Анекдоты, музыкальные ритмы, очарования и разочарования «оттепели»

Появ­ля­ют­ся филь­мы о том вре­ме­ни, печа­та­ют­ся мему­а­ры, при­хо­дят к чита­те­лям роман­ные повест­во­ва­ния, как «Таин­ствен­ная страсть. Роман о шести­де­сят­ни­ках» Васи­лия Аксе­но­ва. Эпо­ха «отте­пе­ли», обре­та­ю­щая свое мно­го­мер­ное эсте­ти­че­ское «закреп­ле­ние» в про­из­ве­де­ни­ях искус­ства и мему­ар­ных отра­же­ни­ях, отнюдь не покры­та пеп­лом забве­ния, не ста­ла сухой строч­кой учеб­ни­ка исто­рии, а про­дол­жа­ет по-насто­я­ще­му вол­но­вать не толь­ко тех, кто жил в те годы, но и наших моло­дых совре­мен­ни­ков, родив­ших­ся уже в новое вре­мя.

И вот еще один роман, при­том с при­ме­ча­тель­ным назва­ни­ем «Небес­ный Сток­гольм» **. Автор его ОЛЕГ НЕСТЕРОВ – музы­кант, поэт и ком­по­зи­тор, про­дю­сер, теле­ве­ду­щий, писа­тель, лидер мос­ков­ской груп­пы «Мега­по­лис» и про­ек­та «Капел­ла бер­лин­ских поч­та­льо­нов», гла­ва рекорд-лей­б­ла «Сне­ги­ри-музы­ка». Дата его рож­де­ния (9 мар­та 1961 года) гово­рит о том, что «отте­пель», став­шая сюжет­ным вре­ме­нем его рома­на, вос­со­зда­ет­ся не по соб­ствен­ным впе­чат­ле­ни­ям, а с помо­щью вполне закон­но­го в лите­ра­ту­ре при­е­ма весь­ма сво­бод­ной «исто­ри­че­ской рекон­струк­ции». В таком повест­во­ва­нии кон­струк­тив­ны­ми эле­мен­та­ми могут быть не толь­ко стро­гая фак­то­гра­фия, но и фабуль­ные ходы и пово­ро­ты, отно­си­мые обыч­но к «ведом­ству» аль­тер­на­тив­ной исто­рии, момен­ты худо­же­ствен­но­го домыс­ла.

Дей­ствие про­ис­хо­дит в Москве. Вре­мен­ные рам­ки рома­на чет­ко обо­зна­че­ны в тек­сте: 1962 – 1968 годы. Каж­дая гла­ва назва­на кон­крет­ным годом, в цен­тре роман­но­го повест­во­ва­ния – исто­рия трех сотруд­ни­ков спе­ци­аль­ной груп­пы по сочи­не­нию анек­до­тов, дей­ству­ю­щей в оте­че­ствен­ных спец­служ­бах. Герои при­хо­дят в эту груп­пу на волне кад­ро­во­го обнов­ле­ния с наив­ной надеж­дой на столь же ради­каль­ное обнов­ле­ние всей обще­ствен­ной жиз­ни после мрач­ной дик­та­ту­ры.

Нали­чие этой вымыш­лен­ной исто­рии в систе­ме сюже­та выпол­ня­ет функ­цию пара­док­саль­но остра­ня­ю­щей приз­мы, поз­во­ля­ет наблю­дать тече­ние вре­ме­ни с раз­ных точек зре­ния. Цен­траль­ные герои не име­ют про­то­ти­пов. Зато герои вто­ро­го пла­на, как при­зна­ет­ся О. Несте­ров, – «про­то­тип на про­то­ти­пе».

В одном из интер­вью автор так пояс­нил загла­вие сво­ей кни­ги: «Всем извест­но, что мы стро­и­ли ком­му­низм. Что­бы постро­ить новое обще­ство, нуж­но было изоби­лие. В тот момент уже суще­ство­вал зем­ной Сток­гольм, кото­рый постро­ил свою модель соци­а­лиз­ма. Туда неза­дол­го до отстав­ки при­е­хал Хру­щев и уви­дел чуде­са: изоби­лие и доста­ток. У Ники­ты Сер­ге­е­ви­ча в голо­ве всё ста­ло на свои места. Он заявил, что бур­жу­аз­ное пере­рож­де­ние – это бла­го, нуж­на сво­бо­да мне­ний, нуж­на новая Кон­сти­ту­ция. Небес­ный Сток­гольм – это меч­та, в кото­рую стре­ми­лась Москва».

Так что роман, после­до­ва­тель­но рас­кры­ва­ю­щий смысл дан­но­го загла­вия, – это повест­во­ва­ние о слад­ком плене иллю­зий, о нере­а­ли­зо­ван­ной мечте, о несбыв­ших­ся надеж­дах на дости­же­ние «зем­но­го рая».

В роман­ном повест­во­ва­нии щед­ро рас­сы­па­ны при­ме­ты вре­ме­ни, куль­тур­ные зна­ки эпо­хи. Анек­до­ты того вре­ме­ни, рас­хо­дя­щи­е­ся целы­ми про­дол­жа­ю­щи­ми­ся сери­я­ми, появ­ле­ние КВН и мас­со­вое рас­про­стра­не­ние его вер­сий и подо­бий по всей стране. Пуб­ли­ка­ция про­из­ве­де­ний Евту­шен­ко – сти­хо­тво­ре­ния «Наслед­ни­ки Ста­ли­на», поэ­мы «Бабий яр». Захлест­нув­шие обще­ство новые музы­каль­ные рит­мы, увле­че­ние твор­че­ством груп­пы «Бит­лз». Зна­ко­вые тек­сты Сол­же­ни­цы­на, пер­во­на­чаль­ное вни­ма­ние к ним вла­сти и вне­зап­но сме­нив­шая вер­хов­ную бла­го­склон­ность явная неми­лость по отно­ше­нию к авто­ру. Воз­ник­но­ве­ние шко­лы семи­о­ти­ки на семи­на­рах Лот­ма­на в Тар­ту. Роман Бул­га­ко­ва «Мастер и Мар­га­ри­та», напе­ча­тан­ный в жур­на­ле «Москва». Боль­шие и малые реа­лии того вре­ме­ни, порой мел­кие быто­вые подроб­но­сти – из все­го это­го спле­та­ет­ся повсе­днев­ная ткань отра­жен­но­го в романе исто­ри­че­ско­го бытия.

Глав­ная цель рома­ни­ста, как нам видит­ся, состо­ит в том, что­бы пере­дать общую эмо­ци­о­наль­ную атмо­сфе­ру, самый дух того про­ти­во­ре­чи­во­го и доста­точ­но бур­но­го вре­ме­ни. Вре­ме­ни слож­но­го в силу сво­ей пере­ход­но­сти: от мерт­вой замо­ро­жен­но­сти и обще­ствен­ной ско­ван­но­сти недав­них ста­лин­ских лет – к столь заман­чи­во­му рас­кре­по­ще­нию и общей роман­ти­че­ской увле­чен­но­сти гран­ди­оз­ны­ми твор­че­ски­ми пла­на­ми. От соци­аль­но­го ниве­ли­ро­ва­ния, без­на­деж­но­го рас­тво­ре­ния чело­ве­ка в общей мас­се – к воз­ник­но­ве­нию у чело­ве­ка остро­го ощу­ще­ния сво­ей отдель­но­сти, сво­ей пер­со­наль­ной непо­вто­ри­мо­сти.

Твор­че­ство, в силу это­го, тре­бу­ет не про­стень­кой ариф­ме­ти­че­ской опе­ра­ции при­ве­де­ния всех и вся к обще­му зна­ме­на­те­лю, а каких-то более слож­ных мен­таль­ных дей­ствий по выяв­ле­нию в чело­ве­ке уни­каль­но­го духов­но­го «мно­го­гран­ни­ка», отли­ча­ю­ще­го­ся богат­ством сво­их гра­ней и воз­мож­но­стей.

При­ме­ча­тель­ны кри­ти­че­ские суж­де­ния одно­го из геро­ев рома­на о швед­ском соци­а­лиз­ме: «Соци­а­лизм, даже такой пре­крас­ный, как швед­ский, тре­бу­ет одно­род­но­сти обще­ства. Что­бы оно было упро­щен­ным. Но вспом­ни­те эпо­ху Воз­рож­де­ния – ведь это была эпо­ха огром­ных нера­венств и одно­вре­мен­но эпо­ха слож­но­го цве­те­ния, как обще­ства, так и лич­но­сти. Имен­но она поро­ди­ла рас­цвет гени­ев. А урав­ни­ва­ние всех и вся­ко­го, все, что несет с собой тор­же­ство демо­кра­тии, это уга­са­ние лич­но­стей, твор­че­ских и ярких».

Фак­ти­че­ски речь идет об общем циви­ли­за­ци­он­ном кри­зи­се ХХ века. Циви­ли­за­ция (хоть бур­жу­аз­ная, хоть соци­а­ли­сти­че­ская), апел­ли­ру­ю­щая к люд­ским мно­же­ствам, к фор­мам мас­со­вид­но­го созна­ния, неиз­беж­но под­ми­на­ет под себя высо­кую куль­ту­ру, наце­лен­ную на про­из­вод­ство еди­нич­но­го и уни­каль­но­го про­дук­та. Куль­ту­ра ста­но­вит­ся усред­нен­ным мас­скуль­том.

1968 год – рубеж­ная и финаль­ная точ­ка эпо­хи «отте­пе­ли», за кото­рой сле­ду­ют оче­вид­ные «замо­роз­ки». Моло­дые герои рома­на стре­мят­ся разо­брать­ся в дра­ма­тич­ных собы­ти­ях Праж­ской вес­ны: «Жили в госу­дар­стве экс­пе­ри­мен­таль­ном, я бы даже ска­зал – в твор­че­ском, пыта­лись создать новую модель для всех наро­дов мира. Да, оши­ба­лись, глу­по­стей наде­ла­ли, но хотя бы попро­бо­ва­ли, един­ствен­ные в мире. Тот факт, что был дан непра­виль­ный ответ, не озна­ча­ет, что был задан непра­виль­ный вопрос».

Непо­пра­ви­мо поме­няв­ше­е­ся вре­мя раз­во­дит геро­ев рома­на. При­шед­шие из ком­со­моль­ской наив­ной юно­сти роман­ти­че­ские надеж­ды на кар­ди­наль­ное обнов­ле­ние госу­дар­ства и обще­ства в одно­ча­сье рух­ну­ли. Жизнь не поро­ди­ла обще­ство «слож­но­го цве­те­ния», а ока­за­лась моно­тон­ной и страш­ной в сво­ем цик­ли­че­ском дви­же­нии по кру­гу…

Автор рома­на сопро­вож­да­ет основ­ной текст мно­го­стра­нич­ны­ми «При­ме­ча­ни­я­ми». При­от­кры­ва­ет­ся «твор­че­ская лабо­ра­то­рия» писа­те­ля, исполь­зо­вав­ше­го науч­ные, худо­же­ствен­ные, пуб­ли­ци­сти­че­ские мате­ри­а­лы, оттал­ки­ва­ю­ще­го­ся от реаль­ных фак­тов. Напри­мер, в нача­ле рома­на мы видим геро­ев, слу­ша­ю­щих лек­цию Лука о чув­стве юмо­ра и при­ро­де смеш­но­го. Для сотруд­ни­ков кре­а­тив­ной груп­пы по сочи­не­нию анек­до­тов такая тео­ре­ти­че­ская под­го­тов­ка про­фес­си­о­наль­но необ­хо­ди­ма. А в «При­ме­ча­ни­ях» Несте­ров про­сто­душ­но сооб­ща­ет, что это реаль­ная рабо­та: А. Н. Лук. О чув­стве юмо­ра и ост­ро­умии. – Искус­ство, 1968: «Алек­сандр Нау­мо­вич Лук – спе­ци­а­лист по тео­рии твор­че­ства, в про­шлом врач, изу­ча­ю­щий нерв­ные и пси­хи­че­ские забо­ле­ва­ния, с 1960 года в отде­ле био­ки­бер­не­ти­ки Киев­ско­го инсти­ту­та кибер­не­ти­ки начал изу­чать воз­мож­но­сти моде­ли­ро­ва­ния пси­хи­че­ских про­цес­сов на ЭВМ». А после при­ме­ча­ния сле­ду­ет харак­тер­ное автор­ское уточ­не­ние: «Сле­ду­ет доба­вить, что оба эпи­зо­да в романе явля­ют­ся чистым вымыс­лом и к био­гра­фии Алек­сандра Нау­мо­ви­ча Лука не име­ют ника­ко­го отно­ше­ния». Такие ссыл­ки-ком­мен­та­рии, хотя бы и по пово­ду фик­тив­ных фак­тов, созда­ют иллю­зию досто­вер­но­сти роман­но­го повест­во­ва­ния, про­из­во­дят впе­чат­ле­ние неко­ей доку­мен­таль­но­сти напи­сан­но­го.

***

Надо заме­тить, что, допус­кая твор­че­скую игру, писа­те­ли неред­ко созда­ют ква­зи­до­ку­мен­таль­ные повест­во­ва­ния, балан­си­руя на гра­ни реаль­но­го фак­та и воль­но­го вымыс­ла. Роман Оле­га Несте­ро­ва напи­сан с под­ку­па­ю­щей чита­те­ля бел­ле­три­сти­че­ской лег­ко­стью. Живость повест­во­ва­нию при­да­ют впле­та­е­мые в его ткань анек­до­ты и шут­ки, порож­ден­ные эпо­хой. Ожи­ва­ют дей­ству­ю­щие лица вре­ме­ни, эпо­ха вжи­ве – в сло­вах, жестах, музы­каль­ных рит­мах, соци­аль­ных ситу­а­ци­ях и чело­ве­че­ских поступ­ках – про­хо­дит перед нами.

---

Несте­ров О. Небес­ный Сток­гольм – М.: РИПОЛ клас­сик, 2017. – 480 с.

Сер­гей ГОЛУБКОВ

Док­тор фило­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор Самар­ско­го уни­вер­си­те­та.

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 8 (116), 2017, Апрель