ра­хань, Вол­го­град, город­ки Золо­то­го коль­ца, такие как Плёс, да ещё рус­ский север, – вот, так ска­зать, гео­гра­фия кни­ги. Это собы­тий­ное изда­ние посвя­ще­но твор­че­ству Еле­ны Андре­ев­ны Сапо­го­вой, кол­ле­ги по музы­каль­но­му цеху раз­мыш­ля­ют о её уни­каль­ном талан­те, при­во­дят­ся сло­ва бла­го­дар­ных слу­ша­те­лей со всех угол­ков стра­ны, сама певи­ца напря­мую обра­ща­ет­ся к чита­те­лю, делясь сокро­вен­ным. Мно­го песен­ных тек­стов с нот­ны­ми линей­ка­ми. Кни­га такая яркая по эмо­ци­ям, по нака­лу испо­ве­даль­ной откро­вен­но­сти, такая коло­рит­ная по сло­ву, что как буд­то бы жар-пти­цу в руках дер­жишь, когда чита­ешь её! Что-то, как и в обра­зе самой Еле­ны Сапо­го­вой, есть в ней ска­зоч­ное, из ска­зоч­но­го узо­ро­чья к нам при­шед­шее. И очень жаль, что пока дан­ное изда­ние про­шло каким-то неза­ме­чен­но-замолчен­ным. Обид­но, пото­му что столь­ко пустых кни­жо­нок выпе­ка­ет­ся, и сырых, и при­го­рев­ших, с таким низ­ким уров­нем изда­тель­ской куль­ту­ры да и куль­ту­ры вооб­ще, что хочет­ся отме­тить осо­бо рож­де­ние дей­стви­тель­но кни­ги.

Важ­но взять кур­си­вом и то обсто­я­тель­ство, что Еле­на Андре­ев­на мно­го соби­ра­ла и иска­ла пес­ни, а не про­сто пере­пе­ва­ла их. Она про­де­ла­ла огром­ную рабо­ту по сохра­не­нию песен­ных исто­ков. Да та же пес­ня про голос мате­рин­ский, став­шая когда-то оза­ре­ни­ем Мак­си­ма Тро­ши­на, – сего­дня испол­ня­ет её имен­но Еле­на Андре­ев­на, напо­ми­на­ет о ней людям, хотя на теле­ви­де­нии таких песен нын­че не услы­шать…

Поз­во­лю себе при­ве­сти цита­ту из после­сло­вия к кни­ге «Пес­ней напол­не­но серд­це моё» док­то­ра фило­ло­ги­че­ских наук, писа­те­ля и кри­ти­ка Ната­лии Тяпу­ги­ной. Ната­лия Юрьев­на, став­шая вдох­но­ви­тель­ни­цей это­го изда­ния, его береж­ным и умным редак­то­ром, ска­за­ла, как мне кажет­ся, о глав­ном: «Я мно­го раз слу­ша­ла Еле­ну Андре­ев­ну, и каж­дый раз меня охва­ты­ва­ло ощу­ще­ние уни­каль­но­сти про­ис­хо­дя­ще­го. Певи­ца так без­огляд­но щед­ра в сво­ей мане­ре пол­но­стью, до послед­ней кле­точ­ки, вкла­ды­вать себя в испол­не­ние, что, пожа­луй, даже рож­да­ет страх за себя, хруп­кую жен­щи­ну, совсем не уме­ю­щую себя беречь, каж­дый раз сжи­га­ю­щую свои нерв­ные клет­ки в топ­ке под­лин­ных стра­стей. Вновь и вновь Е.А. Сапо­го­ва ста­вит на кон всю себя и побеж­да­ет. Не может не побе­дить, ведь цена за успех не про­сто высо­ка…

А когда чело­век поёт как живет, когда музы­каль­ные так­ты сов­па­да­ют с рубе­жа­ми его внут­рен­ней жиз­ни, орга­нич­но выстра­и­вая его суще­ство­ва­ние в искус­стве и про­фес­сии, – тогда испол­не­ние ста­но­вит­ся не про­сто зара­ба­ты­ва­ни­ем хле­ба насущ­но­го, – это уже осу­ществ­ле­ние Божье­го про­мыс­ла о тебе. И тут свои зако­ны и свои мер­ки. Выс­шие. Имен­но им и сле­ду­ет в сво­ей жиз­ни и твор­че­стве народ­ная артист­ка Рос­сии Еле­на Андре­ев­на Сапо­го­ва…»

И вновь, в каче­стве пост­скрип­ту­ма, сло­во нашей уди­ви­тель­но талант­ли­вой совре­мен­ни­це. Так и вижу Еле­ну Андре­ев­ну в уют­ном плат­ке, набро­шен­ном на пле­чи. За окна­ми вью­га, ледя­ные узо­ры, похо­жие на вол­шеб­ные папо­рот­ни­ки, рас­цве­та­ют на стёк­лах. Но от тихо­го, как бы лью­ще­го­ся рас­ска­за ста­но­вит­ся теп­лее и свет­лее. Еле­на Сапо­го­ва ведь и гово­рит осо­бен­но, как буд­то бы на негром­кой рас­пев­ке: «Как-то, будучи еще сту­дент­кой Сара­тов­ской кон­сер­ва­то­рии, на лет­них кани­ку­лах, с бри­га­дой арти­стов филар­мо­нии я участ­во­ва­ла в кон­цер­тах по селам Сара­тов­ской обла­сти. Вече­ра­ми кон­цер­ты, а жар­ки­ми дня­ми – отдых на бере­гу реч­ки. …В тра­вах зали­ва­лись куз­не­чи­ки, тихо плес­ка­лась вода о берег, ясное голу­бое небо, лас­ко­вое солн­це. И вдруг, отку­да-то из-за кустов, раз­да­лись стран­ные зву­ки – то ли пения, то ли жало­бы, они дале­ко раз­но­си­лись по реке. Я при­слу­ша­лась и пошла на голос… На пес­ча­ном бере­гу, сре­ди ивня­ка, сидел стат­ный, кра­си­вый ста­рик и, рас­ка­чи­ва­ясь, что-то жалоб­но напе­вал без слов. Подой­ти и нару­шить уми­ро­тво­рен­ное состо­я­ние это­го чело­ве­ка я не смог­ла. Потом я узна­ла, что неда­ле­ко нахо­дит­ся дом для пре­ста­ре­лых людей. Эту встре­чу я пом­ню всю жизнь, вот что зна­чит – петь душой…»

Источ­ник