Гуд бай, май лав, гуд бай! Вместо некролога

Наив­ные авто­ры Вики­пе­дии копи­ру­ют с англий­ско­го: все­го в мире было про­да­но 60 мил­ли­о­нов дис­ков Рус­со­са. Да его толь­ко в Сою­зе было про­да­но мил­ли­о­нов сто и было вре­мя, лет трид­цать пять назад, когда “Фром суве­нирс ту суве­нирс” зву­ча­ла ото­всю­ду. Но это “ото­всю­ду” семи­де­ся­тых — совсем не то, что сей­час. Музы­ка зву­ча­ла из коло­нок, кото­рые гор­дый вла­де­лец выстав­лял на под­окон­ник и весь двор насла­ждал­ся слад­ко­го­ло­сым гре­ком. Не было посто­ян­но­го музы­каль­но­го фона в мага­зи­нах, не было маг­ни­тол и даже машин, в кото­рые эти маг­ни­то­лы мож­но было вста­вить тоже не было. А вот Демис Рус­сос был, да еще как!!!
По какой-то совер­шен­но мисти­че­ской при­чине, гре­че­ский певец, огра­ни­чен­но попу­ляр­ный в Евро­пе, про­ник за желез­ный зана­вес. Как это слу­чи­лось труд­но понять, ниче­го осо­бо про­грес­св­ни­го, с точ­ки зре­ния совет­ской про­па­ган­ды в нем не было, ну, может, кро­ме бег­ства из Гре­ции от чер­ных пол­ков­ни­ков. Но бежал он во Фран­цию, а не в ГДР, как Дин Рид. Загад­ка. Одна­ко про­ник. И сра­зу в серд­ца мил­ли­о­нов. Их мож­но было пере­счи­тать по паль­цам — бур­жуй­ских пев­цов, раз­ре­шен­ных в СССР. АББА, Бони М, Элтон Джон (тогда еще не заму­жем и не сэр!), Смо­ки, Аман­да Лир и Демис Рус­сос. Их бого­тво­ри­ли и обо­жа­ли. Ино­гда про­сто пото­му, что не зна­ли ино­го. А на фоне Лещен­ко и Коб­зо­на… У нас даже пла­стин­ки их печа­та­ли. Неве­ро­ят­ны­ми, не учтен­ны­ми ника­ки­ми Вики­пе­ди­я­ми тира­жа­ми. Мил­ли­о­ны и мил­ли­о­ны по всей стране — от Ужго­ро­да до Ана­ды­ря тан­це­ва­ли пер­вые в сво­ей жиз­ни мед­ля­ки под слад­кий голос Деми­са Рус­со­са. На фоне совет­ских пафос­ных и бра­вур­ных пев­цов, даже в лириз­ме кото­рых скво­зил металл, Демис Рус­сос был … Сек­су­аль­ный? Роман­тич­ный? Чув­ствен­ный? Нет, дру­гой. Незем­ной, совер­шен­но нездеш­ний. Даже его чрез­мер­ная пол­но­та и очень длин­ные воло­сы настоль­ко не похо­ди­ли на нашу реаль­ность, что толь­ко уси­ли­ва­ли оре­ол.
Я, кста­ти, не пове­рил, когда мне ска­за­ли, что он грек. Не мог такой кру­той певец быть какой-то стран­ной древ­ней наци­о­наль­но­сти, кото­рая ассо­ци­и­ро­ва­лась тогда толь­ко с муль­ти­ком про арго­нав­тов и дру­ги­ми мифа­ми. Так же, как я не пове­рил спер­ва, что Бони М из Гер­ма­нии. Ну то есть Гре­ция и Гер­ма­ния тогда были совсем абстракт­ны­ми, раз­ве толь­ко, что дедуш­ка мой до Бер­ли­на дошел. Но все эти дале­кие стра­ны каза­лись неве­ро­ят­но дале­ки­ми и в них жили впе­ре­меш­ку без­ра­бот­ные, аку­лы капи­та­лиз­ма, пен­та­гон­ские яст­ре­бы, бор­цы за мир, Софи Лорен, Бель­мон­до и угне­тен­ные негры, игра­ю­щие джаз. И Демис Рус­сос. Он был не так велик и пре­кра­сен, как нам тогда каза­лось, но искрен­ний вос­торг и вос­хи­ще­ние его пес­ня­ми и голо­сом, были вполне заслу­жен­ны­ми. И пес­ни его оста­нут­ся бес­смерт­ны­ми. Они дав­но уже — часть нас. Как муль­тик про попу­гая Кешу, где он цити­ру­ет глав­ный хит Рус­со­са. Как вос­по­ми­на­ние, кото­рое есть у мил­ли­о­нов — ты молод и рас­ста­ешь­ся с девуш­кой, и вме­сто вся­ких оправ­да­ний, пыта­ясь све­сти все к шут­ке, ты про­ща­ешь­ся с ней: гуд бай, май лав, гуд бай! Тогда ты казал­ся себе ост­ро­ум­ным. Ну, гуд бай.

Спа­си­бо, Демис, за наше счаст­ли­вое дет­ство. И вот теперь — гуд бай, май лав, гуд­бай! Веч­ный мед­лен­ный танец.

Илья Суль­дин