Михаил Куперберг: «Я удивился, что в Самаре появился спектакль, который можно отнести к искусству»

Гово­рят, 40 лет не отме­ча­ют, а как «Ракурс» пере­жи­ва­ет кри­зис сред­не­го воз­рас­та? 

Столь­ко не живут! В кине­ма­то­гра­фе 42 года счи­та­ет­ся воз­рас­том, когда автор нахо­дит­ся в выс­шей точ­ке карье­ры. Быва­ет по-раз­но­му, конеч­но, но тем не менее Андрей Арсен­тье­вич в 1974 году, в 42 года, сни­ма­ет «Зер­ка­ло». Но это мы гово­рим о людях, а что каса­ет­ся орга­ни­за­ций — все немно­го слож­нее. Как я себя сей­час ощу­щаю? В 2015 году мы про­ве­ли фести­валь «Сине­ма­ния», посвя­щен­ный 35-летию «Ракур­са». Тогда я чув­ство­вал, что силь­но устал от всей этой дея­тель­но­сти, и даже ска­зал кол­ле­гам, что хочу завя­зы­вать со всей этой исто­ри­ей. Разу­ме­ет­ся, им ниче­го не оста­ва­лось делать — все-таки есть юри­ди­че­ское лицо «Ракур­са». Так что мы про­ве­ли фести­валь в Доме акте­ра и взя­ли пау­зу. Мне гово­ри­ли, что прой­дет какое-то вре­мя, и я опять захо­чу вер­нуть­ся, посколь­ку не могу без сво­е­го «куль­тур­но­го про­све­ти­тель­ства». Так и полу­чи­лось. Через пол­го­да, в мар­те 2016 года, Самар­ская област­ная науч­ная биб­лио­те­ка позва­ла меня в свои ряды и пред­ло­жи­ла сде­лать кино­лек­то­рий, кото­рый и сей­час про­дол­жа­ет суще­ство­вать. 

Про­све­ти­тель­ство — не самая про­стая зада­ча.

На самом деле ска­зать, что мы были про­све­ти­те­ля­ми, нель­зя. Мы про­сто хоте­ли смот­реть хоро­шее, умное кино в сво­ем окру­же­нии. Кинок­лу­бы, соб­ствен­но, этим и зани­ма­лись. Это сей­час мы гово­рим о духов­ном сопро­тив­ле­нии, о дис­си­дент­стве, о про­све­ти­тель­стве, но тогда таких слов мы не упо­треб­ля­ли. Сей­час мои кол­ле­ги — Вале­рий Бон­да­рен­ко, Олег Горя­и­нов — раз­бре­лись по раз­ным учре­жде­ни­ям. Все мы пере­се­ка­ем­ся в том, что дела­ем, и есть толь­ко незна­чи­тель­ные отли­чия в фор­ма­тах. «Ракурс» был еди­ным мно­го-мно­го лет, но сего­дня доста­точ­но дру­гих вари­ан­тов, где мож­но посмот­реть хоро­шее кино. Это есте­ствен­ный про­цесс, кото­рый воз­ни­ка­ет из инте­ре­са зри­те­лей.

В рос­сий­ских реги­о­нах сни­ма­ют этни­че­ское кино (Яку­тия, Буря­тия, Баш­кор­то­стан, Татар­стан). Есть ли буду­щее у реги­о­наль­но­го кино Рос­сии внут­ри стра­ны? Будет ли у него зри­тель?

Ну, здесь самый попу­ляр­ный при­мер — якут­ское кино. Даль­ше мос­ков­ских или южно­са­ха­лин­ских смот­ров в рам­ках спе­ци­аль­ных про­грамм якут­ские лен­ты не ухо­дят. На по-насто­я­ще­му меж­ду­на­род­ных фести­ва­лях этих филь­мов нет. При всем ува­же­нии к фено­ме­ну якут­ско­го кино нель­зя ска­зать, что кто-то в цен­траль­ной Рос­сии тянет­ся к этни­че­ско­му кино. Оче­вид­но поэто­му ни один подоб­ный фильм не выхо­дил в широ­кий про­кат, даже несмот­ря на суще­ству­ю­щую аль­тер­на­тив­ную про­кат­ную систе­му — «само­кат», при кото­рой про­дю­се­ры филь­ма напря­мую дого­ва­ри­ва­ют­ся с кино­те­ат­ра­ми. Во вся­ком слу­чае я не пом­ню, что­бы хоть один реги­о­наль­ный фильм шел в про­ка­те в кино­те­ат­ре «Худо­же­ствен­ный». Исклю­че­ние состав­ля­ют филь­мы из Тольят­ти, Каза­ни, Уфы. Я видел пароч­ку якут­ских филь­мов, но мне не пока­за­лось это чем-то осо­бен­но инте­рес­ным, это все же люби­тель­ское кино.

В нынеш­нем сезоне появи­лись рос­сий­ские авто­ры или их отдель­но взя­тые филь­мы, кото­рые вас пора­зи­ли или хотя бы при­влек­ли ваше вни­ма­ние?

Этим летом было мно­го дей­стви­тель­но талант­ли­вых кар­тин, но глав­ным собы­ти­ем для меня ста­ла «Дыл­да» Кан­те­ми­ра Бала­го­ва. В послед­ние годы я чрез­вы­чай­но ред­ко хожу два­жды на один и тот же фильм, но на «Дыл­ду» пошел вто­рой раз вме­сте с женой. В про­шлом сезоне таким собы­ти­ем для меня стал фильм Ната­льи Меща­ни­но­вой «Серд­це мира» — Гран-при Кино­тав­ра 2018 года — и «Айка» Сер­гея Дво­ре­це­во­го. 

А если гово­рить о Кино­тав­ре это­го года?

На мой взгляд, побе­ди­тель — «Бык» Бори­са Око­по­ва — очень пере­хва­лен­ный фильм. Если чело­век не видел филь­мы о 90‑х — «Бумер» или «Нена­стье» и еще целый ряд кар­тин, тогда, может быть, ему пока­жет­ся это чем-то неожи­дан­ным, ост­рым и ярким. Это доб­рот­ная сту­ден­че­ская рабо­та, но там нет ника­ко­го автор­ско­го пере­осмыс­ле­ния собы­тий, како­го-то осо­бо­го взгля­да на 90‑е годы. Почти весь фильм состо­ит из штам­пов, хотя Око­пов и нашел непло­хие, почти досто­вер­ные лица. Еще одна кар­ти­на нынеш­не­го Кино­тав­ра — «Выше неба» Окса­ны Карась. В про­шлом году Карась полу­чи­ла Гран-при фести­ва­ля за сим­па­тич­ную кар­ти­ну «Хоро­ший маль­чик», а в этом году в ее кар­тине Вик­то­рия Тол­сто­га­но­ва полу­чи­ла приз за луч­шую жен­скую роль. Мне не вполне понят­но мне­ние жюри, рав­но как и непо­нят­но, за что полу­чил Гран-при «Бык».

Про­дол­жая тему зна­ко­вых момен­тов нынеш­не­го и про­шло­го сезо­на — одним из глав­ных самар­ских теат­раль­ных собы­тий 2019 года вы назва­ли «Одис­сею» теат­ра «СамАрт». Зачем сего­дня нуж­но смот­реть Гоме­ра?

Я очень уди­вил­ся, что в Сама­ре появил­ся спек­такль, кото­рый мож­но отне­сти к искус­ству. «Одис­сея» не рас­счи­та­на на про­вин­ци­аль­ную ауди­то­рию, кото­рая стре­мит­ся к чему-то раз­вле­ка­тель­но­му, раз­же­ван­но­му, понят­но­му. Я пора­жен уже одним фак­том появ­ле­ния этой рабо­ты. Тема «Одис­сеи» — это веч­ная тема, и в такой необыч­ной интер­пре­та­ции Ана­то­лия Пра­уди­на и Алек­сея Елхи­мо­ва она чита­ет­ся осо­бен­но неожи­дан­но и све­жо. Поста­нов­ка инте­рес­на с раз­ных точек зре­ния: взгля­да на мате­ри­ал режис­се­ров, рабо­ты худож­ни­ка, актер­ско­го при­сут­ствия в про­стран­стве — и мно­гих дру­гих эле­мен­тов. Это нестыд­ный спек­такль. 

Какие суще­ству­ют кри­те­рии это­го «собы­тия»?

В «Одис­сее» меня поко­ри­ла вся эта рок-н-ролль­ная исто­рия: Одис­сей-бок­сер в капе и рас­тя­ну­той май­ке, хлеб­ный мир на сцене, мело­дии Кука… Полу­чил­ся такой бод­рый рок-спек­такль. Мне было инте­рес­но наблю­дать за тем, как авто­ры впи­са­ли музы­каль­ную состав­ля­ю­щую в сце­ни­че­ский текст. Кста­ти, с Куком, Вла­ди­ми­ром Ели­за­ро­вым, мы рань­ше сотруд­ни­ча­ли в рам­ках фести­ва­ля немо­го кино, где его груп­па «Кон­то­ра Кука» игра­ла музы­ку к несколь­ким филь­мам.

В «Одис­сее» меня вос­хи­ти­ла его орга­нич­ность — на гру­бом метал­ли­че­ском Олим­пе он дей­стви­тель­но совер­шен­но точ­но на сво­ем месте, и, насколь­ко я знаю, часть тек­стов, кото­рые зву­чат в спек­так­ле, напи­са­на им уже дав­но. Мне кажет­ся, эти тек­сты-зон­ги и сам образ Одис­сея бок­се­ра на боже­ствен­ном рин­ге — одни из глав­ных осо­бен­но­стей спек­так­ля, кото­рые добав­ля­ют мате­ри­а­лу совре­мен­но­сти и дела­ют его более неожи­дан­ным для самар­ской пуб­ли­ки.

В «Одис­сее» герой учит­ся сми­ре­нию, труд­но­сти его оче­ло­ве­чи­ва­ют. Вам близ­ка такая мета­фо­ра чело­ве­че­ской жиз­ни?

Да, без­услов­но, мне это близ­ко и понят­но. Хотя, воз­мож­но, я боль­ше обра­щаю вни­ма­ние на фор­му, а не на содер­жа­ние. Мне было любо­пыт­но наблю­дать за кар­ка­сом спек­так­ля, посколь­ку тема «Одис­сеи» в миро­вом искус­стве при­сут­ству­ет в боль­шом коли­че­стве, есть мно­го вари­ан­тов рас­кры­тия мате­ри­а­ла, и в «СамАр­те» ее рас­кры­ва­ют дей­стви­тель­но инте­рес­но.

Если бы у вас была воз­мож­ность сде­лать свое иде­аль­ное кино, каким бы оно было?

Я нико­гда не пытал­ся сни­мать кино. Я не чув­ствую в себе твор­ца, а зани­мать­ся гра­фо­ман­ством не хочет­ся. Конеч­но, есть при­ме­ры заме­ча­тель­ных кино­обо­зре­ва­те­лей от Года­ра и Трюф­фо до Воло­бу­ев и Хлеб­ни­ко­ва, кото­рые ста­ли не менее заме­ча­тель­ны­ми режис­се­ра­ми. Тем не менее от того же Бори­са Хлеб­ни­ко­ва я знаю, что он слу­чай­но пошел на кино­ве­де­ние и хуже ему как режис­се­ру от это­го не ста­ло. 

Бесе­до­ва­ла Ека­те­ри­на Аве­рья­но­ва