Владимир Спиваков, как чистый лист нотной бумаги и герой Сергея Довлатова

“Спи­ва­ко­ва дол­го ущем­ля­ли в каче­стве еврея. Кра­си­вая фами­лия не спа­са­ла его от анти­се­ми­тиз­ма. Ему не дава­ли зва­ния. С тру­дом выпус­ка­ли на гастро­ли. Достав­ля­ли ему вся­че­ские непри­ят­но­сти.

Нако­нец Спи­ва­ков добил­ся гастроль­ной поезд­ки в Аме­ри­ку. При­ле­тел в Нью-Йорк. При­е­хал в Кар­не­ги-Холл.
У вхо­да сто­я­ли ребя­та из Лиги защи­ты евре­ев. Над их голо­ва­ми висел транс­па­рант:
„Агент КГБ — уби­рай­ся вон!“
И ещё:
„Все на борь­бу за пра­ва совет­ских евре­ев!“
Начал­ся кон­церт. В музы­кан­та поле­те­ли бан­ки с крас­кой. Его сороч­ка была в алых пят­нах.
Спи­ва­ков муже­ствен­но играл до кон­ца. Ночью он позво­нил Соло­мо­ну Вол­ко­ву. Вол­ков гово­рит:
 — Может после все­го это­го тебе дадут „Заслу­жен­но­го арти­ста“?
Спи­ва­ков отве­тил:
 — Пусть дадут хотя бы „Заслу­жен­но­го масте­ра спор­та“.”

Что для вас наи­выс­шее сча­стье?

По сути совер­шен­ное сча­стье не то, что мы можем себе пред­ста­вить. Мини­мум стра­да­ний — уже сча­стье.

Что Вы счи­та­е­те сво­им глав­ным дости­же­ни­ем?

Рабо­та мое­го бла­го­тво­ри­тель­но­го фон­да и тот факт, что я про­дол­жаю играть.

Что Вы счи­та­е­те вашим глав­ным досто­ин­ством?

Если я дол­жен быть чест­ным, а не скром­ным — доб­ро­ту.

Какой пред­мет Вы цени­те боль­ше все­го?

Мою скрип­ку, конеч­но.

С какой исто­ри­че­ской фигу­рой вы себя чаще все­го срав­ни­ва­е­те?

Я думаю, что Блез Пас­каль был прав, когда ска­зал, что всё чело­ве­че­ство — это один чело­век, кото­рый живет веч­но.

Ваше люби­мое путе­ше­ствие?

Путе­ше­ствие на лод­ке вниз по реке.

Какую доб­ро­де­тель Вы счи­та­е­те наи­бо­лее пере­оце­нен­ный?

Любую, кото­рая исполь­зу­ет­ся в каче­стве оберт­ки для поро­ков.

Что вам боль­ше все­го не нра­вит­ся в вашей внеш­но­сти?

Мой нос. Когда я про­чи­тал рас­сказ Гого­ля «Нос» в дет­стве, я испу­гал­ся, что со мной слу­чит­ся то же самое, что и с май­о­ром Кова­ле­вым.

Из ныне живу­щих людей, кого вы боль­ше все­го пре­зи­ра­е­те?

В целом, нена­висть к дру­гим людям чуж­дое чув­ство для меня, но нена­висть может быть вызва­на кон­крет­ны­ми дей­стви­я­ми людей.

О чем вы боль­ше все­го сожа­ле­е­те?

Поте­ря близ­ких и дру­зей, тот факт, что вре­мя про­хо­дит так быст­ро.

Кого или что вы люби­те боль­ше все­го?

Музы­ку и мою семью.

Когда и где вы наи­бо­лее счаст­ли­вы?

Я все­гда рад, когда могу спо­кой­но репе­ти­ро­вать.

Где бы вы хоте­ли жить?

Там, где я живу сей­час.

Если бы вы мог­ли изме­нить что-то в сво­ей семье, что бы это было?

Я бы, по край­ней мере, удво­ил коли­че­ство людей в ней.

Что вы боль­ше все­го не люби­те?

Рав­но­ду­шие, цинизм и чело­ве­че­ское неве­же­ство. Все, что уве­ли­чи­ва­ет зло.

Что вы боль­ше все­го люби­те делать?

Своё дело.

Кто ваши герои в реаль­ной жиз­ни?

Отец Алек­сандр Мень (пра­во­слав­ный свя­щен­ник и бого­слов, убит в 1990 году).

Какие ваши люби­мые име­на?

Мне нра­вит­ся име­на, кото­рые свя­за­ны с моим род­ны­ми и близ­ки­ми. Их мно­го, поэто­му я буду назы­вать име­на моих детей: Алек­сандра, Ека­те­ри­на, Татья­на, Анна.

Как бы вы хоте­ли бы уме­реть?

Во сне и в доб­ром здра­вии.

Если бы вы мог­ли вер­нуть­ся после смер­ти в виде како­го-либо чело­ве­ка или пред­ме­та, что­бы это было?

Чистый лист нот­ной бума­ги.

Ваш девиз?

«Dum Spiro, Spero» (Пока дышу, наде­юсь.)

Вы спи­те в само­ле­те?

Нет, я рабо­таю, когда нахо­жусь в замкну­том про­стран­стве — необыч­ные мыс­ли при­хо­дят мне в голо­ву.

Что про­ис­хо­дит в ваших кош­ма­рах?

Я насту­пал на скрип­ку, или сидел на ней, либо она была укра­де­на, или я оста­вил ее в так­си, она взры­ва­ет­ся в моих руках, и все стру­ны рвут­ся.

Если у вас есть вре­мя, что­бы читать, каких авто­ров вы пред­по­чи­та­е­те?

Пруст, Бор­хес, Лес­ков, Кун­де­ра, Гес­се, Набо­ков, Соло­вьев, Фло­рен­ский, Кьер­ке­гор, Мераб Мамар­да­шви­ли. Я люб­лю поэ­зию, Рах­ма­ни­нов гово­рил, что «поэ­зия сест­ра музы­ки».

Как насчет попу­ляр­ной лите­ра­ту­ры?

Борис Аку­нин.

Поче­му вы так мало сотруд­ни­ча­е­те с музы­каль­ным теат­ром?

Музы­ка — это тоже сво­е­го рода театр с соб­ствен­ной поста­нов­кой, внут­рен­ним моно­ло­гом и высо­ки­ми целя­ми. В музы­ке очень важ­на идея дости­же­ния пол­ной дра­ма­ти­че­ской иден­ти­фи­ка­ции на осно­ве того, что чело­век чув­ству­ет.

Что важ­но для худож­ни­ка, чтоб оста­вать­ся собой?

Оди­но­че­ство. Музы­ка — это тоже сво­е­го рода защи­та от обще­ствен­ной дея­тель­но­сти.

Ваше люби­мое блю­до?

Чер­ный хлеб, пель­ме­ни с уксу­сом и гор­чи­цей, ква­ше­ная капу­ста с рас­ти­тель­ным мас­лом, борщ.

Мно­гие музы­кан­ты суе­вер­ны, а вы?

Перед кон­цер­том я ста­ра­юсь не насту­пать на тре­щи­ны меж­ду кам­ня­ми мосто­вой, вре­мя от вре­ме­ни сту­чу по дере­ву. Я не люб­лю ходить под лест­ни­ца­ми. В гар­де­робе в Лин­кольн-цен­тре мне вру­чи­ли пло­хой номе­рок — 666 — и я не захо­тел пой­ти на кон­церт, когда у меня паль­то висит на крюч­ке с таким номе­ром.

Ваше люби­мое вре­мя года?

Каж­дый сезон име­ет свою соб­ствен­ную кра­со­ту.

Може­те ли вы отли­чить талант­ли­вых людей от гени­ев?

Могу, конеч­но. И хотя сей­час люди, как пра­ви­ло, счи­та­ют гени­я­ми толь­ко тех, кто уже не с нами, я доволь­но часто вижу гени­ев сре­ди моих совре­мен­ни­ков.

Ори­ги­нал

Кон­церт Вла­ди­ми­ра Спи­ва­ко­ва прой­дет в тольят­тин­ской Филар­мо­нии 12 фев­ра­ля