Театр имени Шостаковича: а где это?

Год 2006. Груп­па дея­те­лей самар­ско­го искус­ства собра­лась под мемо­ри­аль­ной дос­кой на ули­це Шоста­ко­ви­ча. Ули­цу по слу­чаю 100-летия ком­по­зи­то­ра пере­име­но­ва­ли из Рабо­чей. Дос­ку толь­ко что в тор­же­ствен­ной обста­нов­ке откры­ли. Пока еще не вывет­ри­лась тор­же­ствен­ность, не улег­лись вол­ны энту­зи­аз­ма, музы­каль­ная обще­ствен­ность заду­мы­ва­ет­ся: поче­му бы не уве­ко­ве­чить имя Шоста­ко­ви­ча в назва­нии опер­но­го теат­ра?

Но… Теат­ры смот­рят друг на дру­га – лед и пла­мя, и все меж ними рож­да­ет спо­ры: пле­мен минув­ших дого­во­ры.

Петр Льво­вич Мона­стыр­ский при­во­дит вро­де бы вес­кий довод про­тив: «За что это вам при­сва­и­вать имя Шоста­ко­ви­ча? У вас что, Шоста­ко­вич шел? Вот мы, театр име­ни Горь­ко­го, пере­иг­ра­ли все пье­сы Горь­ко­го – за это и удо­сто­и­лись».

Что, неуже­ли все шест­на­дцать? Тут мы драм­те­ат­ру не кон­ку­рен­ты: Шоста­ко­вич – не Моцарт, не Рим­ский-Кор­са­ков, не Ваг­нер: у него шест­на­дца­ти опер про­сто нет. «Нос», «Леди Мак­бет Мцен­ско­го уез­да» и неокон­чен­ные «Игро­ки». Нет и тако­го коли­че­ства бале­тов, как, ска­жем, у Ада­на с его дву­мя десят­ка­ми балет­ных шедев­ров. Бале­тов у Шоста­ко­ви­ча три: «Золо­той век», «Свет­лый ручей», «Болт».

Вели­кий про­ви­дец Ваг­нер сво­ей ста­тьей слов­но пред­опре­де­лил сто лет назад про­ти­во­сто­я­ние и встре­чу двух самых боль­ших теат­ров Сама­ры.

Воз­мож­но, сво­им авто­ри­те­том Петр Льво­вич под­ру­бил роб­кие надеж­ды опер­но­го теат­ра на при­сво­е­ние вели­ко­го име­ни. Но в тот момент мэтр был тен­ден­ци­о­зен и не прав: жизнь и твор­че­ство гени­аль­но­го ком­по­зи­то­ра хоть и «несколь­ки­ми стра­ни­ца­ми», но впи­са­ны в самар­скую музы­каль­ную куль­ту­ру.

Веро­ят­но, в отно­ше­нии выбо­ра жан­ро­вых при­о­ри­те­тов твор­че­ская судь­ба ком­по­зи­то­ра мог­ла бы сло­жить­ся и совсем по-дру­го­му, если бы напи­сан­ная им в 30‑х годах опе­ра «Леди Мак­бет Мцен­ско­го уез­да» не под­верг­лась такой острой кри­ти­ке. В 1936 году, после пра­ви­тель­ствен­ной ста­тьи «Сум­бур вме­сто музы­ки» в «Прав­де», опе­ра была запре­ще­на к поста­нов­ке, а Шоста­ко­вич вынуж­ден­но отка­зал­ся от рабо­ты в жан­ре опе­ры, в основ­ном перей­дя на «эзо­пов язык» непро­грамм­ной инстру­мен­таль­ной музы­ки.

В 60‑е ком­по­зи­тор воз­вра­ща­ет­ся к рабо­те над опе­рой. Ради спа­се­ния ее сце­ни­че­ской судь­бы созда­ет обнов­лен­ный вари­ант либ­рет­то и музы­ки. Надо сознать­ся, изме­не­ния мини­маль­ны. Во вто­рой редак­ции Шоста­ко­вич учел самые ост­рые заме­ча­ния пар­тий­ной кри­ти­ки, не посту­пив­шись общей кон­цеп­ци­ей: изме­нил назва­ние на «Кате­ри­ну Измай­ло­ву», смяг­чил неко­то­рые момен­ты в либ­рет­то.

Обра­ще­ние к опе­ре Дмит­рия Шоста­ко­ви­ча «Леди Мак­бет Мцен­ско­го уез­да» – этап­ное собы­тие для самар­ско­го теат­ра, одна из куль­ми­на­ций в его 85-лет­ней твор­че­ской судь­бе. Шаг очень сме­лый, но не из-за мало­го опы­та рабо­ты над про­из­ве­де­ни­я­ми Шоста­ко­ви­ча.

Стран­ной, нерв­ной любо­вью мы любим даты. Подо­гна­ли самар­скую «шоста­ко­ви­че­а­ну» к сто­ле­тию? Нет. Шоста­ко­вич – до извест­ной сте­пе­ни «наше всё», наша повсе­днев­ность. Про­из­ве­де­ния его доста­точ­но часто зву­чат на филар­мо­ни­че­ской сцене, не выхо­дят из сту­ден­че­ско­го репер­ту­а­ра.

В раз­ные годы на сцене самар­ско­го теат­ра шли поста­нов­ки про­из­ве­де­ний Шоста­ко­ви­ча: балет «Барыш­ня и хули­ган» (1966), вокаль­но-сим­фо­ни­че­ская поэ­ма «Казнь Сте­па­на Рази­на» (1981 и 1987 гг.), балет «Ленин­град­ская сим­фо­ния». В 1996 году на сцене теат­ра про­шел кон­церт «Я в серд­це века…», посвя­щен­ный 90-летию ком­по­зи­то­ра.

***

Для люби­те­лей точ­ных исто­ри­че­ских све­де­ний и вра­гов «белых пятен» в био­гра­фи­ях и музы­ко­вед­че­ских текстах нуж­но пояс­нить, что такое «Барыш­ня и хули­ган»? Ведь тако­го бале­та Шоста­ко­вич не писал. «Барыш­ня и хули­ган» – балет хорео­гра­фа Кон­стан­ти­на Бояр­ско­го на музы­ку Дмит­рия Шоста­ко­ви­ча по моти­вам сце­на­рия Вла­ди­ми­ра Мая­ков­ско­го, ремейк филь­ма 1918 года (дей­ствие бале­та пере­не­се­но в 1923 год)».

В 30‑е годы про­шло­го сто­ле­тия моло­дой Дмит­рий Шоста­ко­вич напи­сал три бале­та. Напи­сал из чистей­ших побуж­де­ний, желая вос­петь новую жизнь Совет­ской Рос­сии. Но его музы­каль­ный язык ока­зал­ся не по вку­су высо­ким чинов­ни­кам того вре­ме­ни. Бале­ты были жесто­ко раз­ру­га­ны в прес­се и запре­ще­ны к поста­нов­ке как «идео­ло­ги­че­ски вред­ные». Лишь спу­стя 30 лет балет­ная музы­ка Шоста­ко­ви­ча была реа­би­ли­ти­ро­ва­на и вновь полу­чи­ла про­пис­ку на сце­нах про­слав­лен­ных теат­ров нашей стра­ны.

Тогда же, в 1962 году, родил­ся на сцене Мало­го теат­ра опе­ры и бале­та в Ленин­гра­де балет «Барыш­ня и хули­ган». Либ­рет­то по моти­вам одно­имен­но­го кино­сце­на­рия Вла­ди­ми­ра Мая­ков­ско­го напи­сал Алек­сандр Белин­ский, а Кон­стан­тин Бояр­ский при­ду­мал хорео­гра­фи­че­ское реше­ние. Музы­ка же была взя­та из трех мно­го­стра­даль­ных бале­тов Шоста­ко­ви­ча – «Болт», «Золо­той век» и «Свет­лый ручей».

Неза­бы­ва­е­мое испол­не­ние бале­та «Свет­лый ручей» пода­рил нам Боль­шой театр Рос­сии. В 2005 году, в озна­ме­но­ва­ние 60-летия Побе­ды в Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне, кол­лек­тив Боль­шо­го теат­ра при­е­хал в Сама­ру на гастро­ли.

***

В 2006 году на Самар­ской зем­ле был объ­яв­лен Год Шоста­ко­ви­ча. Более ста собы­тий. Про­шли выстав­ки, кон­фе­рен­ции, фести­ва­ли, кон­кур­сы. Лите­ра­тур­ная, музы­ко­вед­че­ская, жур­на­лист­ская про­дук­ция сопро­вож­да­ла зву­ча­ние живой музы­ки. Про­ту­бе­ран­цы празд­но­ва­ния достиг­ли Гер­ма­нии: туда музы­ко­вед Еле­на Бур­ли­на при­вез­ла мате­ри­а­лы выстав­ки, про­ве­ла пре­зен­та­цию дву­языч­но­го (рус­ско-немец­ко­го) аль­ма­на­ха, посвя­щен­но­го ком­по­зи­то­ру.

На сцене Самар­ско­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра опе­ры и бале­та про­зву­ча­ли Седь­мая и Четыр­на­дца­тая сим­фо­нии (дири­жер Вла­ди­мир Рылов). В испол­не­нии участ­во­ва­ли оба круп­ней­ших оркест­ра горо­да: Ака­де­ми­че­ский оркестр филар­мо­нии и оркестр теат­ра опе­ры и бале­та. Рылов, обла­да­тель боль­шо­го дири­жер­ско­го даро­ва­ния и экс­цен­трич­ней­ше­го нра­ва, про­де­лал ряд небезын­те­рес­ных испол­ни­тель­ских экс­пе­ри­мен­тов с обе­и­ми сим­фо­ни­я­ми, сопро­во­див их сво­и­ми небес­спор­ны­ми, но и небез­осно­ва­тель­ны­ми ком­мен­та­ри­я­ми. Тогда же, пом­нит­ся, чрез­вы­чай­но ярко про­зву­чал в испол­не­нии Ана­то­лия Поно­ма­рен­ко «Анти­фор­ма­ли­сти­че­ский раек».

***

К чему этот пере­чень? Слу­жит ли он обос­но­ва­ни­ем для при­сво­е­ния теат­ру име­ни вели­ко­го ком­по­зи­то­ра?

Шоста­ко­вич – наша надеж­да и опо­ра. Дух его бро­дит по мра­мор­ным кори­до­рам теат­ра еще со вре­мен исто­ри­че­ской пре­мье­ры на нашей сцене цен­траль­но­го музы­каль­но­го откро­ве­ния ХХ века – Седь­мой («Ленин­град­ской») сим­фо­нии.

Хоро­шо бы в фойе теат­ра, в нише, поста­вить брон­зо­вый памят­ник Шоста­ко­ви­чу. Но на это у наше­го бога­тей­ше­го реги­о­на денег нет. На брон­зо­вый нет – но на пено­пла­сто­вый-то, навер­ное, есть? Нет, не будем уж наме­кать на извест­ное сочи­не­ние Алек­сандра Зино­вье­ва. Шут­кам не место.

Ната­лья Эски­на

Музы­ко­вед, кан­ди­дат искус­ство­зна­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 10 (98) за 2016 год