Детская фотография на Куйбышевской

Я жду дру­га дет­ства в кофейне на Куй­бы­ше­ва. За стек­лом почти −20. И зима, такая же, как была в замерз­ших семи-вось­ми­де­ся­тых. Когда все зано­си­ло. И ред­ко ходи­ли по замерз­шим ули­цам авто­бу­сы, еще реже люди, еще реже — авто. Сей­час за окном так же пусто. Нет даже машин и от это­го сход­ство еще силь­ней.

Я сижу в быв­шей дет­ской фото­гра­фии на Куй­бы­ше­ва. Кофей­ня тут недав­но. А такой же зим­ней зимой лет сорок назад тут было одно из свя­тых дет­ских мест. И там, где я сей­час сижу, при­во­ди­ли в поря­док непо­слуш­ные вих­ры маль­чиш­ки, не толь­ко мест­ной ред­кой рас­чес­кой, но и слю­ня­ми. Ста­ра­тель­но взби­ва­ли при­чес­ки девоч­ки и мамы. Гото­ви­ли детей к пер­вым отдель­ным фото­гра­фи­ям.

Взрос­лая фото­гра­фия была по Куй­бы­ше­ва даль­ше, за «Жигу­ля­ми». Там дела­ли тор­же­ствен­ные боль­шие семей­ные фото. Когда спе­ци­аль­но съез­жа­лись род­ствен­ни­ки и не толь­ко с про­спек­та Киро­ва, но даже из дере­вень. И все тор­же­ствен­но шли «сни­мать­ся». В дет­ской фото­гра­фии атмо­сфе­ра была поволь­ней. Тут были вся­кие игруш­ки, конеч­но, но с ними толь­ко дет­са­дов­цы сни­ма­лись. Ну и дев­чон­ки тоже. Костю­мы какие-то, вро­де даже деко­ра­ции. Как-то смут­но вот это все в памя­ти.

Пото­му что глав­ным было само фото­гра­фи­ро­ва­ние. Самый мисти­че­ский в дет­ской жиз­ни про­цесс. Вол­шеб­ство. Фото­гра­фия — это было про­стран­ство от ярко осве­щен­но­го тебя до без­молв­но­го стек­лян­но­го гла­за объ­ек­ти­ва. Фото­граф, конеч­но, суе­тил­ся, но глав­ным, конеч­но был дере­вян­ный ящик с выпук­лым оком. Кото­рый мог сде­лать из живо­го тебя малень­кую плос­кую кар­тин­ку, кото­рая хоть и нежи­вая, но зато намно­го кра­си­вее насто­я­ще­го. При­че­сан­ней, рету­ши­ро­ван­ней.

Но это я сей­час уже так думаю, сквозь деся­ти­ле­тие фото­шо­пов. Малень­ко­го меня гип­но­ти­зи­ро­вал про­цесс. Вокруг раз­ные лам­пы и неко­то­рые на нож­ках очень напо­ми­на­ют мар­си­ан, кото­рых ты видел в книж­ке. Мар­си­ане сво­и­ми ярки­ми гла­за­ми сле­пи­ли-гля­де­ли на тебя. Но не сами, а толь­ко ради того, что­бы тебя уви­дел боль­шой глаз фото­ап­па­ра­та. И вот это мощ­ное соору­же­ние, я все­гда стра­ла­ся посмот­реть на него побли­же, каза­лось мне важ­ней, чем сам фото­граф, с его «секун­доч­ку!» «Не мор­га­ем!» — и про­чей чепу­хой. Кото­рой он сотря­сал воз­дух. Когда без­молв­ный аппа­рат сни­мал тебя, обра­щая дет­скую улыб­ку в веч­ность.

Про это луч­ше спел Окуд­жа­ва, про птич­ка выле­та­ет. Я уже слы­шал его тогда. Окуд­жа­ву было мож­но. Высоц­ко­го — не очень. Его слу­ша­ли по домам, на маг­ни­то­фо­нах с тре­мя ско­ро­стя­ми. Теперь ниче­го это­го нет. Ни мисти­ки фото­гра­фи­ро­ва­ния, ни бобин­ных мон­стров «Дни­п­ро» весом в 25 кило. Ни того Высоц­ко­го, от кото­ро­го зами­ра­ло все внут­ри. Всё не так, ребя­та. Но есть такая же зима, и даже окно, и город за ним, почти неот­ли­чи­мый от снеж­ной мох­на­то-семи­де­ся­той зимы. Есть даже я, в пустом сете­вом кафе «Кофе путе­ше­ствен­ни­ков». И мне бы семи­лет­не­му ска­за­ли такое вот назва­ние и я бы понял сра­зу — ага, что-то про Сен­ке­ви­ча. А его мы зна­ли хоро­шо. Сен­ке­ви­ча тоже нет. Ни чело­ве­ка, ни идей его. А я ведь серьез­но папу и дедуш­ку допе­кал — мож­но ли сде­лать из наше­го мест­но­го камы­ша мне кораб­лик, как «Тиг­рис».

Пыта­юсь вспом­нить себя пер­во­класс­ни­ком и как мы ходи­ли сюда на первую общее фото с клас­сом. Ребя­та, при­вет! Я даже не всех могу по име­нам, про­сти­те. 30 пар дет­ских глаз смот­рят на меня из эпо­хи мос­ков­ской Олим­пи­а­ды. Белые бан­ты и фар­ту­ки, октяб­рят­ские звез­доч­ки. Класс­ная руко­во­ди­тель­ни­ца не справ­ля­ет­ся с рас­ша­лив­ши­ми­ся ребя­та­ми. Сколь­ко нас раз­де­ля­ет, через эти сорок лет? Меж­ду этим кад­ром вкле­ен­ным в боль­шое корич­не­вое пас­пар­ту с золо­тым тис­не­ни­ем. И без­люд­ным мороз­ным вече­ром 2019 года. В быв­шей дет­ской фото­гра­фии, мне кажет­ся, я слы­шу дет­ские голо­са. Ах нет, это про­сто отго­лос­ки тихо­го радио. Бони Эм. Тикет ту зэ мун, Биле­тик сно­ва отправ­ля­ет нас назад в дет­ство. Я еще пом­нит­ся, обсуж­дал этот аль­бом с одно­класс­ни­ка­ми. Так что мно­гое оста­лось, чего уж там! Синий-синий иней лег на про­во­да… Ну даль­ше вы и сами зна­е­те. Мы в пер­вом клас­се — зна­ли!