Как пензяк самарцем сделался

Иня­зов при этом не кон­чал – выпуск­ник поли­те­ха и 45 лет пре­по­да­вал там. А еще он участ­ник леген­дар­ной самар­ской коман­ды КВН 68-го года и кни­го­чей, каких мало.

Инъ­язов при этом не кон­чал – выпуск­ник поли­те­ха, и 45 лет пре­по­да­вал там. В том чис­ле инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии. Теперь пре­по­да­ет в САГМУ. Любовь же к язы­кам – не един­ствен­ная фиш­ка это­го чело­ве­ка. Он участ­ник леген­дар­ной самар­ской коман­ды КВН 68-го года и кни­го­чей каких мало. Сего­дня, впро­чем, не о кни­гах и не о труд­но­стях син­хрон­но­го пере­во­да. И даже, уж про­сти­те, не о КВН. Сего­дня о Сама­ре Гер­ма­на Дья­ко­но­ва.

А на свет появил­ся в Пен­зе, кото­рая в пору мое­го неж­но­го дет­ства была таким, я бы ска­зал, сель­ско­хо­зяй­ствен­ным горо­дом. В нашем дво­ре сто­ял огром­ный в два эта­жа сарай, вла­дель­цы кото­ро­го раз­во­ди­ли коз, сви­ней, овец. По ули­цам Пен­зы спо­кой­но ходи­ли коро­вы. И отнюдь не свя­щен­ные. Коров в Пен­зе было мно­го, и, до того, как печаль­ной памя­ти Ники­та Сер­ге­е­вич Хру­щев не при­ка­зал част­ных коров пере­ре­зать, пен­зя­ки мог­ли пить пар­ное моло­ко. Молоч­ни­цы ходи­ли по горо­ду! С бидо­на­ми. И кри­ча­ли: « Кому сме­та­ны? Кому моло­ка?» А точиль­щи­ки кри­ча­ли : «Ножи, нож­ни­цы, брит­вы точим!»…

Пен­за — уют­ный город. Прав­да, неров­ный. В бук­валь­ном смыс­ле. Самар­цы, когда в центр соби­ра­ют­ся, гово­рят: «Едем в город». А пен­зя­ки: «Идем наверх». Неров­ный город. Неров­ный, очень уют­ный, клас­си­че­ская такая про­вин­ция. Хотя, наврал, не про­вин­ция. В Пен­зе один из пер­вых наших заво­дов по про­из­вод­ству ЭВМ. Завод счет­но-ана­ли­ти­че­ских машин — САМ. И ЭВМ «Урал» родом из Пен­зы. И на кос­мос город тоже рабо­тал. Мой дво­ю­род­ный брат, Олег Тря­со­гу­зов, одним из пер­вых медаль Гага­ри­на полу­чил. И это не та медаль, что я видел в наши дни. Это тяже­лая, золо­тая медаль. Все­со­юз­ный науч­но — иссле­до­ва­тель­ский инсти­тут физи­ко- тех­ни­че­ских радио­из­ме­ре­ний. Вот там мой брат тру­дил­ся. Ну а если на доре­во­лю­ци­он­ную Пен­зу взгля­нуть, то тоже не захо­лу­стье. Дво­рян­ское гнез­до. Сама­ра была купе­че­ским горо­дом, а Пен­за дво­рян­ской. В моем окру­же­нии были потом­ки кня­зя Кугу­ше­ва; дво­рян­кой была и моя няня Вера Мак­си­мов­на Кур­га­но­ва. До тре­тье­го клас­са был под ее при­смот­ром. В 30‑е Веру Мак­си­мов­ну разыс­ки­ва­ла Инъ­юр­кол­ле­гия, чтоб пере­дать ей наслед­ство кня­зей Кур­га­но­вых, эми­гри­ро­вав­ших во Фран­цию. Отка­за­лась. В поль­зу Совет­ской Роди­ны. А сама со сле­пой сво­ей доче­рью всю жизнь про­жи­ла в халу­пе.

***

Тру­до­вую дея­тель­ность мой отец начи­нал в Пен­зен­ском желез­но­до­рож­ном депо. Рабо­чим. Всту­пил в пар­тию (ком­му­ни­стом он был убеж­ден­ным), окон­чил сов­парт­шко­лу, стал, что назы­ва­ет­ся, рас­ти, и в кон­це кон­цов его пере­ве­ли в Куй­бы­шев с при­це­лом на то, что воз­гла­вит Боль­ше­чер­ни­гов­ский рай­ком КПСС. Но отец попал в ава­рию. У шофе­ра маши­ны, кото­рую выде­ли­ли рай­ко­му, слу­чи­лись кон­тры с кол­ле­гой, и тот под­стро­ил ава­рию. А по выздо­ров­ле­нии папу напра­ви­ли в Дорож­ное управ­ле­ние рабо­че­го снаб­же­ния. Веда­ло всей тор­гов­лей на Куй­бы­шев­ской желез­ной доро­ге. И отец там был началь­ни­ком. Не голо­да­ли, конеч­но, но в рос­ко­ши не купа­лись – отец был абсо­лют­но поря­доч­ным чело­ве­ком.

Пер­вым нашим жильем здесь была ком­му­нал­ка. Зато сто­ял угло­вой дом на Ком­со­моль­ской пло­ща­ди. В то вре­мя в этом доме жил тез­ка мое­го отца, рек­тор инду­стри­аль­но­го инсти­ту­та Нико­лай Нико­ла­е­вич Панов. Сын инже­не­ра-путей­ца, стро­и­те­ля Туркси­ба, рабо­тать начи­нал лабо­ран­том, вырос до рек­то­ра. Потом его в обком забра­ли. Потом – в ЦК. А рек­тор был мило­стью Божьей. Кста­ти, в честь его пред­ка назва­на ули­ца в Октябрь­ском рай­оне.

Панов жил на пер­вом эта­же. А мы – папа, мама, я и сест­рен­ка Таня – на тре­тьем. В квар­ти­ре, куда нас все­ли­ли, преж­де жил началь­ник доро­ги Маль­ги­нов. Съе­хал, и квар­ти­ру сде­ла­ли ком­му­нал­кой. 4 ком­на­ты – одну дали нам. Одна ком­на­та, но мне она каза­лась огром­ной. В Пен­зе мы жили в двух­этаж­ке, в обособ­лен­ной, но не очень боль­шой квар­ти­ре, отап­ли­ва­ли углем, туа­лет – на ули­це. А здесь удоб­ства в кори­до­ре, цен­траль­ное отоп­ле­ние, на кухне – газ, ван­ная с окош­ком навер­ху, в ван­ной – титан. Дро­вя­ной. Какой сто­ял запах, когда топи­ли! Сос­но­вые же были дро­ва.

Топи­ли ван­ную раз в неде­лю. А так – баня. Ван­ну при­ни­ма­ли в оче­редь. И полы в местах обще­го поль­зо­ва­ния в оче­редь мыли. И, конеч­но, на кухне хозяй­ки гурь­бой. Не ска­жу, чтоб дру­жи­ли с сосе­дя­ми, но в нашей ком­му­нал­ке леген­дар­ных кухон­ных склок не было.

***

Года три или четы­ре мы жили на Крас­но­ар­мей­ской, и пер­вые неде­ли, даже меся­цы, я пре­бы­вал, при­зна­юсь, в состо­я­нии доволь­но силь­но­го напря­же­ния. А дело было вот в чем. Как толь­ко я при­е­хал из Пен­зы, мне тут же сооб­щи­ли, что куй­бы­шев­ские ребя­та, чтоб про­ве­рить на вши­вость нович­ков, коло­тят их.

Ну и гулять сво­бод­но, как в Пен­зе, я поба­и­вал­ся. Но в мага­зин-то за хле­бом надо? Он пря­мо в нашем доме был, про­до­воль­ствен­ный мага­зин. Сей­час там гости­ни­ца Voyage, а был 66‑й мага­зин, и я туда ходил. Но с опас­кой. Погля­ды­вал на пар­ней дво­ре и все думал: «Ну, когда же уже они нач­нут меня бить?» Ну и в резуль­та­те этих хож­де­ний понял, что слу­хи о кро­во­жад­но­сти самар­ских паца­нов силь­но пре­уве­ли­че­ны. Стал появ­лять­ся во дво­ре, подру­жил­ся с ровес­ни­ка­ми, и даже ходил с ними на «Локо­мо­тив» соби­рать под три­бу­на­ми мелочь.

Там же фут­боль­ные мат­чи шли, на «Локо­мо­ти­ве». А у тогдаш­них мужи­ков как ‑то не при­ня­то было носить день­ги в кошель­ках – носи­ли в кар­ма­нах брюк. Ну и посколь­ку болел народ пыл­ко, не толь­ко кри­ча, но и вска­ки­вая, то мелочь из кар­ма­нов сыпа­лась под ска­мей­ки, ее паца­ны после мат­чей и соби­ра­ли.

Вот так мы тут раз­вле­ка­лись. А в Пен­зе, меж­ду про­чим, у нас был фор­пост. Пере­до­вой отряд совет­ской детво­ры по месту житель­ства. Заве­до­ва­ла нами такая Гали­на Бара­но­ва. Высо­кая, худо­ща­вая , отец – Иван Ива­но­вич Бара­нов, дет­ский врач Божьим даром. Гали­на вози­лась с нами на обще­ствен­ных нача­лах, как я пони­маю. И вот мы с этой Галей ого­ро­ди­ли посре­ди дво­ра шта­кет­нич­ком невы­со­ким пло­щад­ку, песоч­ком ее усы­па­ли, шиш­ка­ми раз­гра­ни­чи­ли тер­ри­то­рии отряд­ных зве­ньев, поста­ви­ли в цен­тре пло­щад­ки флаг­шток, и летом каж­дое утро под бара­бан­ную дробь под­ни­ма­ли флаг. А в одном из сара­ев у нас была пио­нер­ская ком­на­та. Настоль­ные игры, книж­ки, жур­на­лы…

Насто­я­щее совет­ское дет­ство. До тиму­ров­ской коман­ды нам было дале­ко – помо­щью ста­ри­кам, жен­щи­нам и малы­шам мы не зани­ма­лись, посколь­ку сами, в сущ­но­сти, были малы­ши. Меж тем, во дво­ре жили люди, про­шед­шие вой­ну. Инва­ли­ды жили. Она же толь­ко кон­чи­лась, вой­на. Пять – шесть лет назад. Кры­лья само­ле­тов во дво­ре лежа­ли. И наших, ИЛов, и фашист­ских. Жил у нас один чело­век, дядя Яша, кото­рый делал из этих кры­льев лож­ки. Отку­да кры­лья взя­лись? Не знаю. Взя­лись. Ну и как в Сама­ре в Пен­зе мно­го чего плен­ные нем­цы стро­и­ли. Наши квар­ти­ры поен­ные нем­цы ремон­ти­ро­ва­ли. А мы, маль­чиш­ки, ора­ли им под окна­ми «Хэн­де хох» и «Гит­лер капут».

Во дво­ре дома на Крас­но­ар­мей­ской фор­по­ста не было. Да меня, по прав­де ска­зать, и не осо­бо то тяну­ло гулять.

***

В Пен­зе я учил­ся шко­ле № 2. Пер­вая учи­тель­ни­ца – Зина­и­да Пав­лов­на Буль­вин­ская. Пер­вая отмет­ка – 1. При­чем про­пи­сью – «кол». Но как-то выжил.

В мое вре­мя 2‑я шко­ла была муж­ской. И 12‑я шко­ла, в кото­рой я учил­ся по при­ез­ду в Куй­бы­шев, тоже была нор­маль­ная, муж­ская шко­ла. А когда раз­дель­ное обу­че­ние отме­ни­ли, часть маль­чи­шек, меня в том чис­ле, пере­ве­ли в 42‑ю, и мы нача­ли учить­ся вме­сте с девоч­ка­ми.

Разу­ме­ет­ся, с девоч­ка­ми я общал­ся и до это­го исто­ри­че­ско­го момен­та. Но они каза­лись мне суще­ства­ми ино­го мира. Мы тогда были совсем дру­гие. Я пере­жил насто­я­щий шок, когда узнал, что одна из дево­чек ска­за­ла матер­ное сло­во. Девоч­ка и мат! Для нас это были вещи несов­мест­ные. И лежа­чих мы не били нико­гда. А уж что­бы дев­чон­ку уда­рить! Чело­век покры­вал себя веч­ным позо­ром.

Счаст­ли­вое было вре­мя! Теле­ви­зо­ры – не у всех. По радио тоже не все­гда шли инте­рес­ные для моло­дых пере­да­чи. При­хо­ди­лось читать книж­ки. И мы их чита­ли. Поэто­му левое полу­ша­рие моз­га у нас раз­ви­то более, чем у нынеш­них поклон­ни­ков теле­ви­зо­ра. Теле­ви­зор же тебе выда­ет гото­вые обра­зы! Не надо мозг напря­гать. А чело­век чита­ю­щий напря­га­ет. А чита­ли в те годы все. Во вся­ком слу­чае, в моем окру­же­нии.

Я читать выучил­ся в три года. «Папа, у тебя кни­га про при­зра­ков, а ты не ска­зал!» – него­до­вал, обна­ру­жив у отца «Мани­фест Ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии». Помни­те, как мани­фест начи­на­ет­ся: «При­зрак бро­дит по Евро­пе – при­зрак ком­му­низ­ма»…

***

Был у меня друг, ныне покой­ный Игорь Рах­ма­тул­лин. Умни­ца, каких еди­ни­цы, но совер­шен­но невос­тре­бо­ван­ный. 30 язы­ков знал, и в ино­стран­ном отде­ле област­ной биб­лио­те­ки у него был чита­тель­ский билет за номе­ром 2.

Област­ная биб­лио­те­ка тогда, если помни­те, квар­ти­ро­ва­ла в зда­нии теат­ра опе­ры и бале­та. Я, разу­ме­ет­ся, тоже был запи­сан в ее ино­стран­ном отде­ле. Под номе­ром 287417. А в отде­ле этом рабо­та­ла Люд­ми­ла Ива­нов­на Попо­ва, кото­рую я как посто­ян­ный чита­тель, есте­ствен­но, знал, но не более.

И тут слу­ча­ет­ся мой день рож­де­ния. И я решаю, что было, как ока­за­лось впо­след­ствии, весь­ма с моей сто­ро­ны неосмот­ри­тель­но, день этот отме­тить и соби­раю ком­па­нию. Исклю­чи­тель­но муж­скую. Я был уже два года как не женат. Собра­лись, взя­ли порт­вей­на, при­я­тель мой Вик­тор Ива­но­вич Лука­шев сде­лал кури­ный плов, и появ­ля­ет­ся Рах­ма­тул­лин. Да не один – с дву­мя девуш­ка­ми, одна из кото­рых та самая Люд­ми­ла Ива­нов­на.

А тут на беду еще и мама моя при­хо­дит: «При­вел гостей, а кор­мить людей нечем!» Вдруг вижу: Люда – в две­рях кух­ни и инте­ре­су­ет­ся, не най­дет­ся ли в доме каких-нибудь рыб­ных кон­сер­вов. Орга­ни­зу­ет салат, все начи­на­ют, как сей­час гово­рят, кушать, а мама при всех гром­ко и внят­но вдруг гово­рит, что вот эту вот девуш­ку, кото­рая Попо­ва, она пря­мо сию же мину­ту оста­ви­ла бы у нас. Было это 29 июля, а 5 декаб­ря мы поже­ни­лись. Ну и жена­ты до сих пор, хотя раз в сто лет ссо­рим­ся окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но.

***

А живем на Самар­ской, в квар­ти­ре, окна кото­рой гля­дят на сквер Высоц­ко­го. Спра­ва – редак­ция «Самар­ской газе­ты», через доро­гу – гости­ни­ца «Колос», пря­мо по кур­су – памят­ник Вла­ди­ми­ру Семе­но­ви­чу Высоц­ко­му. Дом в 1881 году постро­ил купец Каза­ков, потом там жила семья куп­ца Мали­ко­ва, затем дом при­об­рел меща­нин Смир­нов, а в 1919‑м дом был муни­ци­па­ли­зи­ро­ван (как вам сло­веч­ко?) и сей­час объ­ект куль­тур­но­го насле­дия реги­о­наль­но­го зна­че­ния.

В свою квар­ти­ру я захо­жу с ули­цы Самар­ской по чугун­ной лест­ни­це потря­са­ю­щей кра­со­ты. У нас с Люд­ми­лой Ива­нов­ной однуш­ка, но пото­лок – 4,20, и мы сде­ла­ли квар­ти­ру двух­уров­не­вой, и теперь на вто­ром эта­же у меня ком­пью­тер и биб­лио­те­ка.

Квар­ти­ра у нас рос­кош­ная, и дом рос­кош­ный. А в каком чуд­ном месте сто­ит! Мы еще с Иго­рем Рах­ма­тул­ли­ным мимо это­го дома на Брод ходи­ли. Шли мимо вок­за­ла, по Тол­сто­го, сво­ра­чи­ва­ли на Самар­скую, скве­ром – на Ленин­град­скую и три квар­та­ла к Вол­ге. И вся­кий раз, про­хо­дя по Самар­ской мимо ста­рин­но­го дома крас­но­го кир­пи­ча, я думал: какие, долж­но быть, тут хоро­шие люди живут! И, очень может быть, видел свою жену в соп­ли­вом воз­расте – она меня на 12 лет моло­же.

Ну а люди в доме и впрямь ока­за­лись хоро­ши­ми. Очень хоро­шие люди! Тот же Рома­ныч. Чело­век непро­стой судь­бы и бле­стя­щий совер­шен­но уми­ще! С ним мой внук дру­жит. Вну­ку восемь на днях испол­ни­лось. Кирю­ша. Доч­ка мне его пода­ри­ла.

А сын от пер­во­го бра­ка в Москве живет. Рабо­та­ет в фир­ме IIG. Глеб Дья­ко­нов. В груп­пе «Торкве­ма­да» в свое вре­мя играл на «лопа­те» и был соли­стом. Пес­ни у них еще такие доб­рые, неж­ные: «Вот выле­зет труп из моги­лы и высо­сет гной­ный твой мозг!». Про­сто хочет­ся мар­шем на БАМ и боль­ше уже сюда не воз­вра­щать­ся. Глеб как раз автор сти­хов. Сей­час уж боль­ше соро­ка ему.

Вну­ку мое­му мос­ков­ско­му четыр­на­дцать, в физи­ко-мате­ма­ти­че­ской шко­ле МГУ учит­ся, а тутош­ний внук – в меди­ко-тех­ни­че­ском лицее. Ну а что вы хоти­те? У них такой талант­ли­вый дед! Мос­ков­ский, Гри­го­рий Гле­бо­вич, хин­ди в началь­ных клас­сах изу­чал, а самар­ский англий­ским увле­ка­ет­ся. Ну и вот с этим сосе­дом нашим, c Рома­ны­чем, любит пого­во­рить о раз­лич­ных видах холод­но­го ору­жия, о фран­цуз­ской исто­рии, кото­рую дос­ко­наль­но зна­ет по «Трем муш­ке­те­рам».

***

Я – самый ста­рый, настоль­ко ста­рый, что пом­ню сквер дру­гим. Когда он был попро­ще и поче­ло­веч­ней, что ли. Зарос­ли были гуще. Гор­ка была дет­ская. В этом скве­ри­ке дочь моя Катя, сидя у меня на руках, ска­за­ла, меж­ду про­чим, пер­вое сло­во: «аба­ка». Что озна­ча­ло – «обла­ка». С вну­ком, пом­ню, сиде­ли тут, он заснул, я не стал его домой нести – так и спал чело­век на ска­мей­ке…

Рань­ше сквер этот носил имя Фрун­зе. Но вооб­ще-то это Коз­ли­ный садик.

***

Нын­че, если начи­сто­ту, я все мень­ше по Сама­ре хожу, все боль­ше дома сижу. У ком­пью­те­ра. Без­об­ра­зие, конеч­но. Филь­мы качаю, кни­ги. Огром­ное коли­че­ство энцик­ло­пе­дий ска­чал. Но и с бумаж­ны­ми книж­ка­ми рас­стать­ся не в состо­я­нии. Хотя заби­то уже все. Ну как рас­ста­нешь­ся?

И кто я в ито­ге? Пен­зяк или сама­рец? Пен­за – роди­на, но и Сама­ра ста­ла род­ной. Столь­ко лет тут живу! Тут жена моя роди­лась, и дети, и вну­ки. И пусть толь­ко кто попро­бу­ет про Сама­ру пло­хо ска­зать! Луч­ший город Зем­ли! Вооб­ще на Зем­ле два луч­ших горо­да – Сама­ра и Пен­за. Ну, может, еще Фло­рен­ция. Или Вене­ция. С эти­ми дву­мя я пока не опре­де­лил­ся. С дру­гой сто­ро­ны, Римов мно­го, а Пен­за – одна. И Сама­ра – одна.

Запи­са­ла Свет­ла­на Вну­ко­ва

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 8 (96) за 2016 год