Прощание с Фролом было немноголюдным. И не было похоже на то, что он любил и делал при жизни.
Но так и должно быть — отпевание (Саша бы пошутил наверняка, что одна буква в слове не та) — заупокойное богослужение, когда мы молимся о прощении грехов усопшего и упокоении его души. Молоденькие солдаты-срочники в почетном карауле, жалкий ремонт в комнате прощания «ритуального комплекса», штабель гробов за пластиковым окном, венки и гвоздики. Мы прощаемся с Александром Фроловым. Теперь он навсегда станет Фролом. И навсегда — Веселым.
Я познакомился с ним лет двадцать назад, когда только-только зарождался в Самаре стрит-арт и грубое уличное искусство. Саша тогда пытался заниматься кураторством и поп-артом и удивлял своей прямотой и откровенностью — в искусстве и в жизни: сразу же рассказал мне что в искусство пошел, чтоб разбогатеть и не работать, а научил его всему друг Женя Масленников за пару дней и это, конечно, выглядело как мальчишество и бравада, но!
Во-первых, Фрол реально был анархистом и панком. Настоящим, не деланым. И с первого до последнего дня своей творческой жизни, презирая мастерство и профессионализм, делал одно и то же. Как истинный панк поп-арта, он выучил один-единственный прием и повторял его год за годом — проекция картинки на холст, обводка, заливка, потеки и брызги сверху. Больше ничего, но все это было повторено тысячи и десятки тысяч раз. Иногда убого, иногда — гениально. Поэтому Фрол Веселый — главный представитель нашего русского поп-арта. Русский Уорхол. Не русин, а русич. И его творчество — это такой настоящий капиталистический и очень критический реализм. Больше и ярче чем Фрол, этого в нашем искусстве не сделал никто. Поэтому он останется здесь навсегда. А еще потому, что он нарисовал всё — нефть, курьеров Яндекса, коров, знакомых девиц, себя, танки, элеватор на Самарке и еще тысячи вещей. Хаос реальности и ее мощь.
Панк был его образом жизни, иногда совершенно отвратительным, что тут таить, но всегда — очень честным. Анархист, смакующий и обожающий свою позу, но при этом готовый ради нее пойти до конца. Это ли не убеждения? Из-за своего крайнего свободолюбия он не мог достичь реального успеха, несмотря на работоспособность, оригинальность и настойчивость. Все его попытки стать частью команды или проекта двигались по одной траектории: энтузиазм — совместный вдохновенный труд — первый успех — конфликт — скандал. Он сам прекрасно все понимал, но снова и снова попадал в ту же грустную ситуацию. Но всегда. Всегда. Находил в себе силы и благородство сделать первый шаг. Я буду помнить, как после нашей ссоры, мы встретились на перекрестке Фрунзе и Некрасовской, прямо посреди улицы и он скорчил сперва зверскую рожу, а потом сразу улыбнулся щербато: ну что, ты мне даже руки не пожмешь?! Конечно, я пожал его руку.
Руку мастера. Потому что несмотря на нарочитую небрежность его искусства, лентяем или неумехой Фрол никогда не был. И руками делал много такого, о чем не хочется, чтоб забыли. Одни поэтические машины для литературного музея чего стоят! И это ремесло было всегда для него очень важно. Быть может, не менее важно, чем искусство. Он хорошо знал и понимал красоту вещей, самых простых, красоту материала. Ну и, конечно, остроумие его никогда не покидало. Чувство юмора и смелость были его постоянными помощниками. Только сейчас, спустя многие годы, мы можем оценить всю гениальность его скульптуры, сделанной специально для выставки «Течения» в 2012 году — падающая башня из красных бензиновых бочек. Да, художник всегда видит сквозь время. Фрол это мог и практиковал постоянно. Поэтому оценить его творческое наследие нам еще предстоит. Понять, что же он хотел донести до нас. Это действительно ценно и не хотелось, чтоб его творчество исчезло через пару месяцев посмертного хайпа.
Он очень правильно выбрал себе псевдоним. Хоть и сам не всегда был веселым. Но при всей сложности его характера и неоднозначности поступков, он всегда был удивительным жизнелюбом. Его витальная энергия была непобедима. Даже в самые мрачные моменты, он находил в себе силы улыбнуться, послать всё подальше и начать заново. Надеюсь, что и сейчас он занят именно этим.
