Куйбышев — родина советского рэпа!

«Рэп» — аль­бом совет­ской музы­каль­ной груп­пы «Час пик» из Куй­бы­ше­ва, выпу­щен­ный в 1984 году. Стал пер­вым рэп-аль­бо­мом на рус­ском язы­ке, ины­ми сло­ва­ми — пер­вым изда­ни­ем в исто­рии рус­ско­го хип-хопа.

Так пишут в энцик­ло­пе­ди­ях, хотя на самом деле из все­го «аль­бо­ма» в мод­ном чер­ном сти­ле была запи­са­на толь­ко одна пес­ня, кото­рая так же бес­хит­рост­но назы­ва­лась «Рэп» и она была сочи­не­на вовсе не музы­кан­та­ми груп­пы «Час пик» [рус­ский рок сред­ней уны­ло­сти] , а дидже­ем Алек­сан­дром Аст­ро­вым. Запись была сде­ла­на почти слу­чай­но, для област­но­го кон­кур­са дис­ко­тек в Тольят­ти, о чем Аст­ров все­гда рас­ска­зы­вал в немно­го­чис­лен­ных сво­их интер­вью, как пер­вый рэп­пер зем­ли рус­ской. Он счи­та­ет это всё незна­чи­тель­ным фак­том био­гра­фии. В Сама­ре, на родине руср­эпа, тоже осо­бо­го вни­ма­ния это­му фак­ту не уде­ля­ют. Даже мало кто зна­ет об этом, а если и зна­ет, то как забав­ный исто­ри­че­ский казус. Еди­нич­ный слу­чай, слу­чай­ный всплеск.

Или все-таки нечто боль­шее?

С леген­дар­ным самар­ским олдом Костей Луки­ным мы встре­ти­лись в кафе Кон­фи­тюр, что­бы пого­во­рить о дале­ких хип­по­вых и дис­ко­теч­ных вре­ме­нах. Конеч­но, речь зашла и об Аст­ро­ве — они с Луки­ным были на тот момент в Куй­бы­ше­ве глав­ные кон­ку­рен­ты и полу­бо­ги — веду­щие самых мод­ных город­ских дис­ко­тек. Диджеи!!! Н‑да, сей­час, конеч­но, не понять, как этот явный англи­цизм чаро­вал 40 лет назад. Плюс это было посто­ян­ное сопер­ни­че­ство и рев­ни­вое вни­ма­ние ко все­му что при­ду­мы­ва­ют дру­гие, но при этом все дру­жи­ли и вме­сте пили про­во­ди­ли досуг…

Кон­стан­тин Лукин рас­ска­зы­ва­ет мне, что услы­шав рэп, напи­сан­ный Аст­ро­вым, он решил, что тоже надо попро­бо­вать, но отнес­ся к делу, как пер­фек­ци­о­нист, и не стал импро­ви­зи­ро­вать с листоч­ком. А сра­зу зака­зал, и музы­ку, и текст! И кому? Музы­ку — при­я­те­лю из Маши­ны В — Пет­ру Под­го­ро­дец­ко­му, текст — Юрию Орлиц­ко­му — тогда еще не выда­ю­ще­му­ся рус­ско­му поэту и зна­ме­ни­то­му лите­ра­ту­ро­ве­ду, а моло­до­му кан­ди­да­ту-фило­ло­гу и одно­му из лиде­ров самар­ской интел­лек­ту­аль­ной моло­де­жи. И вот в полу­мра­ке самар­ско­го кафе, Костя Лукин — пла­ти­но­вый хип­пи-ари­сто­крат в иде­аль­ной косу­хе начи­на­ет читать мне вто­рой рэп, создан­ный в СССР, в 1984 году. Это ответ Аст­ро­ву! Да, имен­но то, что в рэп-куль­ту­ре назы­ва­ет­ся дисс. Я слу­шаю (вжи­вую!) пер­вый рус­ский дисс!!! Сей­час, в 2026. И о чем же он повест­ву­ет? В тек­сте сло­во дис­ко­те­ка рас­кла­ды­ва­ет­ся на отдель­ные бук­вы и каж­дая из них под­вер­га­ет­ся ана­ли­зу. Навер­ное, пострук­ту­ра­лист­ско­му — это же Орлиц­кий и наш фил­фак. Костя чита­ет не очень гром­ко, в кафе игра­ет какая-то совре­мен­ная попса, пере­кры­вая том­ным под­вы­ва­ни­ем зна­ме­ни­тый низ­кий тембр Луки­на. Шикар­но было бы запи­сать этот дисс. И вот мы име­ем не толь­ко один слу­чай­но запи­сан­ный аль­бом, но и неожи­дан­ный, почти уте­рян­ный ответ на него — рэп, кото­рый сде­лан совер­шен­но не по тем лека­лам, что сей­час.

И это уже не еди­нич­ный слу­чай или забав­ный казус. Ведь у того же Аст­ро­ва, еще до запи­си аль­бо­ма «Рэп» была дис­ко­теч­ная про­грам­ма, осно­ван­ная на рит­ми­че­ской и очень быст­рой чит­ке сти­хо­тво­ре­ния про дом, кото­рый постро­ил Джек. А в 1986 году, после отхо­да от дис­ко­теч­но­го дви­же­ния, Аст­ров при уча­стии музы­кан­тов аван­гард­ной рок-груп­пы «Седь­мая сту­пень» созда­ет наброс­ки трех ком­по­зи­ций на акту­аль­ные темы — «Чер­но­быль», «Что они сде­ла­ли с нашей пес­ней» и «Город». Эти запи­си счи­та­ют­ся утра­чен­ны­ми, одна­ко извест­но, что в них тоже есть эле­мен­ты рэпа. Хотя назва­ние «Что они сде­ла­ли с нашей пес­ней» отсы­ла­ет, преж­де все­го, к хип­по­во­му фолк-хиту What Have They Done to My Song Ma певи­цы Мела­ни. И вот мы полу­ча­ем, пусть неболь­шой, сла­бень­кий, но все-таки росток уни­каль­но­го куль­тур­но­го явле­ния — совет­ско­го рэпа. С одной сто­ро­ны, он был очень похож на сво­е­го аме­ри­кан­ско­го роди­те­ля, с дру­гой — совер­шен­но уни­ка­лен. Создан­ный наши­ми спе­ци­фи­че­ски­ми куль­тур­ны­ми усло­ви­я­ми. Пер­вое важ­ное отли­чие — это раз­ни­ца меж­ду совет­ски­ми и аме­ри­кан­ски­ми дис­ко­те­ка­ми. В оте­че­стве, пусть вынуж­ден­но, но дидже­ям при­хо­ди­лось состя­зать­ся меж­ду собой не толь­ко мощ­но­стью сте­рео­си­стем (хотя и это было!) но и без­услов­ной идей­ной частью. Дис­ко­те­ка в СССР, в отли­чии от Запа­да, долж­на была не толь­ко раз­вле­кать, но и про­све­щать, рас­ши­рять кру­го­зор ком­со­моль­цев, вести идей­ную рабо­ту. Поэто­му наш куй­бы­шев­ский рэп он не толь­ко про раз­вле­че­ния. Как бы не не люби­ли тогдаш­ние диджеи этот идей­ный, и боль­ше — идео­ло­ги­че­ский прес­синг — избе­жать его они не мог­ли. Поэто­му тут дале­ко не одна радость от лег­ко­мыс­лен­ных тан­цев, но и рефлек­сия о слож­но­сти сочи­не­ния рэпа на рус­ском — у Аст­ро­ва, и при­дир­чи­вый раз­бор воз­мож­ных зна­че­ний сло­ва дис­ко­те­ка — у Луки­на. Аст­ров (он навер­ня­ка ска­жет, что слу­чай­но!) цити­ру­ет Бар­ма­гло­та Лью­и­са Кэрол­ла и сра­зу выво­дит всю эту исто­рию в совер­шен­но иное куль­тур­ное про­стран­ство. Не будем сей­час рас­ска­зы­вать о важ­но­сти это­го про­из­ве­де­ния в исто­рии миро­вой куль­ту­ры. Куй­бы­шев­ский рэп был очень высо­ко­ло­бым, не низо­вая куль­ту­ра, а самая, что ни на есть эли­тар­ная. Еще и пото­му что дис­ко­те­ки были частью офи­ци­аль­ной моло­деж­ной куль­ту­ры, кото­рая управ­ля­лась ВЛКСМ и были встро­е­ны, пусть и кри­во, в идео­ло­ги­че­скую схе­му совет­ской жиз­ни. Стать дидже­ем, а уж тем более, воз­гла­вить одну из глав­ных город­ских дис­ко­тек — это было не каж­до­му дано. Сего­дня пра­ви­ла этой игры выгля­дят совер­шен­но необъ­яс­ни­мы­ми и где-то даже мисти­че­ски­ми. Кон­стан­тин Лукин рас­ска­зы­вал, что убе­дил Льва Бека­со­ва и руко­вод­ство ГМК-62 под­дер­жать созда­ние при моло­деж­ном клу­бе дис­ко­те­ки ори­ги­наль­ным спо­со­бом: поста­вил им послед­ний аль­бом Кей­та Джар­ре­та. Почти анек­дот, но хоро­шо иллю­стри­ру­ет совет­ское отно­ше­ние к каче­ству музы­ки и ширине кру­го­зо­ра. Совер­шен­но невоз­мож­но про­во­дить парал­ле­ли меж­ду наши­ми геро­я­ми и аме­ри­кан­ски­ми пио­не­ра­ми жан­ра, но! Аст­ров не про­сто исполь­зо­вал ту же басо­вую пар­тию из пес­ни Chic, что и в пер­вой рэп-ком­по­зи­ции Sugarhill Gang «Rapper Delights», и спе­ци­аль­но, что­бы убе­дить участ­ни­ков груп­пы «Час пик» все-таки испол­нять такую необыч­ную музы­ку, ста­вил им куль­то­вую ком­по­зи­цию «Wot» быв­ше­го англий­ско­го пан­ка Кэп­те­на Сен­си­б­ла — пер­вый белый рэп-хит. В совет­ском закры­том Куй­бы­ше­ве эта музы­ка была! То есть куй­бы­шев­ский рэп вдох­нов­лял­ся очень экзо­тич­ны­ми для мест­ной куль­ту­ры музы­каль­ны­ми источ­ни­ка­ми. Алек­сандр Аст­ров был без­удерж­ным экс­пе­ри­мен­та­то­ром и эта его осо­бен­ность хоро­шо про­яви­лась в очень корот­кой, почти несу­ще­ству­ю­щей исто­рии совет­ско­го рэпа. Поэто­му свое тво­ре­ние оце­ни­ва­ет скеп­ти­че­ски. В сво­ем интер­вью 2016 года он так и гово­рит:
«…куль­тур­но­го слоя, кото­рый был в Аме­ри­ке и о кото­ром мы, кста­ти, ни фига не зна­ли, — его не было. Не было пони­ма­ния, что это какая-то осо­бая куль­ту­ра… Ну, при­коль­но! Ниче­го же не дела­лось на века. Дела­лось на зав­тра — в Тольят­ти. А после­зав­тра все забу­дут…»

И ведь забы­ли! Точ­нее, никто и не вспо­ми­нал. Самар­ские сту­ден­ты, иду­щие на пере­мене в «Гауде­а­мус» за беля­ша­ми и чаем, ско­рее все­го, не зна­ют, что в этом скром­ном зда­нии, на задах глав­но­го кор­пу­са уни­вер­си­те­та, боль­ше соро­ка лет назад, моло­дой чело­век с мод­ной тогда недлин­ной боро­дой запи­сал на листоч­ке несколь­ко строк, взял мик­ро­фон и начал читать: «Ну, что ж, дру­зья, настал черёд устро­ить про­бу сил…» И это была пер­вая извест­ная нам чит­ка на рус­ском язы­ке! И уже здесь слу­ша­те­лю сооб­ща­ют: «А с тек­стом всё пре­дель­но слож­но, твер­дят мно­го лет/​Что это про­сто невоз­мож­но на рус­ском делать рэп…» Серьез­но? Мно­го лет твер­дят? Кто, где? Тогда и сло­ва-то это­го никто не знал, не то, что­бы «на рус­ском делать рэп.» Но это был 1984 год, позд­няя совет­ская реаль­ность, в ней все­гда было что-то недо­ступ­ное обыч­но­му взо­ру, запре­дель­ное. И в том году в Куй­бы­ше­ве НЕ появил­ся рус­ский рэп. Да, он тоже был рус­ско­языч­ным, но, то что мы слы­шим сего­дня — это совсем дру­гое, появив­ше­е­ся из дру­гих исто­ков. А Куй­бы­шев, пусть и недол­го и не слиш­ком ярко, но все таки был роди­ной имен­но совет­ско­го рэпа. Зачем я про это пишу? Про­сто, рас­ска­зать о том, что есть такая гипо­те­за и такая стра­ни­ца в куль­тур­ной исто­рии наше­го горо­да и стра­ны. На мой взгляд, одна из самых ярких и очень-очень самар­ских.

PS: Хоро­шо бы, конеч­но, запи­сать и выпу­стить вто­рой рус­ский рэп и най­ти уте­рян­ные три ком­по­зи­ции, и если вы что-то зна­е­те об их судь­бе, доро­гие дру­зья, дай­те знать.