Артур Фонвизин — романтик акварели

«Артур Фон­ви­зин открыл новую аква­рель. Артур про­ло­жил ей путь на сто­ле­тие впе­ред. Най­дет­ся ли еще худож­ник такой поэ­ти­ки, такой роман­ти­ки кра­сок, тако­го тре­пет­но­го пси­хо­ло­гиз­ма? На его кар­ти­нах крас­ки горят, мер­ца­ют, пере­ли­ва­ют­ся — даже чер­ная и белая» (Алек­сандр Дре­вин)

Выстав­ле­но око­ло соро­ка аква­ре­лей 1930 – 1970‑х годов из част­ных собра­ний Моск­вы: город­ские и роман­ти­че­ские пей­за­жи, натюр­мор­ты с цве­та­ми, порт­ре­ты, а так­же рабо­ты с теат­раль­ны­ми и цир­ко­вы­ми моти­ва­ми, бла­го­да­ря кото­рым худож­ник полу­чил миро­вую извест­ность.

Артур Вла­ди­ми­ро­вич Фон­ви­зин про­жил дол­гую жизнь — девя­но­сто лет. Отсле­дить пол­но­стью его твор­че­скую био­гра­фию, насы­щен­ную уча­сти­ем в раз­лич­ных худо­же­ствен­ных объ­еди­не­ни­ях и напол­нен­ную уче­бой и поезд­ка­ми по Евро­пе и Рос­сии, не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным. Оста­ет­ся изло­жить био­гра­фию пунк­ти­ром.

Фон­ви­зин родил­ся в Риге в семье чинов­ни­ка Лес­но­го депар­та­мен­та мини­стер­ства госу­дар­ствен­ных иму­ществ уче­но­го-лесо­во­да Воль­де­ма­ра Кар­ло­ви­ча фон Визе­на. При кре­ще­нии в церк­ви был наре­чен Арту­ром Виль­гель­мом.

Вско­ре после рож­де­ния млад­ше­го сына семья пере­еха­ла в Петер­бург. Отец по делам Лес­но­го депар­та­мен­та часто был вынуж­ден менять место житель­ства. Туль­ская, Вла­ди­мир­ская, Костром­ская губер­нии; воз­мож­но, эти пере­ме­ще­ния помог­ли Фон­ви­зи­ну почув­ство­вать себя путе­ше­ствен­ни­ком.

В 1900 году после сда­чи экза­ме­нов Артур фон Визен был зачис­лен в 3‑й худо­же­ствен­ный класс Мос­ков­ско­го учи­ли­ща живо­пи­си, вая­ния и зод­че­ства. Фон Визен быст­ро вошел в уче­ни­че­ские груп­пы — и аван­гар­дист­скую, под услов­ным руко­вод­ством Миха­и­ла Лари­о­но­ва, и сим­во­лист­скую, под руко­вод­ством Пав­ла Куз­не­цо­ва.

Осе­нью 1903 года он пере­шел в голов­ной живо­пис­ный класс. Учил­ся у К. Коро­ви­на и В. Серо­ва. В 1904 году Лари­о­нов и фон Визен устро­и­ли в учеб­ном клас­се само­воль­ный показ сво­их работ, кото­рые ехид­но ком­мен­ти­ро­вал Сер­гей Судей­кин, за что он полу­чил от фон Визе­на в нос. Артур фон Визен был един­ствен­ным из этой тро­и­цы, кого тогда исклю­чи­ли из МУЖВЗ, при­чи­ной для исклю­че­ния ста­ла физи­че­ская агрес­сия в адрес това­ри­ща.

После позор­но­го изгна­ния из учи­ли­ща фон Визен про­дол­жил зани­мать­ся твор­че­ской дея­тель­но­стью — как сов­мест­ной, так и с Миха­и­лом Лари­о­но­вым.

С 1906 года по 1910 год фон Визен жил, рабо­тал и учил­ся в Мюн­хене. Свои кар­ти­ны он отправ­лял в Моск­ву, где их реа­ли­за­ци­ей зани­мал­ся Миха­ил Лари­о­нов. Изред­ка Артур сам при­ез­жал в Моск­ву, Санкт-Петер­бург, Киев, что­бы при­нять уча­стие в откры­тии какой-нибудь выстав­ки. Во вре­мя одной из этих поез­док фон Визен всту­пил в худо­же­ствен­ные объ­еди­не­ния «Венок — Сте­фа­нос», «Голу­бая роза» и «Мир искус­ства».

В 1906 году сно­ва уехал учить­ся в Мюн­хен, где обос­но­ва­лась коло­ния рус­ских худож­ни­ков, обу­ча­ю­щих­ся в сво­бод­ных ака­де­ми­ях и шко­лах: И. Гра­барь, К. Пет­ров-Вод­кин, Д. Бур­люк, В. Кан­дин­ский… Посту­пил в сту­дию Эрн­ста Герт­не­ра.

Фон Визен жил замкну­то и всё сво­бод­ное вре­мя про­во­дил в Пина­ко­те­ке, где копи­ро­вал про­из­ве­де­ния Велас­ке­са.

Он не про­пус­ка­ет выстав­ки в Рос­сии. В 1907‑м участ­во­вал в выстав­ках «Голу­бой розы» и «Сте­фа­но­са». В 1908‑м — обще­ства «Венок». В 1910 году фон Визен окон­ча­тель­но вер­нул­ся в Рос­сию, начал при­ни­мать уча­стие в выстав­ках буб­но­во­ва­ле­тов­цев. Предо­ста­вил рабо­ты на Рож­де­ствен­скую аква­рель­ную выстав­ку, орга­ни­зо­ван­ную Мос­ков­ским обще­ством люби­те­лей аква­ре­ли, и полу­чил одоб­ри­тель­ный отзыв худож­ни­ка В. Поле­но­ва.

Жил попе­ре­мен­но в Моло­ге у роди­те­лей и в Москве. В 1912‑м, не желая ассо­ци­и­ро­ва­ния сво­е­го твор­че­ства с аван­гар­ди­ста­ми, фон Визен разо­рвал отно­ше­ния с Миха­и­лом Лари­о­но­вым.

Одна­жды фон Визен полу­чил заказ на оформ­ле­ние сто­ло­вой в доме сво­е­го това­ри­ща по учи­ли­щу — худож­ни­ка Все­во­ло­да Шерву­да. И в доме Шерву­да встре­тил Кон­стан­ти­на Зефи­ро­ва, с кото­рым позна­ко­мил­ся в Мюн­хене. Окон­ча­тель­но укре­пи­лись друж­ба и твор­че­ский союз двух худож­ни­ков — на всю жизнь. В 1913 году они уеха­ли в Моло­гу, где сня­ли мастер­скую, при­об­ре­ли гип­со­вые фигу­ры, слеп­ки, череп и ске­лет. Рабо­та­ли над рисун­ком и ком­по­зи­ци­ей: у них было серьез­ное наме­ре­ние посту­пать в Ака­де­мию худо­жеств.

Пер­вая миро­вая вой­на заста­ла фон Визе­на в Моло­ге. По состо­я­нию здо­ро­вья он не под­ле­жал моби­ли­за­ции в дей­ству­ю­щую армию. Но в свя­зи с ростом анти­гер­ман­ских настро­е­ний сре­ди мест­но­го насе­ле­ния худож­ник вынуж­ден был уехать в Моск­ву, отку­да вме­сте с Зефи­ро­вым отпра­вил­ся под Сама­ру, на его роди­ну. Зиму они про­ве­ли в лет­нем доми­ке в деревне Зуб­ча­ни­нов­ке, где рабо­та­ли по семь часов в день над пей­за­жа­ми и натюр­мор­та­ми. Вот бла­го­род­ная зада­ча для кра­е­ве­дов: най­ти в Зуб­ча­ни­нов­ке сле­ды пре­бы­ва­ния двух заме­ча­тель­ных худож­ни­ков!

Через год дру­зья воз­вра­ти­лись в Моск­ву, в 1918 году Артур женил­ся на даль­ней род­ствен­ни­це Зефи­ро­ва. Они тогда с Зефи­ро­вым жили в Там­бо­ве. Фон Визен при­со­еди­нил­ся к там­бов­ско­му Това­ри­ще­ству худож­ни­ков, вме­сте с кото­ры­ми писал лозун­ги, транс­па­ран­ты, порт­ре­ты вождей рево­лю­ции. Вме­сте с дру­ги­ми оформ­лял город к празд­но­ва­нию пер­вой годов­щи­ны рево­лю­ции, под­пи­сы­ва­ясь уже как Артур Фон­ви­зин.

Воз­гла­вил в Там­бо­ве сту­дию изоб­ра­зи­тель­но­го искус­ства Про­лет­куль­та, в кото­рой уча­щим­ся и рабо­чей моло­де­жи пре­по­да­вал живо­пись и рису­нок. Во вре­мя захва­та горо­да бело­гвар­дей­ски­ми частя­ми гене­ра­ла Мамон­то­ва спас фон­ды там­бов­ско­го Това­ри­ще­ства худож­ни­ков и худо­же­ствен­ные про­из­ве­де­ния от уни­что­же­ния.

Актив­но участ­во­вал в раз­ных фор­мах аги­та­ци­он­но-мас­со­вой рабо­ты, вклю­чая рос­пи­си ваго­нов-пере­дви­жек, оформ­ле­ние выпус­ков «живой газе­ты» «Крас­ная дерев­ня», изго­тов­лял поход­ные деко­ра­ции для выезд­ных спек­так­лей Пер­во­го про­ле­тар­ско­го теат­ра-сту­дии. Пре­по­да­вал в Ниже­го­род­ском худо­же­ствен­ном тех­ни­ку­ме (1923 – 1925). Живо­пи­сью почти не зани­мал­ся. Орга­ни­зо­вал первую выстав­ку мест­ных худож­ни­ков АХРР.

В 1927 году Фон­ви­зин пере­ехал в Моск­ву и жил у Кон­стан­ти­на Зефи­ро­ва. Позна­ко­мил­ся с худож­ни­цей Ната­ли­ей Мал­ки­ной, с кото­рой свя­зал свою даль­ней­шую жизнь. Рабо­тал для жур­на­лов «Пио­нер», «Зорь­ка» и в газе­те «Гудок».

Про­из­ве­де­ния худож­ни­ка были вклю­че­ны в экс­по­зи­цию ряда выста­вок, про­во­ди­мых ВОК­Сом за рубе­жом: в Риге, Гол­лан­дии, Швей­ца­рии, США.

Одна­жды в Ленин­гра­де он позна­ко­мил­ся с масте­ром книж­ной гра­фи­ки Вла­ди­ми­ром Лебе­де­вым, воз­глав­ля­ю­щим худо­же­ствен­ную редак­цию дет­ской лите­ра­ту­ры, Дет­гиз. По его реко­мен­да­ции занял­ся иллю­стра­ци­ей.

Вот тако­вы крат­кие вехи дол­гой жиз­ни Фон­ви­зи­на. Она была бур­ной, кипу­чей, подвиж­ни­че­ской. Одна­ко сего­дня Фон­ви­зин изве­стен как мастер-вир­ту­оз аква­рель­ной живо­пи­си.

***

К 30‑м он окон­ча­тель­но избрал для себя аква­рель­ную тех­ни­ку, выявил роман­ти­че­ски-таин­ствен­ный строй сво­е­го искус­ства, очер­тил круг тем, свя­зан­ных со ска­зоч­ны­ми обра­за­ми теат­ра и цир­ка и с погру­жен­ны­ми в радуж­ную дым­ку дет­ски­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми. Сра­зу цве­том, без каран­даш­ной под­го­тов­ки, он писал с нату­ры цве­точ­ные натюр­мор­ты, таю­щие в тумане пей­за­жи, но глав­ным обра­зом — порт­ре­ты, отда­вая пред­по­чте­ние жен­ским моде­лям. Люби­мые его геро­и­ни — актри­сы, часто в теат­раль­ных костю­мах, свя­зан­ных с опре­де­лен­ной ролью, погру­жен­ные в при­под­ня­тую эмо­ци­о­наль­ную атмо­сфе­ру сце­ны.

Любовь к аква­ре­ли нача­лась в 47 лет. Миха­ил Лари­о­нов звал Фон­ви­зи­на с собой в Париж и, узнав о пере­мене живо­пис­ных пред­по­чте­ний, напи­сал: «Аква­рель — это же балов­ство. Поду­май, на что ты будешь жить!» Дей­стви­тель­но, аква­рель не очень под­дер­жи­ва­ла Арту­ра Фон­ви­зи­на мате­ри­аль­но. Из ком­му­нал­ки в отдель­ную квар­ти­ру худож­ник пере­ехал толь­ко в 1952 году и радо­вал­ся это­му, как малень­кий ребе­нок: теперь появил­ся бал­кон, на кото­ром нуж­но сажать цве­ты, и они будут живой моде­лью.

Меч­та­тель­ной дым­кой ове­я­ны таю­щие в цве­то­вом маре­ве пей­заж­ные и натюр­морт­ные обра­зы в аква­ре­лях Фон­ви­зи­на. А дет­ская любовь к цир­ку дик­то­ва­ла ему бес­чис­лен­ные, порож­ден­ные уже не нату­рой, а фан­та­зи­ей цвет­ные наброс­ки наряд­ных наезд­ниц.

В Госу­дар­ствен­ном Музее изоб­ра­зи­тель­ных искусств име­ни А. С. Пуш­ки­на в 1936 году широ­ко были пока­за­ны рабо­ты Арту­ра Фон­ви­зи­на. Там цар­ство­вал образ Жен­щи­ны, начи­ная от ска­зоч­ных цир­ко­вых наезд­ниц и пора­жая вели­ко­леп­ны­ми порт­ре­та­ми извест­ных актрис. Один кри­тик воз­не­го­до­вал: совет­ским людям не могут нра­вить­ся лег­ко­мыс­лен­ные кар­тин­ки, выпол­нен­ные аква­ре­лью, и кто мог допу­стить явно­го фор­ма­ли­ста в госу­дар­ствен­ный музей? Ста­тья была напе­ча­та­на в «Прав­де», и худож­ник-роман­тик в одно­ча­сье пре­вра­тил­ся в опас­но­го аван­тю­ри­ста, изда­тель­ства Academia, Дет­гиз и «Моло­дая гвар­дия» отка­зы­ва­ют­ся от сотруд­ни­че­ства с ним.

К сожа­ле­нию, ни импро­ви­за­ци­он­ная сво­бо­да аква­рель­но­го пись­ма, ни меч­та­тель­ность его обра­зов не отве­ча­ли в 30‑х и 40‑х годах офи­ци­аль­ным худо­же­ствен­ным уста­нов­кам. Арту­ра Фон­ви­зи­на, Робер­та Фаль­ка, Вла­ди­ми­ра Фавор­ско­го неофи­ци­аль­но при­чис­ли­ли к так назы­ва­е­мой груп­пе «Три Ф», яко­бы неглас­ных лиде­ров совет­ско­го фор­ма­лиз­ма.

Напи­сав аква­рель­ный порт­рет сво­ей буду­щей жены Ната­льи Мал­ки­ной, кото­рая, кста­ти, учи­лась живо­пи­си у зна­ме­ни­то­го И. Маш­ко­ва, Артур Фон­ви­зин начал созда­вать чере­ду жен­ских аква­рель­ных порт­ре­тов: Марии Баба­но­вой, Юди­фи Гли­зер, Аллы Богу­слав­ской, Майи Пли­сец­кой.

Он вла­дел тай­ной жен­ско­го обра­за, и звезд­ные жен­щи­ны были бла­го­дар­ны ему. Поэто­му, когда в пер­вый год вой­ны его как нем­ца высла­ли в без­люд­ную казах­скую степь под Кара­ган­дой, вели­кие актри­сы смог­ли спа­сти его и вер­нуть в Моск­ву.

В 1943 году архи­тек­тор А. Вес­нин обра­ща­ет­ся в Пре­зи­ди­ум Вер­хов­но­го Сове­та СССР с хода­тай­ством о воз­вра­ще­нии семьи худож­ни­ка в Моск­ву. Кол­лек­тив­ное пись­мо под­пи­са­ли П. Кон­ча­лов­ский, В. Мухи­на, В. Тат­лин…

Фон­ви­зин воз­вра­тил­ся с семьей в Моск­ву и стал рабо­тать по зака­зу глав­но­го режис­се­ра Мос­ков­ско­го теат­ра дра­мы Н. Охлоп­ко­ва над сери­ей аква­рель­ных порт­ре­тов арти­стов теат­ра.
В 1958 году в выста­воч­ных залах МОС­Ха состо­я­лась пер­со­наль­ная выстав­ка худож­ни­ка, посвя­щен­ная 75-летию со дня рож­де­ния и 50-летию твор­че­ской дея­тель­но­сти. Фон­ви­зин был удо­сто­ен меда­ли на Все­мир­ной выстав­ке в Брюс­се­ле за аква­рель­ный порт­рет бале­ри­ны ГАБТ М. Семё­но­вой.

Твор­че­ской музой Фон­ви­зи­на была в то вре­мя Алла Беля­ко­ва (1914 – 2006), про­ис­хо­див­шая из ари­сто­кра­ти­че­ской семьи Куколь-Ясно­поль­ских. Яркую чер­но­во­ло­сую кра­са­ви­цу окру­жал мир музы­ки, она попа­ла в круг зна­ме­ни­тых музы­кан­тов, позна­ко­ми­лась с вели­ки­ми Ней­гау­зом и Софро­ниц­ким. В один пре­крас­ный день 1948 года она встре­ти­лась с Арту­ром Фон­ви­зи­ным, сра­зу влю­би­лась в его аква­ре­ли и реши­ла у него учить­ся. Неуди­ви­тель­но. Мир, кото­рый созда­вал в сво­их аква­ре­лях Артур Фон­ви­зин, был таким радост­ным и сол­неч­ным, что вол­но­вал всех жен­щин — от про­стых домо­хо­зя­ек до свет­ских кра­са­виц.

Фон­ви­зин создал пять­де­сят порт­ре­тов сво­ей люби­мой уче­ни­цы, кото­рые сра­зу разо­шлись по музе­ям. Мно­гие аква­ре­ли на самар­ской выстав­ке — из собра­ния Аллы Беля­ко­вой.

***

Имя Арту­ра Фон­ви­зи­на ста­ло извест­ным в кон­це XX века, в 1970 году ему было при­сво­е­но зва­ние заслу­жен­но­го дея­те­ля искусств РСФСР. Госу­дар­ствен­ный музей изоб­ра­зи­тель­ных искусств име­ни А. С. Пуш­ки­на при­об­рел иллю­стра­ции к сказ­ке «Крош­ка Цахес, по про­зва­нию Цин­но­бер» Э. Т. А. Гоф­ма­на.

Артур Вла­ди­ми­ро­вич Фон­ви­зин вос­пи­тал в себе худож­ни­ка, кото­рый сумел «таин­ствен­ным сде­лать про­стое». Его кар­ти­ны-мира­жи мож­но при­рав­нять к сти­хо­твор­ной импро­ви­за­ции. В них есть и радост­ная сказ­ка, и доб­рый юмор, и лег­кая грусть.

Аква­ре­ли это­го масте­ра при­рав­ни­ва­ют­ся к совер­шен­ным полот­нам, в них соот­вет­ству­ют и испол­не­ние, и виде­ние авто­ра. Уме­ние чув­ство­вать чело­ве­ка, при­ро­ду, напол­не­ние поэ­ти­кой при нали­чии вир­ту­оз­ной тех­ни­ки — вот что харак­тер­но для работ Фон­ви­зи­на.