Гиларий Беляев — капитан филармонического корабля

Гила­рий Беля­ев — заслу­жен­ный работ­ник куль­ту­ры РСФСР, заслу­жен­ный дея­тель искусств Рос­сии, про­фес­сор, мно­го лет был дирек­то­ром и худо­же­ствен­ным руко­во­ди­те­лем Самар­ской госу­дар­ствен­ной филар­мо­нии.

***
Я запом­нил его моло­дым. Он сидит за нашим потер­тым Ronisch, и ста­рое пиа­ни­но, слов­но удив­ля­ясь само­му себе, изда­ет зву­ки, ранее для него неве­до­мые. «Геля! А пом­нишь вот эту пес­ню?» – гово­рит кто-то из ком­па­нии, и руки пиа­ни­ста, слов­но сами зная, что нуж­но делать, бегут по чер­но-белой дорож­ке кла­ви­а­ту­ры.

Он игра­ет непре­рыв­но, даже когда ведет ожив­лен­ную бесе­ду или участ­ву­ет в немуд­ре­ной тра­пе­зе. Его супру­га Майя – артист­ка бале­та, изящ­ная, слов­но точе­ная ста­ту­эт­ка. Види­мо, отто­го она чаще мол­чит, но ее сме­ю­щи­е­ся гла­за лучат­ся теп­лом и любо­вью: Геля игра­ет. В этом вся его жизнь, он сам – музы­ка.

Он дири­жи­ру­ет в опер­ном теат­ре, ведет хоро­вой класс в музу­чи­ли­ще, руко­во­дит дет­ски­ми и сту­ден­че­ски­ми хора­ми, акком­па­ни­ру­ет спортс­мен­кам на сорев­но­ва­ни­ях по худо­же­ствен­ной гим­на­сти­ке, но для меня, тогдаш­не­го маль­чиш­ки, он – душа ком­па­нии музы­кан­тов, при­хо­див­ших к отцу в нашу ком­му­наль­ную квар­ти­ру. Соби­ра­лись часто, вели шум­ные бесе­ды, обсуж­да­ли состо­яв­ший­ся кон­церт, опер­ный спек­такль или выступ­ле­ние хора и обя­за­тель­но пели. Пели хоро­шо и со зна­ни­ем дела, так что сосе­ди в нашем доме и во дво­ре не роп­та­ли, вос­при­ни­мая это как кон­церт, хотя и позд­ний, но зато бес­плат­ный. Никто не осме­ли­вал­ся при­бли­жать­ся к инстру­мен­ту, жда­ли Гелю. Он при­хо­дил после спек­так­ля, не садясь за стол, при­ни­мал­ся играть и сра­зу ста­но­вил­ся цен­тром неболь­шой музы­каль­ной галак­ти­ки – весё­лый, иро­нич­ный, пол­ный энер­гии.
Таким я его и запом­нил.

***
Спу­стя лет десять я уви­дел его дири­жи­ру­ю­щим. Это было на Празд­ни­ке пес­ни. Про­во­ди­лись такие в те вре­ме­на в Куй­бы­ше­ве, на ста­ди­оне «Дина­мо». Свод­ный хор зани­мал ров­но поло­ви­ну ста­ди­о­на, на репе­ти­ци­ях даже при помо­щи духо­во­го оркест­ра све­сти воеди­но такую махи­ну было нере­аль­но. Тогда Беля­ев пред­ло­жил сра­зу пяти дири­же­рам рабо­тать одно­вре­мен­но, что­бы син­хро­ни­зи­ро­вать пение хора по сек­то­рам.

И вот в день празд­ни­ка запол­ня­ет­ся зри­те­ля­ми вто­рая поло­ви­на ста­ди­о­на, и, по замыс­лу режис­се­ра, груп­па дири­же­ров во фра­ках идет попе­рек фут­боль­но­го поля к сво­им поста­мен­там. Музы­ка вступ­ле­ния закан­чи­ва­ет­ся, пора петь, а дири­же­ры еще в пути, и тогда Беля­ев выры­ва­ет­ся впе­ред. Слов­но фут­боль­ный фор­вард, он в раз­ве­ва­ю­щем­ся фра­ке бежит через поле и в послед­ний момент дает вступ­ле­ние цен­траль­но­му сек­то­ру хора. К при­пе­ву поспе­ва­ют осталь­ные маэст­ро и вклю­ча­ют в рабо­ту свои сек­то­ра. Посте­пен­но пес­ня раз­рас­та­ет­ся, и тут слу­ча­ет­ся неболь­шое чудо. Зри­те­ли, решив, что поэтап­ное вступ­ле­ние каса­ет­ся всех при­сут­ству­ю­щих, тоже начи­на­ют петь с боль­шим вооду­шев­ле­ни­ем. К послед­не­му куп­ле­ту весь ста­ди­он доволь­но строй­но выво­дит: «Широ­ка стра­на моя род­ная…», а Беля­ев, раз­вер­нув­шись к зри­те­лям, пыта­ет­ся и их под­чи­нить дири­жер­ской палоч­ке.

***
Затем на мно­го лет жизнь раз­ве­ла наши пути. Из рас­ска­зов род­ных я знал, что Гила­рий стал «золо­тым кон­церт­мей­сте­ром» сбор­ной нашей стра­ны по худо­же­ствен­ной гим­на­сти­ке. Под зву­ки его пор­ха­ю­щих рук они собра­ли все золо­тые меда­ли. Потом он несколь­ко лет рабо­тал на Кубе и при­вез отту­да в сон­ный и закры­тый для ино­стран­цев Куй­бы­шев мас­су впе­чат­ле­ний и неве­ро­ят­ных рас­ска­зов, боль­ше похо­жих на при­клю­че­ния Синдба­да-море­хо­да.

И вот в сере­дине 90‑х, «из даль­них стран­ствий воз­вра­тясь», я ока­зал­ся не у дел, как и мно­гие в то лихое деся­ти­ле­тие. О рабо­те в филар­мо­нии даже не заду­мы­вал­ся. Я любил этот дом, ходил на кон­цер­ты лет, навер­ное, с вось­ми, знал в лицо всех музы­кан­тов оркест­ра, обо­жал Еву Цве­то­ву, кото­рая в дет­стве каза­лась мне вол­шеб­ни­цей, пове­ле­ва­ю­щей всем оркест­ром, но не пред­став­лял, в каком каче­стве мог бы рабо­тать здесь. И вот дома зво­нит теле­фон, голос с харак­тер­ной сипот­цой гово­рит: «Твоя мама мне ска­за­ла, что ты вер­нул­ся. Поче­му не при­хо­дишь? Зав­тра в 10 у меня», – и поло­жил труб­ку.

Гила­рий Беля­ев был надеж­ным капи­та­ном филар­мо­ни­че­ско­го кораб­ля. Его талант, про­ни­ца­тель­ность, худо­же­ствен­ное чутье поз­во­ля­ли про­во­дить в «закры­том горо­де» фан­та­сти­че­ские по уров­ню мастер­ства кон­цер­ты самых луч­ших музы­кан­тов стра­ны, со мно­ги­ми из кото­рых он был дру­жен, и это при­да­ва­ло все­му про­цес­су подо­бие твор­че­ско­го заго­во­ра еди­но­мыш­лен­ни­ков.

Даже на зака­те сво­ей жиз­ни, боль­ной и, каза­лось, ото­шед­ший от дел, он не изме­нял себе, выхо­дил на сце­ну, помо­гал моло­де­жи, делал аран­жи­ров­ки, зани­мал­ся с детьми.
Музы­кант. Имен­но так, с боль­шой бук­вы, и мыс­лю, и гово­рю о нем. Пото­му он и остал­ся в моей памя­ти моло­дым, само­заб­вен­но и вос­хи­ти­тель­но лег­ко бегу­щим по чер­но-белой дорож­ке кла­ви­а­ту­ры.