Высокопоставленный господин Рудольф фон Беккерат и его именинные гости

Види­те, вступ­ле­ние к ста­тье напи­са­ла по всем пра­ви­лам музы­каль­ной рито­ри­ки вре­мен барок­ко. Так, по-бароч­но­му пра­виль­но, выстро­ен был и филар­мо­ни­че­ский кон­церт к дню рож­де­ния наше­го орга­на. Юное это еще суще­ство, все­го шест­на­дцать лет наше­му прин­цу фон Бек­ке­ра­ту. Опе­ку­ном и вос­пи­та­те­лем у него — Люд­ми­ла Каме­ли­на. Самар­ская орга­нист­ка и нас заод­но вос­пи­ты­ва­ет. Зна­ем теперь: орган и само­до­ста­то­чен, и госте­при­и­мен.
Вот зна­ме­ни­тый вио­лон­че­лист Алек­сандр Кня­зев на орган­ные име­ни­ны при­е­хал. А до его появ­ле­ния — бароч­ная рито­ри­ка, не забы­вай­те! Вступ­ле­ние же нуж­но к кон­цер­ту! — вступ­ле­ни­ем, тор­же­ствен­ной застав­кой, зву­чит соль-минор­ная Фан­та­зия и фуга, про­из­ве­де­ние вели­кое, но, боюсь, почти нико­му в Сама­ре не извест­ное и никем не отком­мен­ти­ро­ван­ное. Поэто­му поз­во­лю себе два сло­ва о вели­ком ска­зать. Фан­та­зия рису­ет нечто огром­ное. Как Все­лен­ная (это барок­ко любит). Ревут басы — там тем­ная без­дна. Пере­ли­ва­ют­ся лучи верх­них реги­стров. И выстра­и­ва­ет­ся иллю­зор­ная лест­ни­ца. Реаль­ная кла­ви­а­ту­ра орга­на — все его ману­а­лы — не вме­стят это­го бес­ко­неч­но­го посту­пен­но­го спус­ка, небо ведь дале­ко. Что Бах дела­ет? Пус­ка­ет­ся на хит­рость: окта­ва кон­ча­ет­ся — гамм­ка пере­но­сит­ся окта­вой вверх и про­дол­жа­ет спус­кать­ся. Обер­то­ны мечут­ся и ревут, мас­ки­руя швы меж­ду отрез­ка­ми гам­мы. (В ХХ веке к похо­же­му при­е­му при­бе­га­ет Морис Эшер, но ведь в XVIII веке до Эше­ра еще даль­ше, чем до бароч­но­го неба.)

Алек­сандр Кня­зев
Окон­чил Мос­ков­скую кон­сер­ва­то­рию, про­шел ста­жи­ров­ку как орга­нист в Ниже­го­род­ской кон­сер­ва­то­рии. Ведет актив­ную кон­церт­ную дея­тель­ность в Рос­сии, Вели­ко­бри­та­нии, Фран­ции, Гер­ма­нии, Ита­лии, Испа­нии, США, Япо­нии, Корее.
Пер­вые пре­мии на кон­кур­сах в Виль­ню­се (1977), име­ни Г. Кас­са­до во Фло­рен­ции (1979), ка-мер­ной музы­ки в Тра­па­ни (Ита­лия; 1987), в Пре­то­рии (Южная Афри­ка; 1992), вто­рая пре­мия на Меж­ду­на­род­ном кон­кур­се име­ни Чай­ков­ско­го в Москве (1990).

Алек­сандр Кня­зев при­вел в гости не гам­бу, а вио­лон­чель. Но зву­чит она веж­ли­во и неж­но, как гам­ба. Совер­шен­но дру­гая куль­ту­ра обще­ния была в бахов­ские вре­ме­на. Неиз­вест­но, что Бах на самом деле думал, посвя­щая то или иное свое сочи­не­ние Вла­де­тель­ной Осо­бе. Вполне воз­мож­но, ругал в душе за ска­ред­ность и думал: уж не можешь на изда­ние моих нот рас­ко­ше­лить­ся, ста­рая переч­ни­ца! А перо выво­ди­ло кал­ли­гра­фи­че­ские зави­туш­ки веж­ли­во­го посвя­ще­ния.

С кал­ли­гра­фи­че­ской, изыс­кан­ной веж­ли­во­стью зву­ча­ла вио­лон­чель в трех сона­тах для гам­бы. А празд­ник тем вре­ме­нем неумо­ли­мо бли­зил­ся к кон­цу. Сей­час и наш гость про­из­не­сет свою оду. Одой ста­ло самое зна­ме­ни­тое про­из­ве­де­ние Баха — Чако­на из ре-минор­ной скри­пич­ной сюи­ты. Шел­ка, бар­хат и алма­зы скри­пич­ной чако­ны кого толь­ко не пре­льща­ют! Кто толь­ко ее в исто­рии музы­ки не при­ме­рял! И пиа­ни­сты игра­ют, в тран­скрип-ции Бузо­ни, — алма­зов там, прав­да, боль­ше, шел­ку мень­ше! И вио­лон­че­ли­сты — жал­ко же их остав­лять без таких дра­го­цен­но­стей!

Госте­при­им­ные и хле­бо­соль­ные хозя­е­ва после­до­ва­ли немец­ко­му сове­ту: хочешь, что­бы гость напра­вил к выхо­ду сто­пы своя, — не руби спле­ча. Не тычь паль­цем в сто­ро­ну две­ри. Луч­ше пред­ло­жи ему чашеч­ку кофе. Филар­мо­ния пред­ло­жи­ла. К чашеч­ке при­со­во­ку­пи­ли кусо­чек насто­я­ще­го име­нин­но­го тор­та, очень вкус­ные капуст­ные пирож­ки (кули­нар­ным сек­ре­том вла­де­ет толь­ко филар­мо­ния), шам­пан­ское и мине­ра­лоч­ку.

Ната­лья ЭСКИНА
Музы­ко­вед, кан­ди­дат искус­ство­ве­де­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Фото Миха­и­ла ПУЗАНКОВА

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре»,
№№ 4 (112), 2017, Март