Малиновые протуберанцы вдохновения

Ком­по­зи­тор Алек­сандр Бер­дю­гин оста­вил очень яркий след в самар­ской музы­каль­ной памя­ти. Лич­ность двой­ствен­ная и, как выра­жа­лись во вре­ме­на Чехо­ва, соткан­ная из про­ти­во­ре­чий. Двух­слой­ность, трех­слой­ность, амби­ва­лент­ность – какие еще опре­де­ле­ния мож­но отне­сти к его музы­ке? Ком­по­зи­тор­ская инди­ви­ду­аль­ность, вклю­ча­ю­щая в себя и роман­ти­че­ские поры­вы, и про­во­ка­ци­он­но неудоб­ные, жест­кие, гро­тес­ко­вые момен­ты; про­из­ве­де­ния, мак­си­маль­но адап­ти­ро­ван­ные для вос­при­я­тия (пло­ды сотруд­ни­че­ства с ТЮЗом, с Теат­ром кукол), и зага­доч­ная «музы­ка буду­ще­го», элек­трон­ные его сочи­не­ния.

Ком­по­зи­тор­ская инди­ви­ду­аль­ность Бер­дю­ги­на созре­ва­ла под лас­ко­вым солн­цем почти непре­рыв­ных пуб­лич­ных пока­зов. Это для новых сочи­не­ний очень полез­но. Отсут­ствие барье­ра меж­ду сво­и­ми созда­ни­я­ми и пуб­ли­кой, отсут­ствие «чет­вер­той сте­ны» – столь важ­ное для теат­ра, но ведь и для музы­кан­та чрез­вы­чай­но важ­ное, – созда­ет оран­же­рей­ный кли­мат, гроздь новых сочи­не­ний сра­зу уку­ты­ва­ет­ся в обла­ко обще­ствен­но­го при­зна­ния, подоб­но тому, как гроздь созре­ва­ю­щих бана­нов поло­же­но уку­ты­вать в синие поли­эти­ле­но­вые паке­ты (кто видел бана­но­вые план­та­ции)?

Вер­нув­шись к нача­лу абза­ца, въед­ли­вый чита­тель спро­сит: иро­ния? Бул­га­ков­щи­на? Ничуть. Музы­каль­ные бана­ны луч­ше созре­ва­ют при содей­ствии, а не при про­ти­во­дей­ствии. Роль хра­ни­тель­ной синей упа­ков­ки выпол­ня­ла испол­ни­тель­ская ода­рен­ность авто­ра. Зна­вал Куйбышев/​Самара хоро­ших пиа­ни­стов, пер­во­сорт­ных пиа­ни­стов, уни­каль­но ода­рен­ных пиа­ни­стов. Но таких лет за сто набе­рет­ся не боль­ше, чем коней в квад­ри­ге Апол­ло­на. Уж не будем пер­со­ни­фи­ци­ро­вать коней в сво­ей мета­фо­ре – не будем и счи­тать. Раз квад­ри­га, их чет­ве­ро, не так ли? Впро­чем, все услов­но. Пере­счи­та­ла поак­ку­рат­нее – один­на­дцать полу­ча­ет­ся.

Как бы то ни было, высо­кое искус­ство сочи­не­ния тор­же­ствен­но вле­ко­мо пиа­ни­сти­че­ской колес­ни­цей Апол­ло­на, ком­по­зи­тор­ские опу­сы не отда­ют­ся на откуп посред­ни­кам, а сра­зу, еще не остыв­ши­ми, пода­ют­ся пуб­ли­ке. Уди­ви­тель­ная кон­такт­ность, откры­тость, чело­ве­че­ское оба­я­ние Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча нема­ло спо­соб­ство­ва­ли и зарож­де­нию новых замыс­лов, и кон­церт­но­му их пока­зу. Бле­стя­щий самар­ский флей­тист Вик­тор Дрож­ни­ков с любо­вью игра­ет флей­то­вую музы­ку Бер­дю­ги­на, дири­жер Миха­ил Щер­ба­ков с удо­воль­стви­ем берет­ся за испол­не­ние его сим­фо­ни­че­ских сочи­не­ний.

Корот­ко о ком­по­зи­то­ре

Окон­чил фор­те­пи­ан­ный и ком­по­зи­тор­ский факуль­те­ты Горь­ков­ской кон­сер­ва­то­рии име­ни М. И. Глин­ки. С 1974-го в Сама­ре, пре­по­да­вал в КГИК. Пред­се­да­тель Самар­ской орга­ни­за­ции Сою­за ком­по­зи­то­ров РФ (1989 – 1999). Обра­щал­ся к сред­ствам клас­си­че­ской, джа­зо­вой и элек­трон­ной музы­ки. Автор музы­ки более чем к 60 спек­так­лям дра­ма­ти­че­ско­го и куколь­ных теат­ров стра­ны, трех сим­фо­ний, трех кон­цер­тов для фор­те­пи­а­но с оркест­ром, ора­то­рии «Тара­ка­ни­ще», кан­та­ты «Из Еван­ге­лия от Филип­па» для сопра­но и струн­но­го оркест­ра, трех вокаль­ных цик­лов (на сти­хи фран­цуз­ских и бель­гий­ских поэтов, А. Ахма­то­вой, И. Брод­ско­го), двух струн­ных квар­те­тов, сона­ты для флей­ты и фор­те­пи­а­но, трех сонат для фор­те­пи­а­но, пьес для фор­те­пи­а­но и дру­гих сочи­не­ний. В послед­нее вре­мя жил и рабо­тал в Санкт-Петер­бур­ге.

В энцик­ло­пе­ди­че­ской врез­ке не упо­ми­на­ют­ся две вещи. Одна сама собой разу­ме­ю­ща­я­ся, дру­гая душе­раз­ди­ра­ю­ще печаль­ная. В 99‑м Алек­сандр Нико­ла­е­вич уехал от нас в Север­ную сто­ли­цу. Пол­го­да назад – в 2016 году – ушел из жиз­ни. Но память, память, вер­ле­нов­ски-пру­стов­ская зве­ня­щая печаль и пре­лесть про­шло­го, всё еще с нами.

Ран­няя пье­са – «Сказ­ка» – я ее слы­ша­ла у Саши лет… ну, навер­ное, лет трид­цать назад. Вче­ра в YouTube‘е на нее наткну­лась – сла­ва богу, кто-то выве­сил. И в кон­цер­те сыг­ра­ли. И ведь не усох­ла музы­ка, не покры­лась пле­се­нью. Все та же «Сказ­ка». Слух ли наш осме­лел, дис­со­нан­сы ли, пожив и позву­чав, пере­рож­да­ют­ся в кон­со­нан­сы – но страш­ные, рыча­щие под­зем­ные созда­ния «Сказ­ки» кажут­ся милы­ми дис­не­ев­ски­ми зве­руш­ка­ми. Во вся­ком слу­чае, при­мер­но так их реко­мен­до­вал нам автор про­ек­та и веду­щий кон­цер­та доцент СГИК Вита­лий Семе­нов. Не знаю, как Вита­лий Тимо­фе­е­вич – я бы бер­дю­гин­ским дра­кон­чи­кам, даже пере­вос­пи­тав­шим­ся, палец в рот не сова­ла.

Неру­ко­твор­ный памят­ник, воз­двиг­ну­тый Семе­но­вым наше­му обще­му дру­гу и собра­ту по искус­ству, вклю­чал в себя дет­скую музы­ку А. Н. Бер­дю­ги­на – чудес­ные хоры, про­зрач­ные, свет­лые: «Лес­ные песен­ки» на сти­хи Вла­ди­ми­ра Орло­ва (пере­ло­же­ние для хора вид­но­го самар­ско­го музы­кан­та Гила­рия Беля­е­ва) испол­нил жен­ский вокаль­ный ансамбль Virginis СГИК под управ­ле­ни­ем Еле­ны Юнек (кон­церт­мей­стер – Вик­то­рия Ува­ро­ва).

Шесть поли­фо­ни­че­ских пре­лю­дий для фор­те­пи­а­но – Оль­га Деми­ден­ко. Поли­фо­ния – доволь­но сухая нау­ка, види­мо, постав­ля­ю­щая моло­дым музы­кан­там самую труд­ную часть их репер­ту­а­ра. Но у Бер­дю­ги­на она, как и все осталь­ные его сочи­не­ния, спо­соб­на не столь­ко отпуг­нуть юно­го музы­кан­та, сколь­ко про­бу­дить его фан­та­зию, помочь овла­деть инстру­мен­том. При­ят­но было убе­дить­ся, что неуми­ра­ю­щие тра­ди­ции самар­ской фор­те­пи­ан­ной шко­лы под­дер­жи­ва­ют­ся в пре­крас­ном состо­я­нии. В кон­цер­те про­зву­ча­ла доволь­но вну­ши­тель­ная часть фор­те­пи­ан­но­го насле­дия ком­по­зи­то­ра: кро­ме упо­мя­ну­тых 6 поли­фо­ни­че­ских пре­лю­дий, бле­стя­щая «Сие­ста» для двух фор­те­пи­а­но (Дарья Дубин­ки­на и Еле­на Шуле­по­ва).

Все мы – сви­де­те­ли бер­дю­гин­ской сла­вы 70 – 90‑х – пом­ним его заме­ча­тель­ные вокаль­ные сочи­не­ния. Сре­ди них – иро­нич­ный «Тара­ка­ни­ще», по уров­ню сати­ры под­ни­ма­ю­щий­ся до Мусорг­ско­го и Шоста­ко­ви­ча; тра­ги­че­ские цик­лы на сло­ва А. Ахма­то­вой и И. Брод­ско­го. Музы­ка цик­лов нерас­тор­жи­ма была с испол­не­ни­ем их леген­дар­ным самар­ским музы­кан­том Кла­рой Сар­ки­сян. Но при­спе­ло вре­мя и для сле­ду­ю­щих поко­ле­ний. Вокаль­ный цикл на сти­хи И. Брод­ско­го в тан­де­ме с изу­ми­тель­но чут­ким ансам­бли­стом, пиа­нист­кой Алек­сан­дрой Дят­ло­вой, спе­ла моло­дая певи­ца Надеж­да Соро­ки­на. Сме­лая какая! Ведь боже­ствен­ная Кла­ра тут же в зале сиде­ла!

Упо­мя­нем и дру­гие сочи­не­ния кон­цер­та памя­ти Бер­дю­ги­на. «Воль­ные вет­ры», хоро­вой цикл на сти­хи Мусы Джа­ли­ля, испол­нил свод­ный хор цен­тра вос­пи­та­тель­ной рабо­ты «Куй­бы­шев­ский» и дет­ской шко­лы искусств № 9 (руко­во­ди­те­ли Ири­на Савет­ни­ко­ва и Оль­га Чугу­но­ва, кон­церт­мей­стер Еле­на Афа­на­сье­ва).

Сона­та для флей­ты и фор­те­пи­а­но, часть III. Испол­ни­тель – солист оркест­ра САТОБ Денис Май­бо­ро­да, пар­тия фор­те­пи­а­но – Оль­га Дар­ви­на.

***

Вита­лий Семе­нов под­го­то­вил кон­церт образ­цо­вым обра­зом. Быва­ют же такие без­уко­риз­нен­ные про­фес­си­о­на­лы в таком труд­ном деле! Кон­церт (как и спек­такль) – ковар­ное про­стран­ство, пло­щад­ка для накла­док, несо­сты­ко­вок, и в све­те люстр или юпи­те­ров такие недо­дел­ки любят лезть на гла­за. У Семе­но­ва даже пред­ста­вить невоз­мож­но, что­бы что-то сорва­лось, не полу­чи­лось, раз­ла­ди­лось. Пре­крас­но вел кон­церт, под­го­то­вил выра­зи­тель­ный видео­ряд.

Мы, пред­ста­ви­те­ли Саши­но­го поко­ле­ния, дру­жи­ли и с ним, и с его женой пиа­нист­кой Тама­рой, любо­ва­лись доч­кой Машей. Из Петер­бур­га при­е­хать на кон­церт памя­ти мужа и отца Маша с Тама­рой не смог­ли – но В. Т. нашел выход! Мария Бер­дю­ги­на и Тама­ра Опу­ри­на при­сла­ли видео­за­пись из Санкт-Петер­бур­га: в их испол­не­нии про­зву­ча­ли послед­ние сочи­не­ния Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча.

Это не рецен­зия на кон­церт. Рецен­зие­по­доб­ная часть пона­до­би­лась нам вот зачем. Четы­ре деся­ти­ле­тия отде­ля­ют нас от зна­ком­ства с музы­кой Бер­дю­ги­на. Два деся­ти­ле­тия мы про­ве­ли без него. Тогда мно­гое каза­лось слиш­ком жест­ким, хао­тич­ным – тем­ной без­дной, запол­нен­ной облом­ка­ми чего-то, может быть, остан­ка­ми каких-то преды­ду­щих миров. Но вре­мя рабо­та­ет, утрам­бо­вы­ва­ет ост­рые углы, орга­ни­зу­ет хаос в кос­мос. И мы ста­ли дру­ги­ми. Слух вос­пи­тал­ся, эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ли наши пред­став­ле­ния о про­стран­стве и вре­ме­ни. И в дви­же­нии мело­дии, и в жиз­ни рит­ма все пре­дель­но ясно, кра­си­во, целе­на­прав­лен­но. И видим: вот летит через тем­ную без­дну, остав­ляя горя­щий след, мали­но­вый про­ту­бе­ра­нец, неиз­вест­но отку­да вырвав­ший­ся. И слух сле­дит за его поле­том.

Ната­лья ЭСКИНА

Музы­ко­вед, кан­ди­дат искус­ство­ве­де­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 6 (114), 2017, Март