Андрей Антонов: «Леди Макбет» – этапная работа для нашего театра»

«Зай­ди­те в самар­ские тру­що­бы – там мно­го Леди Мак­бет, и даже похле­ще»

– Вы не пер­вый раз высту­па­ли на «Золо­той Мас­ке». В про­шлом году наш театр возил «Пико­вую даму» с вашим уча­сти­ем. Вол­не­ние все рав­но силь­ное?

– Зада­ча арти­стов была такая же, как на любом дру­гом спек­так­ле. Тем более что пре­мье­ра «Леди Мак­бет» состо­я­лась недав­но – в про­шлом году. Вол­не­ние для арти­стов при­выч­но, но, конеч­но, рабо­тать перед жюри – немнож­ко щекот­ли­вый момент: когда тебя оце­ни­ва­ют, пси­хи­ка рабо­та­ет по-дру­го­му. Но все зада­чи режис­се­ром и дири­же­ром постав­ле­ны пре­дель­но точ­но, плюс свои нара­бот­ки есть. Про­сто чуть боль­ше вол­не­ния.

– Как вы отно­си­тесь к появ­ле­нию это­го назва­ния в репер­ту­а­ре самар­ско­го теат­ра?

– «Леди Мак­бет» – очень важ­ная этап­ная рабо­та, я чув­ствую без­услов­ный рост кол­лек­ти­ва. Оркестр стал играть по-дру­го­му, пев­цы изме­ни­лись: появи­лась голо­со­вая вынос­ли­вость, рас­ши­рил­ся актер­ский диа­па­зон.

Это уже моя тре­тья поста­нов­ка «Леди Мак­бет». До это­го были спек­так­ли с Мсти­сла­вом Ростро­по­ви­чем и в теат­ре «Гели­кон-опе­ра». Самар­ский спек­такль, конеч­но, немнож­ко дру­гой. Он сде­лан в реа­ли­сти­че­ском духе, без осо­бой модер­но­во­сти, что мне очень нра­вит­ся. Дмит­рий Шоста­ко­вич, о чем мы зна­ем из книг и доку­мен­таль­ных источ­ни­ков, был очень щепе­ти­лен по отно­ше­нию к сво­им тво­ре­ни­ям. Оста­лось мно­го его поме­ток и рема­рок. Режис­сер-поста­нов­щик Геор­гий Иса­а­кян очень вни­ма­тель­но отнес­ся к автор­ско­му тек­сту. Ред­ко кто из режис­се­ров музы­каль­но­го теат­ра устра­и­ва­ет чит­ки – у нас они были. Мы пели свои пар­тии, а он оста­нав­ли­вал и гово­рил, что бы ему хоте­лось здесь видеть в плане испол­не­ния музы­ки и в плане опер­ной дра­ма­тур­гии. Рабо­тал очень подроб­но. Ни одна из его мыс­лей не вызва­ла у меня непри­я­тия. Все было логич­но, как я себе и пред­став­лял, когда пер­вый раз слу­шал опе­ру в ауди­о­за­пи­си.

Режис­сер смяг­чил неко­то­рые момен­ты опе­ры, скра­сил чрез­мер­но мрач­ный нату­ра­лизм Шоста­ко­ви­ча. Мне кажет­ся, это вполне оправ­дан­но. Сце­ни­че­ское, худо­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние обла­да­ет очень силь­ным воз­дей­стви­ем, что необ­хо­ди­мо учи­ты­вать.

Я не люб­лю, когда режис­се­ры «све­ши­ва­ют ноги» в сво­их поста­нов­ках. Смот­ришь фильм и видишь «ноги» режис­се­ра из экра­на. Мне важ­нее, что хотел ска­зать писа­тель или ком­по­зи­тор. Быва­ет, что модер­но­вые поста­нов­ки сде­ла­ны очень здо­ро­во, но все-таки автор важ­нее. 

– Слож­но было решить­ся на испол­не­ние музы­ки Шоста­ко­ви­ча, очень труд­ной для вока­ли­стов?

– «Леди Мак­бет Мцен­ско­го уез­да» идет по все­му миру и ино­стран­цам дает­ся очень труд­но – мен­та­ли­тет дру­гой. Людям, при­вык­шим петь Ваг­не­ра, Вер­ди или Моцар­та, при­хо­дит­ся себя ломать. Нам это про­ще: мы зна­ем эту жизнь. Зай­ди­те в самар­ские тру­що­бы – там мно­го будет Леди Мак­бет и даже похле­ще.

У Шоста­ко­ви­ча музы­ка постро­е­на на эмо­ци­ях и собы­тий­но­сти. Чув­ству­ют­ся мощ­ные рус­ские тра­ди­ции, несмот­ря на свое­об­ра­зие его автор­ско­го сти­ля. В пар­тии Кате­ри­ны есть народ­ные попев­ки, в кото­рых она яко­бы опла­ки­ва­ет Бори­са Тимо­фе­е­ви­ча – выкри­ки­ва­ет их в очень труд­ном высо­ком реги­стре. Конеч­но, ника­кой Вер­ди, Дони­цет­ти или Бел­ли­ни так бы не напи­сал. У них логич­но выстра­и­ва­ет­ся фра­за, что­бы пев­цам было удоб­но охва­ты­вать ее дыха­ни­ем. Здесь же при­хо­дит­ся, гру­бо гово­ря, вопить. Но, конеч­но, на тех­ни­ке. Такую кро­ва­вую пар­тию, как Кате­ри­на Измай­ло­ва, может спеть толь­ко про­фес­си­о­нал высо­ко­го уров­ня, ина­че это гро­зит поте­рей голо­са. У нас заме­ча­тель­ные Кате­ри­ны Измай­ло­вы – они вла­де­ют этим сти­лем испол­не­ния. Я счи­таю, что они здо­ро­во рабо­та­ют и актер­ски, и вокаль­но.

– А ваша пар­тия?

– У всех труд­ные пар­тии, но у Кате­ри­ны по дли­тель­но­сти – четы­ре Бори­са Тимо­фе­е­ви­ча.

– Поче­му оте­че­ствен­ные ком­по­зи­то­ры так бес­по­щад­ны к голо­сам соли­стов?

– Я бы не ска­зал, что они бес­по­щад­ны, про­сто нуж­но уметь это делать. Рус­ская шко­ла под­ра­зу­ме­ва­ет мно­го «рва­ной», речи­та­тив­ной музы­ки. Мусорг­ский, Про­ко­фьев очень труд­ны для пения. Но при­спо­со­бить­ся мож­но.

Фести­валь в кон­сер­ва­тор­ской Аст­ра­ха­ни

– Рас­ска­жи­те о вашем недав­нем уча­стии в аст­ра­хан­ском фести­ва­ле име­ни Вале­рии Бар­со­вой и Марии Мак­са­ко­вой.

– Я окон­чил Аст­ра­хан­скую кон­сер­ва­то­рию. В то вре­мя фести­валь уже суще­ство­вал, и я, будучи сту­ден­том, при­ни­мал в нем уча­стие. Идея фести­ва­ля «Басы XXI века» роди­лась имен­но там. В одном из аст­ра­хан­ских кон­цер­тов при­ни­ма­ли уча­стие два баса из Боль­шо­го теат­ра: Ана­то­лий Бабы­кин (род­ной брат соли­ста наше­го теат­ра Алек­сандра Бабы­ки­на) и Мак­сим Михай­лов (пра­внук зна­ме­ни­то­го Михай­ло­ва, кото­рый во вре­мя вой­ны пел в спек­так­лях Боль­шо­го теат­ра на сцене Куй­бы­шев­ской опе­ры). У нас роди­лась идея спеть «Вдоль по Питер­ской» на тро­их. Это настоль­ко понра­ви­лось пуб­ли­ке, что нас заста­ви­ли повто­рить на бис. В самар­ском теат­ре тогда рабо­тал Дмит­рий Сибир­цев – орга­ни­за­тор фести­ва­ля «Тено­ра XXI» века, я поде­лил­ся с ним, какой был боль­шой успех у испол­не­ния на три баса. Он послу­шал запись, и так родил­ся фести­валь.

Я несколь­ко раз был на фести­ва­ле име­ни Бар­со­вой и Мак­са­ко­вой. У них раз­ные фор­мы: сна­ча­ла про­сто были кон­цер­ты, потом – спек­так­ли. Когда фести­валь толь­ко начи­нал­ся, там еще не было теат­ра опе­ры и бале­та, теперь – есть. Все ста­ло более солид­но, мно­го инте­рес­ных гастро­ле­ров. В этот раз я пел в «Евге­нии Оне­гине», кон­цер­те опер­ных пев­цов с народ­ным оркест­ром и в гран­ди­оз­ных про­грам­мах откры­тия и закры­тия.

– Чем отли­ча­ет­ся музы­каль­ная жизнь кон­сер­ва­тор­ско­го горо­да – Аст­ра­ха­ни и горо­да без кон­сер­ва­то­рии – Сама­ры?

– В Сама­ре есть инсти­тут куль­ту­ры с боль­шим музы­каль­ным отде­ле­ни­ем, кото­рое гото­вит пев­цов и музы­кан­тов.

– Это одно и то же?

– Все зави­сит не от того, как назвать учеб­ное заве­де­ние, а от того, кто в нем учит­ся и кто пре­по­да­ет. У нас в теат­ре рабо­та­ют мно­гие выпуск­ни­ки наше­го инсти­ту­та: и в оркест­ре, и соли­сты. Напри­мер, Миха­ил Губ­ский – солист «Новой опе­ры» – его окон­чил. Кро­ме того, есть музы­каль­ное отде­ле­ние в педа­го­ги­че­ском инсти­ту­те, где гото­вят при­мер­но таких же спе­ци­а­ли­стов. Дру­гое дело, что этим орга­ни­за­ци­ям нуж­но помо­гать – созда­вать усло­вия для под­го­тов­ки кад­ров, при­гла­шать инте­рес­ных музы­кан­тов для пре­по­да­ва­ния или мастер-клас­сов. Когда откры­ли Аст­ра­хан­скую кон­сер­ва­то­рию, при­е­ха­ли выпуск­ни­ки Мос­ков­ской и Ленин­град­ской кон­сер­ва­то­рий и осе­ли в Аст­ра­ха­ни.

.– С появ­ле­ни­ем теат­ра опе­ры и бале­та музы­каль­ная жизнь в Аст­ра­ха­ни силь­но изме­ни­лась?

– Она ста­ла намно­го инте­рес­нее – у них появ­ля­ют­ся достой­ные вни­ма­ния пре­мье­ры, они четы­ре раза езди­ли на «Золо­тую Мас­ку». Театр созда­вал­ся на моих гла­зах. Сна­ча­ла народ ходил на опе­рет­ту, на «Севиль­ско­го цирюль­ни­ка». Сей­час они поста­ви­ли «Осуж­де­ние Фау­ста» Бер­ли­о­за – это про­рыв. И кон­церт­ные про­грам­мы состо­ят уже не толь­ко из попу­ляр­ной музы­ки.

Мар­га­ри­та ПЕТРОВА

Теат­раль­ный кри­тик, член Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии

Фото Ели­за­ве­ты СУХОВОЙ

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 10 (118), 2017, Май