В любой непонятной ситуации — танцуй

Спек­такль «Танец Дели» в теат­ре «Самар­ская пло­щадь» по пье­се И.Вырыпаева — пре­мье­ра про­шло­го теат­раль­но­го сезо­на — вызы­ва­ет инте­рес, как всё новое. Совре­мен­ный автор, совре­мен­ная сце­но­гра­фия… Но в дан­ном слу­чае это, ско­рее, не ком­пли­мент.

Речи Высо­ко­го
Спек­такль состо­ит из семи частей, семи исто­рий, каж­дая из кото­рых в той или иной мере сво­дит на нет преды­ду­щую (все преды­ду­щие). Почти каж­дый эпи­зод начи­на­ет­ся с того, что арти­сты в костю­мах сани­та­ров в инте­рье­ре типич­ной оте­че­ствен­ной боль­ни­цы (выкра­шен­ные белой крас­кой две­ри, ска­мей­ки, обтя­ну­тые кож­за­мом, капель­ни­цы, катал­ка) чита­ют с листа кус­ки из пье­сы-пер­во­ис­точ­ни­ка, с пие­те­том, слов­но это кни­га уров­ня Биб­лии. Судить же о каче­стве тек­ста мож­но по тому, что, вый­дя из зала, реши­тель­но невоз­мож­но вос­ста­но­вить ни сло­ва из услы­шан­но­го.
Об окон­ча­нии оче­ред­но­го эпи­зо­да сви­де­тель­ству­ет погас­ший свет и про­из­не­сен­ное суф­ле­ром-сани­та­ром сло­во: «Покло­ны!» Антрак­ты меж­ду сце­на­ми оформ­ле­ны тан­ца­ми, кото­рые испол­ня­ют задей­ство­ван­ные в эпи­зо­де арти­сты. Вре­дит ли это сце­ни­че­ской целост­но­сти? Без­услов­но! Такая орга­ни­за­ция дей­ствия отсы­ла­ет нас уже не к теат­раль­но­му искус­ству, в кото­ром, конеч­но, допу­сти­мы услов­но­сти, но и в этих услов­но­стях долж­на быть соблю­де­на мера и про­яв­лен неко­то­рый вкус. Здесь же мы видим, как сце­ни­че­ское искус­ство ска­ты­ва­ет­ся в капуст­ник, жанр, кото­рым «Самар­ская пло­щадь» неред­ко спе­ку­ли­ру­ет в ущерб себе.

Коро­че, все умер­ли
Геро­я­ми исто­рий ста­но­вят­ся одни и те же пер­со­на­жи — Али­на Пав­лов­на, несо­сто­яв­ша­я­ся тан­цов­щи­ца, ее дочь Катя, состо­яв­ша­я­ся тан­цов­щи­ца и автор тан­ца Дели (тан­ца, изоб­ре­тен­но­го ею в сто­ли­це Индии, в момент катар­си­са — столк­но­ве­ния с огром­ной мас­сой чело­ве­че­ской боли и нище­ты), ее воз­люб­лен­ный Андрей, жена Андрея Оль­га, подру­га семьи — балет­ный кри­тик Вале­рия, мед­сест­ра в боль­ни­це. Оде­ты они под­черк­ну­то неброс­ко, слов­но наме­рен­но, что­бы ничем не отли­чать­ся от каж­до­го из нас. Но так ли это в резуль­та­те?
В каж­дой из корот­ких пьес жизнь стал­ки­ва­ет­ся со смер­тью, при­чем в самом пря­мом, неме­та­фо­ри­че­ском смыс­ле: один из пер­со­на­жей непре­мен­но уми­ра­ет — от рака, от сер­деч­но­го при­сту­па или покон­чив жизнь само­убий­ством, — или соби­ра­ет­ся уме­реть в неда­ле­ком буду­щем, посколь­ку диа­гноз уже постав­лен. И всё вер­тит­ся вокруг этой смер­ти и остав­ших­ся жить. Ситу­а­ции все, в общем-то, житей­ские: девуш­ка теря­ет мать, муж ухо­дит от жены к дру­гой жен­щине… Но каж­дая оче­ред­ная смерть, кото­рую мож­но изоб­ра­зить как угод­но — изоб­ра­же­на недо-стё­бом, отче­го зри­тель на сво­ей пози­ции наблю­да­те­ля посто­ян­но пре­бы­ва­ет в недо­уме­нии: это тра­гич­но — или смеш­но?
Мать глав­ной геро­и­ни посре­ди тро­га­тель­ной сце­ны про­ща­ния доче­ри с ее телом вне­зап­но вска­ки­ва­ет с катал­ки в мор­ге, сама тан­цов­щи­ца вне­зап­но уми­ра­ет от сер­деч­но­го при­сту­па, настиг­ше­го ее в боль­нич­ном кори­до­ре, жена глав­но­го героя вне­зап­но тра­вит­ся ядом — так, что раз­ви­тие сюже­та пред­ста­ет некой malum infinitum, дур­ной бес­ко­неч­но­стью, где каж­дая новая исто­рия лишь уве­ли­чи­ва­ет энтро­пию худо­же­ствен­ной все­лен­ной.
Акте­ры в этом, конеч­но, не вино­ва­ты. И, коли уж у нас зашла об этом речь, — отдель­ных (и самых доб­рых) слов заслу­жи­ва­ет актер­ская рабо­та Юлии Мель­ни­ко­вой в роли балет­но­го кри­ти­ка Вале­рии. Наря­жен­ная в духе не то мос­ков­ской интел­ли­ген­ции сере­ди­ны про­шло­го века, не то про­ри­ца­тель­ни­цы Сиби­лы Тре­ло­ни из филь­ма «Гар­ри Пот­тер», она очень орга­нич­но суще­ству­ет в сво­ей роли — роли оди­но­кой немно­го сует­ли­вой дамы, кото­рая за всю жизнь не созда­ла ниче­го сво­е­го, зани­ма­ясь чужи­ми сце­ни­че­ски­ми роля­ми и выду­ман­ны­ми исто­ри­я­ми. Когда она при­сут­ству­ет на сцене, спек­такль как-то «соби­ра­ет­ся», и за ней инте­рес­но наблю­дать. Если буде­те на «Тан­це Дели», обра­ти­те на нее вни­ма­ние — эта геро­и­ня вто­ро­го пла­на ничуть не усту­па­ет глав­ным геро­ям, а по энер­ге­ти­ке, пожа­луй, и пре­вос­хо­дит их!
Спра­ви­лись со сво­и­ми роля­ми и дру­гие, геро­и­че­ски суще­ство­вав­шие в таком несу­раз­ном сце­на­рии, арти­сты: сия­ю­щая оча­ро­ва­ни­ем юно­сти Катя Ека­те­ри­ны Репи­ной, вырван­ный из при­выч­но­го укла­да жиз­ни и рас­те­рян­ный Андрю­ша Оле­га Сер­ге­е­ва, достиг­шая фина­ла сво­ей жиз­ни и пото­му отча­ян­но-весе­лая Али­на Пав­лов­на Еле­ны Оста­пен­ко…

И всю­ду звук, и всю­ду свет…
Не слиш­ком удач­но реше­на тех­ни­че­ская «начин­ка» поста­нов­ки — как мно­гие теат­ры сей­час, «Самар­ская пло­щадь» при­бе­га­ет к мод­но­му при­ё­му, исполь­зуя видео­кон­тент. В видео­на­рез­ку вклю­че­ны эпи­зо­ды доку­мен­таль­ных хро­ник, цель како­вых, веро­ят­но, в том, что­бы сде­лать зри­мой всю боль это­го мира — ту самую, из кото­рой и родил­ся «танец Дели». Но каче­ство видео­ря­да, отбра­сы­ва­ю­щее нас куда-то во вре­ме­на бра­тьев Люмьер, дела­ет этот видео­ро­лик доста­точ­но неле­пым, осо­бен­но в соче­та­нии с неот­стро­ен­ной зву­ко­ре­жис­су­рой.
То же самое каса­ет­ся и «зву­ко­во­го» оформ­ле­ния спек­так­ля, — то есть сло­ва зву­ча­ще­го, про­из­но­си­мо­го со сце­ны: речь пер­со­на­жей изоби­лу­ет пафос­ны­ми выска­зы­ва­ни­я­ми, каж­дое из кото­рых слов­но бы пре­тен­ду­ет попасть в Боль­шую кни­гу афо­риз­мов, одна­ко для совре­мен­но­го уха зву­чит неесте­ствен­но — такая рито­ри­ка уже два века как уста­ре­ла.
В этом плане осо­бые пре­тен­зии сле­ду­ет предъ­явить к фина­лу спек­так­ля: в силу того, что глав­ные в спек­так­ле сло­ва дове­ре­ны побоч­но­му и в доста­точ­ной мере коми­че­ско­му пер­со­на­жу (мед­сест­ре, кото­рая нажи­ва­ет­ся на чужом горе, сооб­щая род­ствен­ни­кам о смер­ти паци­ен­та до того, как это сде­ла­ет сам леча­щий врач), пафос послед­не­го моно­ло­га пол­но­стью све­дён на нет. Мы не толь­ко не узна­ли, что же пред­став­ля­ет собой этот яко­бы леген­дар­ный «танец Дели», о кото­ром на про­тя­же­нии двух часов гово­рят все пер­со­на­жи, но и в конеч­ном сче­те поте­ря­ли вся­кий инте­рес узнать. Постав­лен­ный ста­тич­но и черес­чур пафос­но (актри­са, про­из­но­ся­щая моно­лог, сидит в све­то­вом луче, а вся сце­на погру­же­на в тем­но­ту), моно­лог, как и «сло­ва от авто­ра» в испол­не­нии «мед­бра­тьев», доста­точ­но быст­ро пере­ста­ет вос­при­ни­мать­ся — пуб­ли­ка начи­на­ет зевать, пере­шёп­ты­вать­ся, погля­ды­вать на часы.

По мыс­ли авто­ра, жизнь каж­до­го чело­ве­ка — это его танец. В поста­нов­ке теат­ра «Самар­ская пло­щадь» эта мысль реше­на слиш­ком бук­валь­но, и если режис­сер (Е. Дро­бы­шев) хотел ска­зать нам этой поста­нов­кой, что каж­дый из нас тан­цу­ет свой «танец Дели», то эта мысль ока­за­лась утоп­ле­на в нагро­мож­де­нии кар­тин повсе­днев­но­сти.
«Танец жиз­ни» и танец как твор­че­ский акт — явле­ния раз­но­го поряд­ка, и этот спек­такль — как раз яркий при­мер того, что повсе­днев­ность и искус­ство не долж­ны сме­ши­вать­ся.