«Отпечаток счастья…»

В юно­сти Гали­на Пан­те­ле­ев­на, в отли­чие от мно­гих сво­их подруг, об актер­ской карье­ре не дума­ла. В шко­ле ее даже в драм­кру­жок не при­ня­ли. Пела в хоре, чита­ла со сце­ны сти­хи под баян. Гово­рит, что нико­гда не хоте­ла быть актри­сой, но все­гда люби­ла театр и кино. И где бы ни быва­ла как жур­на­лист, не упус­ка­ла воз­мож­но­сти посе­тить театр.

И вот в 1995 году Алек­сей Яки­ман­ский, создав­ший в Пох­вист­не­во свой театр-сту­дию, при­шел в редак­цию рай­он­ной газе­ты, где рабо­та­ла Гали­на Пан­те­ле­ев­на, и неожи­дан­но пред­ло­жил сыг­рать Розу Алек­сан­дров­ну Песо­чин­скую в «Ретро» А. Гали­на. Она дол­го не согла­ша­лась: как это после спек­так­ля в ака­де­ми­че­ском теат­ре дра­мы смо­жет сыг­рать эту роль. Но смог­ла. Так Гали­на Пан­те­ле­ев­на Гла­ды­ше­ва в пять­де­сят восемь лет шаг­ну­ла на сце­ну.

Врез­ка

Есть ли у вас какие-нибудь теат­раль­ные при­стра­стия?

Про при­стра­стия не ска­жу, но я очень люб­лю клас­си­ку. Когда я учи­лась в Куй­бы­шев­ском пед­ин­сти­ту­те, у нас были встре­чи с Мона­стыр­ским. Куй­бы­шев­ский театр стал для меня осо­бым. В Пох­вист­не­во при­во­зи­ли «Золо­тую каре­ту», при­ез­жал к нам Ефим Гри­го­рьев, у Веры Алек­сан­дров­ны Ершо­вой бра­ла интер­вью на радио. При­е­ха­ла к ней порань­ше, она гово­рит: да что вы, я ведь даже без гри­ма. А я ей: на радио ведь не вид­но. Потом вышел фильм «Веч­ный зов», где сни­ма­лись наши акте­ры – Бори­сов и Михе­ев. Они тоже при­ез­жа­ли в Пох­вист­не­во на встре­чу со зри­те­ля­ми. Для меня был очень дорог Саша Аме­лин.

А в 1996 году я уже игра­ла «Ретро», это мой пер­вый спек­такль. А потом Ершо­вой так понра­вил­ся наш спек­такль, что она реши­ла в нем сыг­рать мою роль – Песо­чин­ской. Непро­сто было потом после Ершо­вой. Она даже гово­ри­ла, что что-то взя­ла у меня, под­гля­де­ла какую-то точ­ную реак­цию. Это было при­ят­но.

Все это и есть мои теат­раль­ные при­стра­стия. Это Яки­ман­ский лепил из меня актри­су – я ведь не актри­са. Он очень тре­пет­но объ­яс­нял, как себя вести в этой роли: «Пред­ставь­те себе, что вы малень­кая собач­ка и вас выгна­ли из дома». Он очень вни­ма­те­лен и очень тре­бо­ва­те­лен к нам, его пони­ма­ние клас­си­ки настоль­ко мощ­ное, что после его объ­яс­не­ний я не пред­став­ляю, как мож­но сыг­рать или понять мате­ри­ал по-дру­го­му. Чест­но гово­ря, ино­гда сидишь в про­фес­си­о­наль­ном, ино­гда даже мос­ков­ском теат­ре и дума­ешь: вот Яки­ман­ский бы за такую хал­ту­ру на сцене нам бы и дал…

Я спро­си­ла ее: ведь вы окон­чи­ли фило­ло­ги­че­ский инсти­тут, ваша дочь – фило­лог, неуже­ли вам нико­гда не хоте­лось поспо­рить с режис­се­ром, по-сво­е­му разо­брать роль? Ответ был для меня неожи­дан­ным: «Я ведь с Мона­стыр­ским спо­ри­ла, когда мы посмот­ре­ли «Зыко­вых», на встре­че со зри­те­ля­ми я спро­си­ла: поче­му вы мона­хи­ню оде­ли в голу­бое пла­тье? А он: «Я знаю, что я делаю. Не читай­те про­из­ве­де­ние, – гово­рит, – когда иде­те в театр». Режис­се­ры даже мыс­лят по-дру­го­му. Я теперь все­гда дове­ряю режис­се­ру, ина­че не будет успе­ха».

Сколь­ко ролей вы сыг­ра­ли за эти годы?

Еще ни разу не счи­та­ла. Режис­сер дове­ря­ет мне клас­си­ку, дове­рил же он мне Песо­чин­скую; потом в Молье­ре – очень слож­но, я весь спек­такль на сцене; инте­рес­на мне и Туру­си­на. Ино­гда сама забы­ваю, что я Гла­ды­ше­ва: сто­ишь в кули­сах, тря­сешь­ся, как Фео­на [«Не все коту мас­ле­ни­ца»], дума­ешь – сей­час доста­нет­ся мне на сцене. Потом я сыг­ра­ла в «Виде в Гель­дер­лан­де» прак­ти­че­ски себя, Гла­ды­ше­ву: там ведь я играю све­кровь. Каж­дая роль пом­нит­ся. Или вот Шук­шин, «Сель­ские жите­ли» – 10-стра­нич­ный рас­сказ, а про­жи­ва­ешь целую жизнь. Так что нико­гда не счи­та­ла.

У вас дома висят фото­гра­фии из спек­так­лей?

А как же, есть. Порт­рет был сде­лан, когда был юби­лей горо­да. Режис­се­ром город­ско­го празд­ни­ка был Алек­сей Сера­фи­мо­вич. Сре­ди дей­ству­ю­щих лиц там была бары­ня. Я в костю­ме Туру­си­ной долж­на была вый­ти с дву­мя вос­пи­тан­ни­ца­ми, при­вет­ство­вать людей. И кто-то сфо­то­гра­фи­ро­вал. Я зака­за­ла боль­шую фото­гра­фию и пове­си­ла на стен­ку.

А какие роли – самые-самые люби­мые?

Они мне все нра­вят­ся. Самая люби­мая – все рав­но Песо­чин­ская: пер­вая. Пом­ню, мы при­е­ха­ли в Тольят­ти на фести­валь. Чело­век из Дома народ­но­го твор­че­ства высту­па­ет и гово­рит: вышла, мол, на сце­ну, и сра­зу вид­но – бале­ри­на. Как-то так спи­на выпря­ми­лась, и ноги так вста­ли, хотя каза­лось, я ходи­ла по сцене как все­гда.

У Воль­те­ра ска­за­но: «Каж­дый рас­тит свой сад». Свой «Сад» уси­ли­я­ми и любо­вью рас­тят все, кто свя­зан с ним. Я бы ска­за­ла, что это «гра­до­об­ра­зу­ю­щее пред­при­я­тие» Пох­вист­не­во в обла­сти куль­ту­ры. Театр реа­би­ли­ти­ру­ет чело­ве­ка, кото­рый чув­ству­ет себя неуве­рен­но в совре­мен­ном мире. Театр борет­ся с соци­аль­ной депрес­си­ей. Театр дает воз­мож­ность пове­рить, что неиз­мен­ные и нераз­мен­ные цен­но­сти суще­ству­ют.

Посто­ян­ная заня­тость дела­ет мою геро­и­ню нуж­ной, не дает воз­мож­но­сти думать о каких-то болез­нях и воз­расте. Вот ее рас­по­ря­док дня: утром надо в управ­ле­ние куль­ту­ры, потом – в лите­ра­тур­ную гости­ную, а вече­ром у нее репе­ти­ция. «Идешь по горо­ду, с тобой здо­ро­ва­ют­ся, оста­нав­ли­ва­ют­ся пого­во­рить о теат­ре, о спек­так­ле, о ролях. Так ино­гда «дой­мут». Глав­ное, что театр остав­ля­ет в их и моей душах, – это отпе­ча­ток сча­стья… сча­стья от того, что ты тоже что-то можешь».

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 6 (94) за 2016 год