Воющий войлок на стыке культур

Как ты счи­та­ешь, суще­ству­ет ли спе­ци­фи­че­ское жен­ское искус­ство? 

- Сна­ча­ла хоте­лось отве­тить, что нет. Потом поду­ма­ла, что в инте­ре­су­ю­щем меня на дан­ный момент искус­стве, свя­зан­ным с выра­же­ни­ем и фор­му­ли­ро­ва­ни­ем национальной/​культурной иден­тич­но­сти жен­ское искус­ство обла­да­ет спе­ци­фи­кой- нам лег­че при­ме­рять на себя раз­ные роли, пере­во­пло­щать­ся. При этом, костю­мы и мас­ки- это не ино­род­ная обо­лоч­ка, а гипер­тро­фи­ро­ван­ная часть сущ­но­сти, и жен­щи­на, как осо­ба чув­стви­тель­ная, лег­ко может себя обна­ру­жить в одной из край­но­стей. При­ме­ром (конеч­но, не уни­вер­саль­ным) могу при­ве­сти Нину Бэк­мен — фин­скую худож­ни­цу, через костюм и пер­фор­манс стал­ки­ва­ю­щую фольк­лор­ную и поп-куль­тур­ную личи­ны, или свою подру­гу, укра­ин­скую экс­пат­ку в Изра­иль, Аню Кру­пя­ков, кото­рая через фото­гра­фию иссле­ду­ет погра­нич­ные иден­тич­но­сти людей, и поня­тие роди­ны, тер­ри­то­ри­аль­ной и куль­тур­ной. Да даже если брать «по вер­хуш­кам», то сим­па­тич­ные и не стес­нён­ные в сред­ствах девуш­ки типа Юлдуз Бах­ти­о­зи­ной видят народ­ную куль­ту­ру и мифо­ло­гию бес­ко­неч­ным ресур­сом для выра­же­ния скры­тых сущ­но­стей.

Есть ли какая-то жен­ская спе­ци­фи­ка, воз­мож­но неви­ди­мая с пер­во­го взгля­да, в тво­ем искус­стве?

Воз­мож­но, это выра­жа­ет­ся в отсут­ствии стра­ха рабо­тать со сво­ей внут­рен­ней про­бле­ма­ти­кой, как ресур­сом для твор­че­ства. Ина­че твор­че­ство ста­но­вит­ся фор­маль­но­стью или деко­ра­ти­виз­мом. Это так же мень­ший страх телес­но­сти, хруп­ко­сти, двой­ствен­но­сти. С дру­гой сто­ро­ны, любой автор может делать такое искус­ство, вопрос в лич­ной акту­аль­но­сти.

Суще­ству­ет ли в тво­ем искус­стве какая-то самар­ская спе­ци­фи­ка и есть ли она вооб­ще?

- О, самар­ская спе­ци­фи­ка… Опре­де­лён­но, на меня вли­я­ет жизнь в про­вин­ции и все «опы­ты» с этим свя­зан­ные — пере­се­че­ние полей, пусты­рей, замёрз­ших рек и меси­ва из гряз­но­го сне­га; урод­ство совре­мен­ной архи­тек­ту­ры и болез­нен­ная хруп­кость исто­ри­че­ской; да и сам образ жиз­ни, порож­да­е­мый этим горо­дом-курор­том (где из лет­них раз­вле­че­ний- улав­ли­ва­ние оттен­ков зака­та на набе­реж­ной с бутыл­кой крас­но­го, и зим­них — ред­кие лыж­ные вылаз­ки и бес­ко­неч­ное домо­сед­ство). Сама­ра — очень экзи­стен­ци­аль­ное место — здесь лег­ко дума­ет­ся о судь­бе и тщет­но­сти уси­лий, о рас­хо­дя­щих­ся тро­пин­ках и несо­вер­шён­ных в жиз­ни выбо­рах.

Насколь­ко важ­на для тебя реак­ция про­фес­си­о­наль­ной сре­ды, пуб­ли­ки и что важ­ней?

Я всё же не настоль­ко худож­ник, что­бы вол­но­вать­ся о при­ня­тии сво­ей дея­тель­но­сти сре­дой. В первую оче­редь я ори­ен­ти­ру­юсь на соб­ствен­ную удо­вле­тво­рён­ность про­цес­сом и резуль­та­том рабо­ты. Пото­му что если я сде­ла­ла то, что мог­ла, то, что тре­бо­ва­ла от себя, согла­со­ван­ность с собой пере­хо­дит на новый уро­вень, и это ощу­ще­ние внут­рен­не­го роста. Это зача­стую важ­нее мно­гих часов и дней моей основ­ной рабо­ты, пото­му что в лич­ных про­ек­тах, в искус­стве, я соеди­няю внут­рен­ние потреб­но­сти к фор­му­ли­ро­ва­нию цен­но­стей и смыс­ла в мире, и свои про­фес­си­о­наль­ные спо­соб­но­сти это сде­лать.

Что же до пуб­ли­ки — конеч­но, при­ят­но, когда какой-то про­ект пере­ша­ги­ва­ет сту­пень­ку «экзер­си­са» и почи­та­ет­ся как «совриск», но ещё инте­рес­но, когда кто-то нахо­дит близ­кие ноты в моей дея­тель­но­сти, сопе­ре­жи­ва­ет, видит в этом кон­струк­тив­ное выска­зы­ва­ние.

Ты кон­стру­и­ру­ешь карье­ру или твое раз­ви­тие — это боль­ше экс­промт?

Я, конеч­но, став­лю карье­ру во гла­ву угла, но, при этом, ничтож­но мало рискую и дер­заю. Так что то, что со мной про­изо­шло за послед­ние годы я спи­сы­ваю на внеш­ние силы, кото­рые при­шли-нашли-позва­ли, а там уж я сде­ла­ла всё что мог­ла. Так и на «Стрел­ку» учить­ся занес­ло, и выстав­ки делать в Бер­лине, и Ита­льян­ский пави­льон с Вене­ци­ан­ско­го Биен­на­ле в Моск­ву при­во­зить. Но, если посмот­реть вни­ма­тель­но, мож­но обна­ру­жить меня сно­ва Сама­ре. Отсут­ствие внут­рен­не­го аван­тю­риз­ма я как раз спи­сы­ваю на свою про­вин­ци­аль­ность, хотя мораль­но готов­лю себя к тому, что когда-то при­дёт­ся пере­стать ждать и под­стра­хо­вы­вать­ся.

В тво­ем “Вой­ло­ке” я вижу отсыл к поэ­ме Алле­на Гин­збер­га и твор­че­ству Бой­са. Там это есть или я все при­ду­мал?

Стыд­но при­знать­ся, но с поэ­мой я не зна­ко­ма, а к Бой­су меня посы­ла­ла и Неля Кор­жо­ва, как толь­ко узна­ла о моём про­ек­те. Но Бойс для меня вдох­но­ви­те­лем не был. Идея вой­ло­ка как коко­на, вме­сти­ли­ща рус­ской тос­ки и «longing», пошла от вален­ка, как бы смеш­но это не зву­ча­ло. Я при­да­ла ему аморф­ную фор­му, неле­пую, гро­мозд­кую, схо­жую с булыж­ни­ком. Этот пер­со­наж по сути, вопло­ще­ние наше­го духа, «contemporary russian»- это не хоро­хор­ство хох­ло­мы, не удаль пале­ха, ни чистая пес­ня гже­ли. Заку­тан­ный в вой­лок — аморф­ный, спу­тан­ный, серый, зате­ряв­ший­ся в под­та­яв­шем мар­тов­ском лесе или на бере­гу речуш­ки, спо­соб­ный лишь выть — вот пер­со­наж, кото­рый, по мне, выра­жа­ет рус­скую иден­тич­ность на сты­ке народ­ной и совре­мен­ной куль­тур.

Как ты сей­час оце­ни­ва­ешь исто­рию с гале­рей “11 ком­нат”? Не пора ли ее мифо­ло­ги­зи­ро­вать?

Я обра­ти­ла вни­ма­ние, что по про­ше­ствии вре­ме­ни весь самар­ский совриск как-то улуч­ша­ет­ся. Как с нынеш­ним про­ек­том «Вол­га-Ноль» на Фаб­ри­ке-Кухне: раз в неде­лю скуд­ная груп­па мест­ной боге­мы при­хо­дит в сумер­ках, на моро­зе, в неот­ре­мон­ти­ро­ван­ном зда­нии посмот­реть видео­арт. Сей­час это кажет­ся немно­го неле­пым, немно­го диким, но я уже пред­став­ляю, как, года три спу­стя, будут гово­рить: а помни­те, были вре­ме­на, когда мы в ‑16 вер­ни­са­жи в памят­ни­ке аван­гар­да дела­ли?

Так и “11 ком­нат” — тогда эта была спон­тан­ная, твор­че­ская дея­тель­ность, с не все­гда каче­ствен­ным резуль­та­том. Но в то же вре­мя это был необ­хо­ди­мый экс­пе­ри­мент — мно­гие сфор­ми­ро­ва­лись как худож­ни­ки, жур­на­ли­сты, орга­ни­за­то­ры; были пере­жи­ты важ­ные мик­ро-симу­ля­ции боль­ших дви­же­ний в искус­стве — пер­фор­манс (в т.ч. и обна­жён­ный), най­ден­ный объ­ект, инстал­ля­ция; про­изо­шло раз­де­ле­ние арт-тусо­вок. Да и про­сто вре­мя было хоро­шее.
Поэто­му мифо­ло­ги­зи­ро­вать, конеч­но, мож­но. Но где эти 1,5 меся­ца в жиз­ни, где не нуж­но рабо­тать и думать о быте?
Тем более, по вита­ю­щей в воз­ду­хе инфор­ма­ции, 11 ком­нат не так уж и кану­ли в лету. Ана­то­лий Гай­дук, с кото­рым мы это всё и начи­на­ли, что-то там сей­час заду­мы­ва­ет. К сожа­ле­нию, я к это­му про­цес­су не при­част­на.

Каким ты видишь буду­щее совре­мен­но­го искус­ства в Сама­ре?

После «11 ком­нат» мы дол­го жда­ли «новой вол­ны», моло­дых авто­ров, непо­хо­жих на нас, кото­рые, воз­мож­но, сидят в сво­их под­ва­лах и дела­ют какие-то вещи из внут­рен­не­го виде­ния, еще не назы­вая и искус­ством. Послейд­ний гд пока­зы­ва­ет, что эти люди есть, и хоте­лось бы, что­бы их было боль­ше. За фронт совре­мен­но­го искус­ства все­гда отве­ча­ют люди, дела­ю­щие что-то пото­му, что это необ­хо­ди­мо в первую оче­редь им, а не внеш­ней тусов­ке. Их упор­ство обыч­но и выно­сит их «на поверх­ность», и дея­тель­ность в ито­ге инсти­ту­ци­о­на­ли­зи­ру­ет­ся.

Каким ты видишь буду­щее фаб­ри­ки-кух­ни?

Питаю самые свет­лые надеж­ды. Глав­ное, что­бы поми­мо хоро­ших при­воз­ных экс­по­зи­ций были мастер­ские и пло­щад­ки для кол­лек­тив­ных экс­пе­ри­мен­тов- выста­воч­ных, музы­каль­ных, теат­раль­ных. Наде­юсь бюро­кар­тия не сожрёт.

Спра­ши­вал Илья Суль­дин