Книгу “100 магнитоальбомов русского рока” переиздали. В ней один альбом из Куйбышева

8 декаб­ря, в Москве, на ярмар­ке Non/​fiction состо­я­лась пре­зен­та­ция пере­из­да­ния кни­ги Алек­сандра Куш­ни­ра «100 маг­ни­то­аль­бо­мов совет­ско­го рока». Объ­ем­ная энцик­ло­пе­дия впер­вые была опуб­ли­ко­ва­на 20 лет назад и до сих пор оста­ет­ся важ­ней­ших путе­во­ди­те­лем по миру под­поль­но­го совет­ско­го рока.

Наш город пред­став­лен скром­но, но слав­но. Аль­бом “Рэп” 1984 года, запи­сан­ный груп­пой “Час Пик” сов­мест­но с Алек­сан­дром Аст­ро­вым, содер­жит пер­вый рус­ско­языч­ный рэп в исто­рии.

Вот, что пишет об этом аль­бо­ме Алек­сандр Куш­нир в энцик­ло­пе­дии «100 маг­ни­то­аль­бо­мов совет­ско­го рока»:

Запись, став­шая в конеч­ном ито­ге извест­ной в каче­стве маг­ни­то­аль­бо­ма куй­бы­шев­ской груп­пы “Час пик”, пред­став­ля­ла с точ­ки зре­ния ее созда­те­лей “одно боль­шое недо­ра­зу­ме­ние”, сло­жив­ше­е­ся из мно­же­ства мел­ких слу­чай­но­стей. Чуже­род­ность это­го аль­бо­ма не мог­ла не бро­сать­ся в гла­за — на фоне скуч­ной, одно­об­раз­ной и тра­фа­рет­но-зашо­рен­ной музы­ки боль­шин­ства вокаль­но-инстру­мен­таль­ных ансам­блей и поп-групп.

В Куй­бы­ше­ве све­жие вея­ния с Запа­да про­ни­ка­ли ско­рее не в рок-кру­ги, а в нед­ра наби­рав­ше­го силу дис­ко­теч­но­го дви­же­ния. Отли­чи­тель­ная осо­бен­ность мест­ной ситу­а­ции состо­я­ла в том, что в нача­ле 80‑х дис­ко­те­ки игра­ли в жиз­ни горо­да при­мер­но такую же роль, что и про­грес­сив­ный кине­ма­то­граф в шести­де­ся­тые, моло­деж­ные теат­ры в семи­де­ся­тые или рок-н-ролл в кон­це вось­ми­де­ся­тых. В 82 – 86 годах в Куй­бы­ше­ве дей­ство­ва­ло сра­зу несколь­ко доволь­но при­лич­ных дис­ко­тек, а руко­во­ди­ли ими люди, не стре­мив­ши­е­ся давить и обла­дав­шие доста­точ­но высо­ким уров­нем куль­ту­ры и непло­хим вку­сом.

Апо­фе­о­зом сов­мест­ных уси­лий ком­со­моль­ских “вер­хов” и дис­ко­теч­ных “низов” ста­ли про­во­ди­мые еже­год­но реги­о­наль­ные смот­ры-кон­кур­сы дис­ко­тек. Во вре­мя кон­кур­са 82-го года уни­вер­си­тет­ская дис­ко­те­ка “Канон”, рабо­тав­шая “под кры­шей” сту­ден­че­ско­го клу­ба Gaudeamus, пред­став­ля­ла участ­ни­ков про­грам­мы под небезыз­вест­ное сти­хо­тво­ре­ние “Дом, кото­рый постро­ил Джек”. Не затас­кан­ное на КВНах и про­чих теле­ви­зи­он­ных бата­ли­ях, оно осве­жа­лось еще и тем, что чита­лось в диком тем­пе и под весь­ма энер­гич­ную музы­ку.

…О рэпе ни в Рос­сии, ни в Куй­бы­ше­ве тогда еще тол­ком не слы­ша­ли. Году в 83‑м в город на Вол­ге зале­те­ла соро­ка­пят­ка одно­го из осно­во­по­лож­ни­ков рэпа — аме­ри­кан­ской груп­пы Grandmaster Flash & The Furious Five. Запи­сан­ная на ней пес­ня поль­зо­ва­лась успе­хом у диск-жоке­ев, но ста­вить ее на тан­цах никто не решал­ся: по обще­му мне­нию, мест­ная пуб­ли­ка к тако­му напо­ру пока еще не была гото­ва. Ситу­а­цию мог спа­сти раз­ве что рус­ский текст — тем более, что на обрат­ной сто­роне соро­ка­пят­ки имел­ся инстру­мен­таль­ный вари­ант этой ком­по­зи­ции “минус один”. Одна­ко огол­те­лый фанк Grandmaster’a казал­ся в то вре­мя чем-то настоль­ко запре­дель­ным, что нико­го к соб­ствен­но­му твор­че­ству не побуж­дал.

Все сдви­ну­лось с мерт­вой точ­ки после того, как в Куй­бы­шев попа­ла еще одна рэпо­вая запись — аль­бом “Woti” груп­пы Captain Sensible. Эта была более евро­пей­ская по духу и более раз­дол­бай­ская рабо­та — более при­ем­ле­мая в каче­стве осно­вы для сти­ли­сти­че­ских экс­пе­ри­мен­тов с рус­ским язы­ком. Не мудр­ствуя лука­во, диск-жокей и идео­лог “Кано­на” Алек­сандр Аст­ров все про­бле­мы зарож­да­ю­ще­го­ся жан­ра “воткнул” пря­мо в текст: “С тек­стом все пре­дель­но слож­но”, — твер­дят уж мно­го лет /​Что это про­сто невоз­мож­но — на рус­ском делать рэп /​Мол, и сло­ва у нас длин­ней, и туго дело с риф­мой /​К тому же, в нашем язы­ке слиш­ком мало рит­ма…”

Поми­мо пере­ход­ных рэп-бло­ков, для про­грам­мы оче­ред­но­го дис­ко­теч­но­го смот­ра Аст­ров так­же исполь­зо­вал текст “Бар­ма­гло­та” Лью­и­са Кэр­рол­ла — в ори­ги­наль­ной вер­сии и в пере­во­де Мар­ша­ка. После того, как про­грам­ма была гото­ва, дело оста­ва­лось за малым — сде­лать запись.

Здесь как нель­зя кста­ти сра­бо­та­ли рок-кон­так­ты Аст­ро­ва. Уже более года он рабо­тал зву­ко­опе­ра­то­ром груп­пы “Час пик”, с кото­рой вве­рен­ная ему дис­ко­те­ка дели­ла уни­вер­си­тет­скую танц­пло­щад­ку. Подоб­но мно­гим тогдаш­ним про­вин­ци­аль­ным ансам­блям, “Час пик” недо­вер­чи­во вос­при­ни­мал экс­пе­ри­мен­ты питер­ских и мос­ков­ских рок-под­поль­щи­ков и пред­по­чи­тал раз­вле­кать мест­ную пуб­ли­ку запад­ны­ми хита­ми впе­ре­меж­ку с отдель­ны­ми номе­ра­ми “Вос­кре­се­ния” и “Маши­ны вре­ме­ни”. К дис­ко­те­кам роке­ры отно­си­лись рев­ни­во-болез­нен­но, дога­ды­ва­ясь, что имен­но на этом фрон­те, пря­мо у них под носом, про­ис­хо­дит нечто инте­рес­ное. Одна­ко имен­но тех­ни­че­ские воз­мож­но­сти “Кано­на” поз­во­ли­ли груп­пе запи­сать в 83‑м году свой пер­вый аль­бом, запом­нив­ший­ся энер­гич­ным блю­зом пою­ще­го гита­ри­ста Вале­рия Пет­ро­ва “Дождь” и мелан­хо­лич­ной бал­ла­дой “Для вас”, напи­сан­ной руко­во­ди­те­лем и кла­виш­ни­ком груп­пы Алек­сан­дром Чер­ке­сом. Эта рабо­та в оче­ред­ной раз под­черк­ну­ла силь­ные и сла­бые сто­ро­ны “Часа пик”: харак­тер­ное, увы, соче­та­ние весь­ма мощ­но­го саун­да и почти пол­но­го отсут­ствия каких-либо по-насто­я­ще­му ори­ги­наль­ных идей и сколь­ко-нибудь зна­чи­тель­ных амби­ций.

Гене­ра­тор идей и автор боль­шин­ства тек­стов “Часа пик” Саша Аст­ров нуж­дал­ся в груп­пе хотя бы для того, что­бы осве­жить пред­сто­я­щую кон­курс­ную про­грам­му. Исхо­дя из это­го, меж­ду диск-жоке­ем и музы­кан­та­ми была заклю­че­на нехит­рая сдел­ка: Аст­ров запи­сы­ва­ет “Час пик” — “Час пик” запи­сы­ва­ет у Аст­ро­ва несколь­ко ори­ги­наль­ных номе­ров для оче­ред­ной кон­курс­ной про­грам­мы “Кано­на”. Где-то в про­цес­се этой рабо­ты и роди­лась идея запи­сать несколь­ко рэпо­вых вста­вок в духе Captain Sensible. Идея, впро­чем, не вызва­ла энту­зи­аз­ма у Чер­ке­са и была под­дер­жа­на лишь Вале­ри­ем Пет­ро­вым. Двум дру­гим участ­ни­кам груп­пы — Иго­рю Мас­ло­ву (бас) и Алек­сан­дру Соло­вье­ву (бара­ба­ны), похо­же, про­сто нече­го было делать, и они согла­си­лись.

Две рок-н-ролль­ные и наи­бо­лее тан­це­валь­ные ком­по­зи­ции “Часа пик” (“Суб­бо­та”, “Про­хо­дит вре­мя”) были раз­бав­ле­ны откро­вен­но дис­ко­теч­ны­ми номе­ра­ми, запи­сан­ны­ми нон-сто­пом в сти­ли­сти­ке “Stars On 45”. В рам­ках одной ком­по­зи­ции здесь мир­но ужи­ва­лись при­ми­тив­ные рэп-моно­ло­ги (от чте­ния алфа­ви­та до таб­ли­цы умно­же­ния), “вырез­ки” из “Let s Twist Again”, фраг­мен­ты буги, бита, фан­ка и про­чие рок-стан­дар­ты. Эта фор­ма пода­чи “рус­ско­го рэпа” в его при­волж­ской интер­пре­та­ции пред­вос­хи­ти­ла боль­шин­ство буду­щих хитов Сер­гея Мина­е­ва и К° — доста­точ­но срав­нить тек­сты. “Эй, диск-жокей! Кру­тись быст­рей! Все успе­вай! И не зевай!” — это 84‑й год, Куй­бы­шев, маг­ни­то­аль­бом “Рэп”.

В тече­ние одной ночи были запи­са­ны инстру­мен­таль­ные бол­ван­ки всех пяти ком­по­зи­ций, а под утро Аст­ро­ву уда­лось нало­жить голос. Несколь­ко позд­нее, исполь­зуя дис­ко­теч­ную аппа­ра­ту­ру — пульт “Элек­тро­ни­ка” и два маг­ни­то­фо­на “Олимп”, Аст­ров свел все запи­си воеди­но, доба­вив в неко­то­рых местах шумы и эле­мен­тар­ные зву­ко­вые эффек­ты. При­чем руко­вод­ство­вал­ся он не столь­ко “аль­бом­ной” логи­кой, сколь­ко дра­ма­тур­ги­ей пред­сто­я­щей дис­ко­теч­ной про­грам­мы. В резуль­та­те полу­чил­ся весь­ма дина­мич­ный и пере­на­сы­щен­ный инфор­ма­ци­ей опус, кото­рый сво­бод­но и лег­ко вос­при­ни­мал­ся с пер­во­го раза, а в самых выиг­рыш­ных местах даже напо­ми­нал пре­сло­ву­тые запад­ные поп-аль­бо­мы-одно­днев­ки.

Бук­валь­но через несколь­ко часов после завер­ше­ния запи­си вся аппа­ра­ту­ра была погру­же­на в авто­бус, и “Час пик” вме­сте с “Кано­ном” и изряд­ным коли­че­ством алко­го­ля бод­ро отпра­ви­лись в близ­ле­жа­щий Тольят­ти, где в тот момент про­хо­дил оче­ред­ной кон­курс дис­ко­тек.

Туда же, но уже из Моск­вы, в каче­стве чле­на жюри при­бы­ла Оль­га Опрят­ная — буду­щий зав­хоз мос­ков­ской рок-лабо­ра­то­рии, рабо­тав­шая на тот момент в рос­сий­ском мин­куль­те. После сов­мест­но­го выступ­ле­ния “Кано­на” и “Часа пик” она попро­си­ла у участ­ни­ков запись про­зву­чав­ших номе­ров. Не осо­бен­но забо­тясь о каче­стве, ей наско­ро сде­ла­ли копию, кото­рая и отпра­ви­лась в Моск­ву, вер­нув­шись обрат­но в Куй­бы­шев через год в виде 25-минут­но­го маг­ни­то­аль­бо­ма.

Слу­чив­ше­е­ся вызва­ло в горо­де лег­кий шок, посколь­ку, как уже отме­ча­лось, серьез­но к аль­бо­му в про­цес­се его созда­ния никто не отно­сил­ся.

“Оста­ет­ся толь­ко гадать, как эта эклек­тич­ная, со мно­же­ством огре­хов запись мог­ла снис­кать не толь­ко попу­ляр­ность у слу­ша­те­лей, но и бла­го­склон­ное вни­ма­ние кри­ти­ков, — вспо­ми­нал впо­след­ствии Алек­сандр Аст­ров. — Судя по все­му, одних пре­льсти­ла про­сто­та и откро­вен­ная само­паль­ность, про­во­ци­ру­ю­щая на соб­ствен­ные опы­ты в этом направ­ле­нии, дру­гие обра­ти­ли вни­ма­ние на отно­си­тель­ную новиз­ну и акту­аль­ность рэпо­вых вста­вок, посколь­ку в кас­сет­ной куль­ту­ре это был один из пер­вых экс­пе­ри­мен­тов на фан­ко­вой осно­ве”.

К сожа­ле­нию, ника­ких серьез­ных выво­дов из сотруд­ни­че­ства Аст­ро­ва с “Часом пик” так и не после­до­ва­ло. Музы­кан­ты груп­пы реши­ли, что сво­ей попу­ляр­но­стью запись обя­за­на имен­но им, и про­ве­ли око­ло года в мало чем увен­чав­ших­ся попыт­ках запи­сать “насто­я­щий” (песен­ный) аль­бом. Что же каса­ет­ся Аст­ро­ва, то логи­ка мест­ной дис­ко­теч­ной тусов­ки не поз­во­ля­ла ему экс­плу­а­ти­ро­вать одна­жды най­ден­ный при­ем. Непи­са­ное пра­ви­ло дис­ко­теч­ной жиз­ни тре­бо­ва­ло каж­дый год пред­ла­гать что-то прин­ци­пи­аль­но новое, а маши­на шоу-биз­не­са, кото­рая по зако­нам жан­ра мог­ла бы заста­вить участ­ни­ков про­ек­та попы­тать­ся раз­вить пер­вый успех, к тому вре­ме­ни еще не зара­бо­та­ла.

Тем не менее эта исто­рия име­ла немно­го неожи­дан­ное про­дол­же­ние. Успех аль­бо­ма “Рэп” про­бу­дил к жиз­ни сра­зу несколь­ко куй­бы­шев­ских групп, сре­ди кото­рых были и доста­точ­но инте­рес­ные. В 86‑м году музы­кан­ты “Часа пик”, “При­е­ма по лич­ным вопро­сам” и “Седь­мой сту­пе­ни” опять-таки в пере­ры­ве меж­ду каки­ми-то дру­ги­ми забо­та­ми запи­са­ли еще два номе­ра в сти­ле рэп. В каче­стве осно­вы была исполь­зо­ва­на та самая запись “минус один” Grandmaster Flash. На нее было нало­же­но мно­же­ство наво­ро­чен­ных гитар и кла­виш, а так­же позвя­ки­ва­ний бутыл­ка­ми, свист­ков, хлоп­ков и про­чих весе­лых шумов, пра­во про­из­во­дить кото­рые предо­став­ля­лось почти каж­до­му, кто ока­зы­вал­ся в тот момент в импро­ви­зи­ро­ван­ной сту­дии. Сре­ди мно­же­ства голо­сов зву­чал и голос Аст­ро­ва. Тек­сты не име­ли ника­ко­го отно­ше­ния к дис­ко­те­кам и носи­ли иро­нич­но-соци­аль­ный отте­нок.

Полу­чи­лось доста­точ­но весе­ло, а по каче­ству испол­не­ния и запи­си даже силь­нее, чем в аль­бо­ме “Рэп”. Одна­ко в силу того, что сам Аст­ров счи­тал эту запись чер­но­вой, ника­ко­го даль­ней­ше­го рас­про­стра­не­ния она не полу­чи­ла.

Источ­ник