ГенГриг — график из ХХ века

Когда я нача­ла рабо­тать в музее, то худож­ни­ков спер­ва узна­ва­ла по кар­тин­кам. В преж­нее вре­мя, в сере­дине семи­де­ся­тых, в Сою­зе была отдель­ная сек­ция гра­фи­ки, и масте­ра там пред­став­ля­ли спло­чен­ную груп­пу еди­но­мыш­лен­ни­ков. В то вре­мя изда­тель­ство «Волж­ская ком­му­на» выпус­ка­ло и дет­ский жур­нал «Свет­ля­чок», и дет­скую, и взрос­лую клас­си­че­скую худо­же­ствен­ную лите­ра­ту­ру, что опре­де­ля­ло высо­кий ста­тус масте­ра-гра­фи­ка. Нам, моло­дым науч­ным сотруд­ни­кам, все­рьез и углуб­лен­но при­шлось изу­чить гра­фи­че­ские тех­ни­ки. На еже­год­ных област­ных выстав­ках выде­ля­ли отдель­ный этаж для гра­фи­ков, и там в экс­по­зи­ции дово­ди­лось уви­деть и книж­ные иллю­стра­ции, и стан­ко­вую гра­вю­ру.
Коно­ва­лов в 1955 году окон­чил Сара­тов­ское худо­же­ствен­ное учи­ли­ще, а затем про­дол­жил обра­зо­ва­ние в Ленин­гра­де в Инсти­ту­те живо­пи­си, скульп­ту­ры и архи­тек­ту­ры име­ни И. Е. Репи­на на факуль­те­те книж­ной гра­фи­ки.
Диплом­ная рабо­та, посвя­щен­ная «Пове­стям Бел­ки­на», была оце­не­на на «отлич­но». Сра­зу по окон­ча­нии инсти­ту­та, в 1969 году, он при­е­хал в Куй­бы­шев, а с 1976 года начал пре­по­да­вать в Самар­ском худо­же­ствен­ном учи­ли­ще.
В энцик­ло­пе­дии о нем скром­но напи­са­но: «Участ­ник город­ских, рай­он­ных, зональ­ных, рес­пуб­ли­кан­ских, все­со­юз­ных выста­вок». А что такое все­со­юз­ные выстав­ки? Там пред­став­ле­ны были все веду­щие гра­фи­ки стра­ны, всех союз­ных рес­пуб­лик. Бле­стя­щие про­фес­си­о­на­лы. Еще о нем мож­но узнать, что он рабо­та­ет в тех­ни­ке кси­ло­гра­фии, рисун­ка пером, аква­ре­ли, офор­та. Автор иллю­стра­ций к кни­гам А. Пуш­ки­на («Сказ­ка о царе Сал­тане»), М. Лер­мон­то­ва («Мцы­ри», «Демон»), В. Мая­ков­ско­го («Хоро­шо»).
В Интер­не­те мне попа­лось любо­пыт­ное упо­ми­на­ние выпуск­ни­ка учи­ли­ща Алек­сея Тали­по­ва: «Коно­ва­лов Ген­на­дий Гри­го­рье­вич, книж­ный и стан­ко­вый гра­фик. Самар­ские худож­ни­ки учи­лись у него поко­ле­ни­я­ми. Одна­жды я был неве­ро­ят­но удив­лен, обна­ру­жив, что мно­гие из дет­ских книг, осо­бо мной люби­мых в дет­стве, сде­ла­ны моим пре­по­да­ва­те­лем».

Еще одно упо­ми­на­ние при­над­ле­жит А. Авдюш­ки­ну: «Заме­ча­тель­ные педа­го­ги были у меня и в Самар­ском худо­же­ствен­ном учи­ли­ще, напри­мер, Ген­на­дий Гри­го­рье­вич Коно­ва­лов, дай Бог ему здо­ро­вья».
Мне дове­лось позна­ко­мить­ся с масте­ром в 1978 году. Как-то вдруг захо­те­лось научить­ся тех­ни­ке офор­та. Я собра­ла все свои рисун­ки тушью, сде­лан­ные пером и кистью, и при­нес­ла на суд гра­фи­кам, в мастер­ские на Гага­ри­на. Робе­ла чрез­вы­чай­но. Ведь для худож­ни­ка пока­зать лич­ные рисун­ки дру­гим — все рав­но что обна­жить­ся. А вот Ген­на­дий Гри­го­рье­вич ока­зал­ся необык­но­вен­но при­вет­лив, да и все они, пре­по­да­ю­щие гра­фи­ки Н. Пан­филь­цев, Ю. Боро­да­чев, уди­ви­ли доб­ро­же­ла­тель­ной под­держ­кой, готов­но­стью поде­лить­ся зна­ни­я­ми.
Часто посе­щая печат­ную мастер­скую, делая пер­вые опы­ты в тех­ни­ке офор­та, я наблю­да­ла за рабо­той масте­ров. Коно­ва­лов дей­стви­тель­но умел рабо­тать с самы­ми раз­лич­ны­ми мате­ри­а­ла­ми. Как книж­ный иллю­стра­тор он мно­го читал и хоро­шо знал поэ­зию не толь­ко Сер­гея Есе­ни­на, но и его дру­га Алек­сандра Ширя­ев­ца. Вооб­ще, гра­фи­ки-иллю­стра­то­ры — исклю­чи­тель­но мно­го чита­ю­щие люди. И пото­му с ними инте­рес­но общать­ся.
Будучи про­фес­си­о­на­ла­ми высо­ко­го клас­са, они утвер­жда­ли, что фиш­ка — это когда иллю­стра­ции дела­ют­ся аква­рель­ной крас­кой, накле­ен­ной на кар­тон­ку. Такие крас­ки выпус­ка­лись для малень­ких детей в фор­ме круг­лой палит­ры. Было все­го шесть цве­тов. Ген­на­дий Гри­го­рье­вич мог и лино­гра­вю­ру сде­лать, и слож­ную аква­тин­ту, экс­либ­рис для В. Пуры­ги­на. А на недав­но открыв­шей­ся выстав­ке я уви­де­ла дизай­нер­ские образ­цы облож­ки упа­ков­ки тру­боч­но­го таба­ка «Флот­ский».
Конеч­но, заслу­га таких пре­по­да­ва­те­лей, как Коно­ва­лов, состо­ит в том, что они необык­но­вен­но зна­ю­щие люди. Мно­го виде­ли, чита­ли, опыт их бес­це­нен. И глав­ное, они дела­ли свое искус­ство толь­ко лишь рука­ми. Сами реза­ли дос­ки, а вот на Запа­де ты отно­сишь свой рису­нок, и тебе в печатне пере­ве­дут его в ту или иную тех­ни­ку. А наши масте­ра вто­рой поло­ви­ны два­дца­то­го века, как в эпо­ху Рем­бранд­та, сами тра­ви­ли дос­ки, дыша­ли пара­ми азот­ной кис­ло­ты, кани­фо­ли, сами печа­та­ли — и все рука­ми и толь­ко рука­ми.
Мне кажет­ся симп­то­ма­тич­ным, что нет целой отдель­ной гра­фи­че­ской сек­ции в Сою­зе худож­ни­ков. Сего­дня гра­фи­ка высту­па­ет как допол­ни­тель­ный ком­по­нент в дея­тель­но­сти живо­пис­ца. Нет слож­ных гра­вюр­ных тех­ник. Все оста­лось в два­дца­том веке. И как важ­ное напо­ми­на­ние о том, что была отдель­ная заме­ча­тель­ная область в искус­стве наше­го горо­да, и надеж­да — выстав­ка Ген­на­дия Гри­го­рье­ви­ча Коно­ва­ло­ва. Все­гда воз­мож­но воз­рож­де­ние в этом виде искус­ства.

Вален­ти­на Чер­но­ва 

Член Меж­ду­на­род­ной ассо­ци­а­ции искус­ство­ве­дов, член Сою­за худож­ни­ков Рос­сии.

Фото Алек­сея Тали­по­ва

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 5 (72) за 2015 год