Имени Гилария Валерьевича Беляева

Кад­ры «запас­ной сто­ли­цы»

Куйбышевская/​Самарская филар­мо­ния — дети­ще вре­мен «запас­ной сто­ли­цы». Немыс­ли­мая про­све­ти­тель­ская энер­гия. Конеч­но же, в годы вой­ны «Музы не мол­ча­ли». Какие кад­ры! Выпуск­ни­ки сто­лич­ных вузов, объ­ез­див­шие еще в воен­ные вре­ме­на всю Евро­пу. Не про­вин­ци­а­лы.
Они были, как гово­рят сего­дня, «ико­на­ми вку­са». Город их чтил и на них рав­нял­ся. И ста­но­вил­ся дру­гим. Беля­ев был «послед­ний из моги­кан» — из поко­ле­ния дея­те­лей куль­ту­ры вре­мен «запас­ной сто­ли­цы» в Куй­бы­ше­ве-Сама­ре.

Я уже кая­лась в том, что меня как иссле­до­ва­те­ля и тео­ре­ти­ка, конеч­но, зани­ма­ют зако­но­мер­но­сти, веду­щие из про­шло­го в день сего­дняш­ний. Нач­ну с них, а потом будут вос­по­ми­на­ния. Гила­рий Вале­рье­вич не рас­сер­дил­ся бы. Но понял очень быст­ро. Он вооб­ще все быст­ро пони­мал.

Про­бле­ма в том, что тип мно­го­про­филь­ных спе­ци­а­ли­стов в сфе­ре куль­ту­ры, каки­ми и были дея­те­ли куль­ту­ры вре­мен «запас­ной сто­ли­цы», сла­бо вос­про­из­во­дит­ся сего­дня в Сама­ре. В отли­чие от неко­то­рых дру­гих рос­сий­ских горо­дов-мил­ли­он­ни­ков, кото­рые пошли даль­ше. Есть ста­рые кон­сер­ва­то­рии в Сара­то­ве, Ниж­нем Нов­го­ро­де, Каза­ни. Есть моло­дые твор­че­ские вузы: кон­сер­ва­то­рия име­ни С. В. Рах­ма­ни­но­ва в Росто­ве-на-Дону, кон­сер­ва­то­рия име­ни М. И. Глин­ки в Маг­ни­то­гор­ске.

Общее место: так и не слу­чи­лась кон­сер­ва­то­рия в Сама­ре. Про­пу­щен целый ряд гума­ни­тар­ных спе­ци­аль­но­стей в уни­вер­си­те­тах. Наблю­да­ет­ся еди­нич­ная, аут­сай­дер­ская поросль. Дале­ко до духа «запас­ной сто­ли­цы».

Добав­лю еще соли на раны: как член дис­со­ве­та по куль­ту­ро­ло­гии бываю в Саран­ске, в МГУ име­ни Н. П. Ога­ре­ва; толь­ко что была оппо­нен­том на защи­те док­тор­ских дис­сер­та­ций в Челя­бин­ске и Маг­ни­то­гор­ске. Пола­гаю, что Сама­ра отста­ет от этих горо­дов по под­го­тов­ке кад­ров выс­шей ква­ли­фи­ка­ции в сфе­ре куль­ту­ры. Имен­но куль­ту­ро­ло­ги и про­ек­тан­ты куль­ту­ры при­но­сят сего­дня новые идеи и миро­вой опыт. А мы еще сто­нем, что в совре­мен­ной Сама­ре дефи­цит кад­ров, кото­рые мог­ли бы дер­жать на достой­ном уровне теат­ры и музеи?!

Конеч­но, Г. В. Беля­ев был бы иде­аль­ным рек­то­ром кон­сер­ва­то­рии. Свя­зу­ю­щим зве­ном меж­ду вре­ме­на­ми «запас­ной сто­ли­цы» и буду­щим. Одна­ко, как любят теперь гово­рить, у исто­рии нет сосла­га­тель­но­го накло­не­ния.

Итак, в реаль­но­сти в послед­ние свои годы Г. В. Беля­ев был дирек­то­ром филар­мо­нии, бли­ста­тель­ным худру­ком и адми­ни­стра­то­ром. С дру­гой сто­ро­ны, он вла­дел раз­ны­ми музы­каль­ны­ми спе­ци­аль­но­стя­ми — дири­жер-хоро­вик, пиа­нист-солист и пиа­нист-кон­церт­мей­стер, дири­жер, дос­ко­наль­но знав­ший воз­мож­но­сти инстру­мен­тов.

Г. В. Беля­ев окон­чил Мос­ков­скую кон­сер­ва­то­рию, и этим все ска­за­но. Он был одно­каш­ни­ком В. Н. Мини­на, Р. К. Щед­ри­на. В самых элит­ных сто­лич­ных учре­жде­ни­ях и кру­гах Гила­рий Вале­рье­вич был «сво­им». В то же вре­мя его при­зна­ва­ла «вся Сама­ра». Его назва­ли уче­ни­ком М. В. Блю­ми­на и ува­жа­ли как тру­до­го­ли­ка.

Про­бле­ма кад­ров, о кото­рой было ска­за­но выше, кор­ре­ли­ру­ет с педа­го­ги­че­ской рабо­той. Беля­ев и ей отда­вал мно­го вре­ме­ни: рабо­тал в музы­каль­ной шко­ле, музы­каль­ном учи­ли­ще, инсти­ту­те куль­ту­ры.

Но все же под­лин­ны­ми уче­ни­ка­ми оста­лись его спо­движ­ни­ки по филар­мо­нии: адми­ни­стра­то­ры с худо­же­ствен­ным обра­зо­ва­ни­ем и эко­но­ми­че­ской спе­ци­а­ли­за­ци­ей; собе­сед­ни­ки звезд и спе­ци­а­ли­сты по орга­ни­за­ции пуб­ли­ки, кото­рые нала­ди­ли пер­вы­ми в Рос­сий­ской Феде­ра­ции интер­нет-обще­ние со зри­те­лем. Уче­ни­ка­ми Г. В. Беля­е­ва счи­та­ют себя преж­ний и нынеш­ний дирек­то­ра — Н. Глу­хо­ва и Е. Коз­ло­ва; зам­ди­рек­то­ра Е. Коз­лов, началь­ник отде­ла по рабо­те со зри­те­ля­ми С. Гера­си­мо­ва, режис­сер ОЛИМ­Па заслу­жен­ный артист Рос­сии С. Кура­нов и мно­гие дру­гие.

Про то, как он опе­кал лек­то­рий и как муд­ро помо­гал сим­фо­ни­че­ско­му оркест­ру, надо рас­ска­зать отдель­но. Мы сде­ла­ем это обя­за­тель­но.

Семе­на надо выра­щи­вать. Соби­рать жат­ву год за годом. Кад­ры в сфе­ре куль­ту­ры — боль­шая самар­ская про­бле­ма.
***
Теперь к вос­по­ми­на­ни­ям и экс­по­на­там «Вооб­ра­жа­е­мо­го музея».

Гила­рий Вале­рье­вич был пред­ста­ви­те­лем тра­ди­ци­он­ной, доста­точ­но стро­гой и дис­ци­пли­нар­ной шко­лы, не про­пус­кав­ший мело­чей. По прин­ци­пу «хоро­шие отно­ше­ния — нет ре-зуль­та­та; жест­кая тре­бо­ва­тель­ность — есть резуль­тат».

Мне лет 15. Я учусь в музу­чи­ли­ще. Нас «согна­ли», как мы счи­та­ем, на репе­ти­цию в боль­шой спор­тив­ный зал. Репе­ти­цию хора ведет моло­дой и жут­ко сви­ре­пый пре­по­да­ва­тель Г. В. Беля­ев. На пуль­те рядом с пар­ти­ту­рой у него лежит — не пове­ри­те! — нож­ка от сту­ла… Он топа­ет на нас нога­ми. Нож­ка от сту­ла про­из­во­дит жут­кое впе­чат­ле­ние. 6 часов без пере­ры­ва мы отра­ба­ты­ва­ем пау­зы — шест­на­дца­тые в скорб­ном и пре­крас­ном номе­ре из Рек­ви­е­ма Моцар­та.
«Лакри­мо­за» и пал­ка от сту­ла.

Малень­кая груп­па сту­ден­тов-музы­ко­ве­дов счи­та­ла себя эли­той музу­чи­ли­ща. На нас никто так не кри­чал. Мы были жут­ко оби­же­ны и сочи­ни­ли про это стиш­ки. Поче­му и пом­ню этот эпи­зод. Но как лег­ко и пре­крас­но потом на экза­ме­на­ци­он­ном кон­цер­те у нас полу­ча­лись эти корот­кие, чет­кие пау­зы-всхли­пы­ва­ния. Как дово­лен и добр был тогда наш педа­гог.

Про­шло лет 10. Я уже окон­чи­ла Ленин­град­скую кон­сер­ва­то­рию и попа­ла зав­ли­том в Куй­бы­шев­ский театр опе­ры и бале­та. За кон­сер­ва­тор­ские годы, конеч­но, я мно­го слы­ша­ла. Учи­лась у заме­ча­тель­ных ленин­град­ских музы­ко­ве­дов и эсте­ти­ков.

При­дя в куй­бы­шев­ский театр, я была пора­же­на высо­ким уров­нем ремес­ла. Тот же Гила­рий Вале­рье­вич мог играть «с листа» любой опер­ный или балет­ный кла­вир. У него было изу­ми­тель­ное чув­ство рит­ма. Он мог что-то «сма­зать» на репе­ти­ции, но пуль­са­ция, мет­ри­ка, осо­бен­но необ­хо­ди­мая бале­ту, у него все­гда была вос­хи­ти­тель­ная. Поэто­му кон­церт­мей­сте­ра и дири­же­ра Беля­е­ва так люби­ли в бале­те.

Впо­след­ствии он ока­зал­ся неза­ме­ним для под­го­тов­ки совет­ской сбор­ной по худо­же­ствен­ной гим­на­сти­ке. Тре­не­ром был вели­кий актер и куй­бы­шев­ский тан­цов­щик Вик­тор Сер­ге­ев, а луч­шим кон­церт­мей­сте­ром — Гила­рий Беля­ев.

Кон­цер­ты, в кото­рых играл Беля­ев-пиа­нист, все­гда были кра­си­вы и арти­стич­ны. Один из послед­них кон­цер­тов, когда он играл фор­те­пьян­ное соло в «Рап­со­дии в сти­ле блюз» Гер­шви­на. Какая мело­ди­ка, рас­ко­ван­ность, какое пение кла­виш! Он был артист.

Насту­па­ли тяже­лые для филар­мо­нии 1990‑е. Пуб­ли­ка пере­ста­ва­ла ходить. Но Беля­е­ва нель­зя было не под­дер­жать. Ходи­ло все губерн­ское началь­ство, все бан­ки­ры с детьми, жена­ми и гувер­нант­ка­ми.
Он спа­сал свою коман­ду, при­чем без вся­кой гор­ды­ни. Кто же не пом­нит обво­ро­жи-тель­ную улыб­ку Гила­рия Вале­ри­е­ви­ча. Он так лег­ко ее «при­кле­и­вал», когда решал с началь­ством адми­ни­стра­тив­ные вопро­сы.

В 1971 году в Куй­бы­ше­ве открыл­ся инсти­тут куль­ту­ры. Беля­ев был неко­то­рое вре­мя про­рек­то­ром. Я там тоже рабо­та­ла пре­по­да­ва­те­лем-сов­ме­сти­те­лем.

Не знаю, по каким при­чи­нам Гила­рий Вале­рье­вич потом ушел из инсти­ту­та. Он любил педа­го­ги­ку. Воз­мож­но, не подо­шел стиль тогдаш­не­го рек­то­ра В. О. Моро­зо­ва, при­шед­ше­го из про­вин­ци­аль­ных кори­до­ров пар­тий­ной вла­сти. Не знаю. Одна­ко опи­шу малень­кий эпи­зод, кото­рый касал­ся лич­но меня.
После трех лет рабо­ты в инсти­ту­те куль­ту­ры посчаст­ли­ви­лось мне перей­ти в госу­ни­вер­си­тет, на кафед­ру фило­со­фии. Это была потря­са­ю­щая для Куй­бы­ше­ва кафед­ра. Так назы­ва­е­мый «ново­си­бир­ский десант», из Ака­дем­го­род­ка, под руко­вод­ством про­фес­со­ра Вади­ма Нико­ла­е­ви­ча Бори­со­ва. При­е­хав­шие с про­фес­со­ром Бори­со­вым вме­сте Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич и Люд­ми­ла Алек­сан­дров­на Коне­вы, Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич Духа­нин пода­ри­ли гума­ни­тар­ным кафед­рам Куй­бы­шев­ско­го уни­вер­си­те­та совер­шен­но новый уро­вень. В этом оази­се совре­мен­ной нау­ки мне дали лек­ции по эсте­ти­ке, эти­ке и «Миро­вой худо­же­ствен­ной куль­ту­ре». Я была счаст­ли­ва.

Одна­ко для пере­хо­да нуж­на была про­стец­кая справ­ка от инсти­ту­та куль­ту­ры: рабо­та­ла, чита­ла, не нару­ша­ла. Тогдаш­ний рек­тор поче­му-то упер­ся и не хотел под­пи­сы­вать. Нет и нет.
Через несколь­ко меся­цев, когда меня уже офор­ми­ли в госу­ни­вер­си­те­те, позво­нил Гила­рий Вале­рье­вич Беля­ев и ска­зал: «А ну-ка заез­жай ко мне сего­дня». Ока­зы­ва­ет­ся, Беля­ев как про­рек­тор был остав­лен на несколь­ко дней испол­ня­ю­щим обя­зан­но­сти. И вот же не забыл: под­пи­сал и позво­нил — «при­ез­жай».

Конеч­но, Г. В. Беля­ев был бы сего­дня иде­аль­ным рек­то­ром для вуза, в кото­ром гото­ви­лись бы кад­ры для теат­ров, филар­мо­ний, музеев. Жаль, что у исто­рии нет сосла­га­тель­но­го накло­не­ния.

Еле­на Бур­ли­на

Про­фес­сор, док­тор фило­соф­ских наук, заве­ду­ю­щая кафед­рой фило­со­фии и куль­ту­ро­ло­гии СамГ­МУ, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Фото из архи­ва Самар­ской филар­мо­нии

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та» № 7 (74) за 2015 год