Юрий Сапрыкин: мы всё же въезжаем со страшной неизбежностью в 90‑е

Мифи­че­ские девя­но­стые

Мне кажет­ся, что 90‑е годы сей­час — это очень спе­ци­фи­че­ский и очень мифо­ло­ги­зи­ро­ван­ный отре­зок вре­ме­ни, кото­рый в совре­мен­ной Рос­сии игра­ет при­бли­зи­тель­но такую же роль, какую в Совет­ском Сою­зе мое­го дет­ства игра­ла Вели­кая Оте­че­ствен­ная вой­на. Какой-то момент теку­ще­го госу­дар­ства, кото­рый настоль­ко стра­шен, что мож­но пой­ти на всё, но не допу­стить воз­вра­ще­ния к нему. Мож­но делать всё что угод­но: тер­петь пустые пол­ки в мага­зи­нах, теку­щие кры­ши и трес­ка­ю­щи­е­ся сте­ны, какой-то маразм по теле­ви­зо­ру, но лишь бы не было вой­ны.

Ров­но в этой же роли высту­па­ют 90‑е годы: любые про­ис­хо­дя­щие в стране собы­тия, пусть даже самые непри­ят­ные и ката­стро­фи­че­ские вещи, оправ­да­ны тем, что лишь бы не было воз­вра­ще­ния к этим «лихим» 90‑м годам. Я очень хоро­шо это чув­ствую на себе, пото­му что сто­ит напи­сать какую угод­но вещь, напри­мер, о том, что в Москве совер­шен­но вар­вар­ским спо­со­бом вскры­ва­ют тро­туа­ры, прой­ти невоз­мож­но и так далее, как тут же в ком­мен­та­рии при­хо­дит кто-то, кто пишет: «Ага! Так это вы раз­во­ро­ва­ли стра­ну в 90‑е, полу­чай­те за это, награ­би­ли, засе­ли на сво­их высо­ких постах и теперь поли­ва­е­те гря­зью всё хоро­шее, что у нас сей­час есть!» Или напи­шешь не про тро­туа­ры, а про сжи­га­ние еды, и тут же при­бе­жит чело­век, кото­рый отве­тит: «Вот вы сей­час сокру­ша­е­тесь, что где-то там давят гусей, а вот в 90‑е, когда людям вооб­ще есть было нече­го, вы это­го не заме­ча­ли, вы об этом мол­ча­ли, вас это вооб­ще не вол­но­ва­ло».

В 90‑е я питал­ся исклю­чи­тель­но греч­кой в сто­ло­вой и еще про­сил ее под­ли­воч­кой полить, пото­му что под­ли­воч­ка была бес­плат­ной. И поэто­му мне очень смеш­на реак­ция тех людей, кото­рые счи­та­ют, что я в 90‑е чего-то там наво­ро­вал. Еще мне кажет­ся, что у людей мое­го поко­ле­ния есть огром­ное пре­иму­ще­ство: мы заста­ли это вре­мя и, к сча­стью (или, наобо­рот, к несча­стью), в силу воз­раст­ных при­чин не успе­ли быть заме­шан­ны­ми во все­воз­мож­ных непри­ят­ных вещах, кото­рые тогда тво­ри­лись. И имен­но поэто­му сей­час можем объ­ек­тив­но о них раз­го­ва­ри­вать.

Не слу­чай­но, что про 90‑е сей­час всем все ста­ло понят­но: два­дцать лет — это доста­точ­ный срок для того, что­бы выкри­стал­ли­зо­вал­ся миф. Леген­да, кото­рая сло­жи­лась о 90‑х, извест­на. Раз­бу­ди сре­ди ночи любо­го из нас и спро­си, что было в 90‑е, каж­дый отве­тит, что это была вели­кая гео­по­ли­ти­че­ская ката­стро­фа века, Запад поста­вил стра­ну на коле­ни, про­мыш­лен­ность раз­ру­ше­на, армия раз­ру­ше­на, голод, обни­ща­ние, бан­ди­тизм и так далее. В общем, назо­вет все то, что скры­ва­ет­ся за тер­ми­ном «лихие 90‑е». Имен­но так мы смот­рим на это вре­мя спу­стя два­дцать лет. И конеч­но, гля­дя на него под таким углом, дей­стви­тель­но, хочет­ся сде­лать все, что­бы это не повто­ри­лось. Уж луч­ше, прав­да, давить трак­то­ром гусей.

Взгляд изда­ле­ка

Мне все­гда инте­рес­но, как взгляд изнут­ри тех или иных исто­ри­че­ских собы­тий отли­ча­ет­ся от взгля­да сна­ру­жи или взгля­да изда­ле­ка. Не сек­рет, что я при­ни­мал уча­стие в митин­гах на Болот­ной. Вещи, кото­рые в тот момент каза­лись рядо­вы­ми и дежур­ны­ми — напри­мер, на пло­щадь Рево­лю­ции нель­зя, ну тогда мы пой­дем на Болот­ную, — спу­стя несколь­ко меся­цев ока­зы­ва­ют­ся судь­бо­нос­ным момен­та­ми. Ока­зы­ва­ет­ся, что имен­но в этот момент зло­на­ме­рен­ные люди сли­ли про­тест, и все пошло под откос. А нахо­дясь совсем рядом с эти­ми собы­ти­я­ми, ты про­сто не пони­ма­ешь, что про­ис­хо­дит что-то важ­ное. И наобо­рот: те вещи, кото­рые тогда каза­лись важ­ны­ми, сей­час кажут­ся незна­чи­тель­ны­ми. Напри­мер, газе­та «Ком­мер­сант» посвя­ти­ла целую поло­су интер­вью с Бори­сом Нем­цо­вым и орга­ни­за­то­ра­ми оче­ред­ных фев­раль­ских митин­гов о том, как пой­дут колон­ны. Пра­вые пой­дут перед левы­ми или наобо­рот, а те, кото­рые не пра­вые и не левые, они в какой после­до­ва­тель­но­сти пой­дут и так далее. Тогда это каза­лось ужас­но важ­ным: сде­лать так, что­бы люди раз­ных поли­ти­че­ских взгля­дов рядом друг с дру­гом не вста­ли и друг дру­гу не поме­ша­ли. А сей­час мне кажет­ся, что рас­ска­жи кому эту исто­рию, и люди поду­ма­ют, что ты совсем рех­нул­ся. Точ­но так же и с 90-ми.

Я еще раз заду­мал­ся об изме­не­нии этой опти­ки бук­валь­но на днях, когда по одно­му рабо­че­му делу наткнул­ся на зале­жи газет за 91‑й год, в том чис­ле и за декабрь. Я стал смот­реть, что же писа­ли газе­ты о круп­ней­шей гео­по­ли­ти­че­ской ката­стро­фе ХХ века. На пер­вой поло­се номе­ра «Неза­ви­си­мой газе­ты», вышед­шей на сле­ду­ю­щий день после под­пи­са­ния Бело­веж­ско­го согла­ше­ния, сто­ит заго­ло­вок: «Ель­цин, Крав­чук и Шуш­ке­вич пошли ва-банк. Три лиде­ра сла­вян­ских рес­пуб­лик лик­ви­ди­ро­ва­ли СССР, не пре­ду­пре­див об этом нико­го. Гор­ба­чев и Назар­ба­ев постав­ле­ны перед фак­том и перед выбо­ром: что делать? Сми­рить­ся или сопро­тив­лять­ся? Гор­ба­чев, похо­же, выбрал вто­рое. Ель­цин высту­пил в Крем­ле так­же от Укра­и­ны и Бело­рус­сии. Если Назар­ба­ев и лиде­ры ази­ат­ских рес­пуб­лик СССР сочтут себя обма­ну­ты­ми, линия кон­фрон­та­ции про­ля­жет по южным рубе­жам Рос­сии». Да, это очень длин­ный заго­ло­вок. Но в нем сло­ва «лик­ви­ди­ро­ва­ли СССР» как неваж­ные, глав­ные сло­ва в этом заго­лов­ке — это согла­сят­ся ли с таким реше­ни­ем казах­стан­цы и южные рес­пуб­ли­ки. Ну, лад­но, это «Неза­ви­си­мая газе­та» — с ними все понят­но, это уже тогда были про­кля­тые либе­ра­лы, кото­рые меч­та­ли раз­ва­лить СССР, в их инте­ре­сах было все это замы­лить и скрыть.

Уди­ви­тель­но, но ни про­тив­ни­ки, ни сто­рон­ни­ки СССР не заме­ти­ли его рас­па­да. Но этот взгляд изда­ле­ка все же дефор­ми­ро­ван вре­мен­ной опти­кой. Я вспо­ми­наю, как реа­ги­ро­ва­ли на рас­пад СССР мои зна­ко­мые, и мне уди­ви­тель­но в свя­зи с эти­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми слы­шать, что какие-то зло­на­ме­рен­ные аген­ты вопре­ки воле наро­да взя­ли и раз­ру­ши­ли вели­кую Импе­рию. В основ­ном, на те собы­тия народ реа­ги­ро­вал при­мер­но так же, как и газе­та «День». Не зафик­си­ро­ва­но ни одно­го слу­чая, когда кто-то из воен­но­слу­жа­щих отка­зал­ся при­ни­мать при­ся­гу РФ. Не было каких-то воору­жен­ных выступ­ле­ний про­тив «пре­ступ­ной ель­цин­ской вла­сти». Обыч­ные люди не заме­ча­ли это­го собы­тия, а если и заме­ча­ли, то свя­зы­ва­ли с ним надеж­ды на какое-то луч­шее буду­щее.

В ютью­бе лежит ролик про­грам­мы «Вести» от 2 янва­ря 1992 года — это пер­вый день либе­ра­ли­за­ции цен, пер­вый день, когда про­дук­ты подо­ро­жа­ли и нача­лись «гра­би­тель­ские гай­да­ров­ские рефор­мы». «Народ объ­его­рен, народ обгай­да­рен», как писа­ла газе­та «День» на пер­вой поло­се после рас­па­да СССР. В общем, этот ролик — репор­таж из мос­ков­ских мага­зи­нов, в кото­рых, как и несколь­ко меся­цев до это­го, соби­ра­лись оче­ре­ди. Но тут люди захо­дят в мага­зин, а на пол­ках раз­ная еда. Да она сто­ит доро­же чем несколь­ко меся­цев назад, но посколь­ку эту еду никто уже несколь­ко меся­цев не видел, то срав­ни­вать осо­бо и не с чем. И людям (хотя, опять же, мож­но это спи­сать на цен­зу­ру про­грам­мы «Вести») нра­вит­ся, что еда появи­лась на при­лав­ках, ско­рее все­го они отно­сят­ся к это­му появ­ле­нию с надеж­дой. Может оши­боч­но, но это сов­па­да­ло, как мне кажет­ся, с век­то­ром собы­тий, кото­рые про­ис­хо­ди­ли. И точ­но так же устро­е­ны и дру­гие части это­го мифа. Напри­мер, голод.

Леген­ды о голо­де и вауче­ре

Да, голод, жрать было нече­го. Но, по срав­не­нию с тем, как «жрать было нече­го» в послед­ние совет­ские годы, осо­бен­но за пре­де­ла­ми Моск­вы (а я сам до 90-го года жил в Туль­ской обла­сти, поэто­му, поверь­те мне), вот эти про­кля­тые гай­да­ров­ские годы были доволь­но сыты­ми. Я пом­ню, как ходил по мос­ков­ским ули­цам и радо­вал­ся тому, что сто­ят на ули­цах баб­ки и у них мож­но купить батон хле­ба и бан­ку май­о­не­за. Ужас­но, что сто­ят эти баб­ки и тебе гово­рят: «Бери, вну­чё­чек, бан­ку май­о­не­за, она вооб­ще-то десять руб­лей сто­ит, но если будешь брать, отдам за пять», их ужас­но жал­ко. Но по срав­не­нию с тем недав­ним про­шлым, когда май­о­не­за и в помине не было, это выгля­де­ло как несо­мнен­ный про­гресс и дви­же­ние в циви­ли­зо­ван­ное буду­щее по пути реформ, как нам тогда каза­лось.

Что каса­ет­ся мифа про оли­гар­хов, кото­рые «все раз­во­ро­ва­ли». Для меня это зага­доч­ная вещь, и исто­рия это­го про­цес­са, как мне по-обы­ва­тель­ски кажет­ся, еще не до кон­ца опи­са­на. Но ведь эти так назы­ва­е­мые «оли­гар­хи» раз­во­ро­ва­ли то, что им дали раз­во­ро­вать. Их назна­чи­ли оли­гар­ха­ми: выда­ли за опре­де­лен­ную сум­му кусок соб­ствен­но­сти. А если бы выда­ли не им, то ими ста­ли бы дру­гие. Вооб­ще, тут мно­го зага­доч­ных вещей.

Вы помни­те, что была ваучер­ная при­ва­ти­за­ция? Вот кро­ме МММ, с кото­рым, кста­ти, тоже все не до кон­ца понят­но — ну вот все эти тюки с налич­ны­ми, они из офи­са на Вар­шав­ке куда уеха­ли? — были раз­ные ваучер­ные фон­ды. Был «Хопер инвест», «Кон­церн Гер­мес», «Гер­мес-финанс» и так далее. Вот те люди, кото­рым мы отно­си­ли свои вауче­ры в огром­ном коли­че­стве — они кто? И где они сей­час? И этот ведь были не Ходор­ков­ский, не Пота­нин, не Дери­пас­ка — это вооб­ще были дру­гие люди, о судь­бе кото­рых мы вооб­ще ниче­го не зна­ем.

Я одна­жды задал­ся целью узнать, что про­изо­шло с тем чело­ве­ком, кото­ро­му я когда-то отнес свой ваучер. Это была ком­па­ния «ОЛБИ-дипло­мат», ей вла­дел чело­век по име­ни Олег Бой­ко. Он до сих пор нахо­дит­ся на каких-то почет­ных местах в спис­ках «Форбс» и понят­но, что у него, в отли­чие от мно­гих из нас, все отлич­но и будет так же отлич­но. Но вот поче­му-то Олег Бой­ко не вос­при­ни­ма­ет­ся как то зло, кото­рое «раз­во­ро­ва­ло всю Рос­сию».

В 94‑м или 95 ‑м году я рабо­тал в одном реклам­ном агент­стве, у кото­ро­го заказ­чи­ком была фир­ма «Гер­мес-финанс» — еще одна финан­со­вая пира­ми­да. Суть этой фир­мы заклю­ча­лась в том, что люди долж­ны при­не­сти свои день­ги, поло­жить под какой-то про­цент, а потом вме­сте с этим про­цен­том их забрать. Есте­ствен­но, «Гер­мес-финанс» с день­га­ми смыл­ся, а на нашей сове­сти оста­лось несмы­ва­е­мое пят­но, но шту­ка вот в чем: когда мы при­шли зна­ко­мить­ся с заказ­чи­ка­ми, то выяс­ни­лось, что гене­раль­но­му дирек­то­ру этой пира­ми­ды два­дцать один год, а испол­ни­тель­но­му дирек­то­ру — два­дцать два. И у них в био­гра­фии напи­са­но, что они окон­чи­ли восемь клас­сов шко­лы, потом учи­лись в ПТУ, потом рабо­та­ли на каком-то стан­ко­стро­и­тель­ном заво­де, а потом ста­ли вот дирек­то­ра­ми ООО «Гер­мес-финанс». Но отку­да они взя­лись? Их, навер­ное, кто-то назна­чил? Пото­му что эти ребя­та не были похо­жи на тех людей, кото­рые даже если очень захо­тят, в состо­я­нии обуть пол­стра­ны и разум­но рас­по­ря­дить­ся эти­ми день­га­ми. Кто сто­ял за эти­ми ребя­та­ми, не зна­ет и не узна­ет уже никто. Но ведь понят­но, что выго­до­по­лу­ча­те­ли это­го дела суще­ству­ют, я уве­рен, что у них все пре­крас­но, толь­ко никто не раз­об­ла­ча­ет их, как тех людей, кото­рые раз­во­ро­ва­ли Рос­сию. И это, на мой обы­ва­тель­ский взгляд, очень стран­но.

Трав­ма наив­ных людей

Если отбро­сить всю иро­нию, то 90‑е годы дей­стви­тель­но были трав­мой, кото­рая до сих пор не изжи­та, во мно­гом не про­го­во­ре­на и до сих пор где-то внут­ри болит. Поэто­му и миф о том вре­ме­ни, в кото­рое ни в коем слу­чае нель­зя вер­нуть­ся, так бла­го­дат­но при­жи­ва­ет­ся.

Мне кажет­ся, что у этой боли несколь­ко дру­гая при­ро­да, неже­ли оби­да на оли­гар­хов, аме­ри­кан­цев, кото­рые «поста­ви­ли стра­ну на коле­ни», и так далее. Кажет­ся, пуб­ли­цист и куль­ту­ро­лог Сер­гей Куз­не­цов одним из пер­вых напи­сал очень точ­но о том, что не пони­ма­ет, поче­му люди так злы на 90‑е годы, ведь они полу­чи­ли ров­но то, чего хоте­ли.

Когда в кон­це 80‑х на Манеж­ной пло­ща­ди соби­ра­лись мил­ли­он­ные демо­кра­ти­че­ские митин­ги, и люди тре­бо­ва­ли отме­ны 6‑ой ста­тьи Кон­сти­ту­ции или рас­ши­ре­ния пол­но­мо­чий съез­да депу­та­тов — чего они хоте­ли на самом деле? Они хоте­ли, что­бы была еда, что­бы мож­но было ездить за гра­ни­цу, и они имен­но это­го не полу­чи­ли. А, ска­жем, раз­ви­той пар­ла­мен­та­ризм и систе­му поли­ти­че­ских пар­тий они себе не зака­зы­ва­ли, имен­но поэто­му это­го и не слу­чи­лось.

Вооб­ще газе­ты пери­о­да кон­ца 80‑х — нача­ла 90‑х — это золо­той век совет­ской прес­сы. Это драйв, каче­ство, раз­но­об­ра­зие. И, кажет­ся, что все эти газе­ты исхо­ди­ли из тех пред­по­сы­лок, кото­рые раз­де­ля­ли их чита­те­ли.

Пер­вая общая пред­по­сыл­ка заклю­ча­ет­ся в том, что закан­чи­ва­ет­ся страш­ное вре­мя. Вре­мя, кото­рое корё­жи­ло людей, при­нес­ло людям неимо­вер­ное коли­че­ство стра­да­ний, вынуж­да­ло людей вести себя звер­ским обра­зом: сажать друг дру­га в лаге­ря, пытать, про­де­лы­вать все то, что опи­са­но в книж­ке «Архи­пе­лаг Гулаг». И, кро­ме того, что это вре­мя ухо­дит, уста­нав­ли­ва­ет­ся исто­ри­че­ская пре­ем­ствен­ность и так далее, мы, нако­нец, смо­жем зажить по-чело­ве­че­ски, но не в смыс­ле еды, а в эти­че­ском смыс­ле. Мы, нако­нец, смо­жем поз­во­лить себе быть доб­ры­ми, хоро­ши­ми людь­ми, а не пала­ча­ми и жерт­ва­ми.

Если посмот­реть на позд­нюю совет­скую куль­ту­ру, напри­мер, на кино пери­о­да 70 – 80-хх годов, то это все были какие-то очень заря­жен­ные эти­че­ски вещи. Эти филь­мы — все­гда какая-то экзи­стен­ци­аль­ная дра­ма, кото­рая раз­би­ра­ет ту или иную эти­че­скую кол­ли­зию. Это филь­мы Авер­ба­ха, Иосе­ли­а­ни, Мель­ни­ко­ва, Ряза­но­ва — да кого угод­но. Вот фильм «Инспек­тор ГАИ» Ураз­ба­е­ва хоро­ший при­мер: пол­то­ра часа на экране не про­ис­хо­дит ниче­го, кро­ме выяс­не­ния вопро­са: если инспек­тор ГАИ отка­зы­ва­ет­ся брать взят­ку — это нор­маль­но или нет?

Посмот­ри­те на ютью­бе запи­си музы­каль­ных вече­ров Остан­ки­но или про­грам­мы «Музы­каль­ный ринг», и вы уди­ви­тесь, какие там сидят наив­ные люди, и какие наив­ные вопро­сы они зада­ют. Кажет­ся, един­ствен­ное, что их бес­по­ко­ит — это вопрос как достой­но про­жить свою жизнь, что такое хоро­шо и что такое пло­хо. Они обес­по­ко­е­ны эти­че­ски­ми про­бле­ма­ми, и когда Союз рушит­ся, эти про­стые, доб­рые совет­ские люди реша­ют, что сей­час этот багаж «как жить пра­виль­но и по сове­сти» они смо­гут реа­ли­зо­вать. Но хрен там.

Эта эти­че­ски заря­жен­ная атмо­сфе­ра пре­вра­ти­лась в пол­ное ничто. Более того, все иерар­хии, кото­рые позд­не­со­вет­ское обще­ство для себя выду­ма­ло, пере­вер­ну­лись с ног на голо­ву. У Свет­ла­ны Алек­си­е­вич есть кни­га «Вре­мя second-hand», набор моно­ло­гов раз­ных пер­со­на­жей, кото­рые пере­жи­ли раз­вал Совет­ско­го Сою­за. Если попы­тать­ся све­сти все эти рас­ска­зы, убрав инди­ви­ду­аль­ные дета­ли, к обще­му зна­ме­на­те­лю, то все пер­со­на­жи гово­рят об одном. Они гово­рят, что то, что еще вче­ра каза­лось недо­пу­сти­мым, ста­ло глав­ным кри­те­ри­ем успе­ха. То, за что еще вче­ра дава­ли ста­тью, ста­ло зало­гом пре­успе­ва­ния в обще­стве.

Пере­сту­па­ния через себя 

Акт пере­сту­па­ния через себя — это, на мой взгляд, и есть при­чи­на этой боли и это­го пред­став­ле­ния о 90‑х как о чем-то страш­ном. Каж­дый из нас мог делать и делал что-то такое, за что до сих пор стыд­но. И я в том чис­ле. И Путин в том чис­ле. И имен­но к этим вещам ему (Пути­ну) не хоте­лось бы воз­вра­щать­ся ни за что и нико­гда. Уж луч­ше давить трак­то­ром гусей.

До тех пор пока мы (мы вооб­ще как обще­ство, если оно еще сей­час у нас суще­ству­ет) не выго­во­рим­ся друг дру­гу на эти темы мора­ли и нрав­ствен­но­сти, нам так и будут рас­ска­зы­вать про стра­ну, кото­рую поста­ви­ли на коле­ни, оли­гар­хов и вся­кую дру­гую ерун­ду, кото­рая нас в то вре­мя вооб­ще не забо­ти­ла. Нас забо­ти­ло совсем дру­гое: напри­мер, что я инже­нер на сто руб­лей (и я бы сно­ва выбрал себя тако­го же), у меня свой бога­тый духов­ный мир, кото­рым я горд, но я иду тор­го­вать на рынок каки­ми-то кури­ны­ми голо­ва­ми и еще обма­ны­ваю сво­их поку­па­те­лей, пыта­ясь впа­рить им тух­ляк. Вот это было по-насто­я­ще­му страш­но. И это заста­ви­ло каж­до­го через что-то пере­сту­пить.

Еще одной из попу­ляр­ных тем кон­ца 80‑х была надеж­да на то, что исчез­нет репрес­сив­ная маши­на, и в стране появит­ся креп­кий хозя­ин на сво­ей зем­ле, фер­мер, кото­рый пре­вра­тит это бес­хоз­ное поле в цве­ту­щий сад, и это будет его соб­ствен­ность, его забо­та и досто­я­ние. И мы вер­нем эту зем­лю себе, как пел Гре­бен­щи­ков. Но даль­ше очень быст­ро выяс­ня­ет­ся, что да, пар­тий­ная систе­ма очень исче­за­ет, но от это­го ниче­го нико­му не воз­вра­ща­ет­ся. И мало кто готов это взять.

Людей, кото­рые после семи­де­ся­ти лет вос­пи­та­ния в духе «за тебя все решат» гото­вы пустить­ся в само­сто­я­тель­ное дело (если толь­ко это не пере­про­да­жа ком­пью­те­ров или вод­ки), свя­зан­ное с дол­го­вре­мен­ной жиз­нью на зем­ле — еди­ни­цы. И если они есть, то их жизнь очень не класс­ная. Заметь­те, что судь­ба это­го несо­сто­яв­ше­го­ся хозя­и­на спу­стя два­дцать лет ста­но­вит­ся важ­ной темой рос­сий­ско­го кино: это есть в «Гру­зе 200», об этом пол­но­стью снят фильм «Дол­гая счаст­ли­вая жизнь» Хлеб­ни­ко­ва, об этом пол­но­стью снят «Леви­а­фан».

Есть еще одна иллю­зия, свя­зан­ная для меня с пес­ней «Wind of Change» груп­пы «Scorpions». Это иллю­зия про то, что из мира, поде­лен­но­го на две систе­мы, из стра­ны, в кото­рой все поде­ле­но на две систе­мы и осно­ва­но на кон­фрон­та­ции, мы всту­па­ем в дру­гой мир. В мир, кото­рый радуж­ный, где все дру­зья, бра­тья, Аме­ри­ка помо­га­ет Рос­сии, пото­му что нам нече­го боль­ше делить, слу­чил­ся конец исто­рии, рух­ну­ла Бер­лин­ская сте­на, и все ста­ло класс­но, и мы, граж­дане Рос­сии, тоже друг дру­гу помо­га­ем, пото­му что никто нас не муча­ет, мы все свои. И тут хре­нак, и ока­зы­ва­ет­ся, что вме­сто осве­жа­ю­ще­го вет­ра пере­мен и друж­бы всех со все­ми насту­па­ет еще более серьез­ная и страш­ная кон­фрон­та­ция. Она и внут­ри стра­ны, кото­рая немед­лен­но делит­ся на два лаге­ря, кото­рые, в свою оче­редь, начи­на­ют друг дру­га поли­вать из авто­ма­тов и рас­стре­ли­вать у Бело­го дома. И самое страш­ное, что эта кон­фрон­та­ция еще и в меж­ду­на­род­ных делах: ока­зы­ва­ет­ся, что тебе никто помо­гать не соби­ра­ет­ся, пото­му что ты про­иг­рав­шая сто­ро­на. Это ты дума­ешь, что исчез­ла Бер­лин­ская сте­на, а на самом деле ты все про­иг­рал. И мы будем делать раз­ные сим­во­ли­че­ские вещи, начи­ная от рас­ши­ре­ния НАТО и закан­чи­вая хит­ры­ми уни­же­ни­я­ми на пере­го­во­рах или бом­беж­ка­ми Бел­гра­да или тем, что мы не будем сове­то­вать­ся по тем вопро­сам, по кото­рым рань­ше было при­ня­то сове­то­вать­ся. И мы будем это делать для того, что­бы ты понял: мы побе­ди­ли, а ты про­иг­рал.

Неиз­жи­тая боль недав­не­го про­шло­го

Я думаю, что для обыч­ных граж­дан это не вели­кая боль, но для элит — это источ­ник оби­ды. Когда Путин про­из­но­сит мюн­хен­скую речь или свой оче­ред­ной загон о том, что «Запад хочет вырвать миш­ке ког­ти», понят­но, что все это свя­за­но с неиз­жи­той болью 90‑х.

Какая у этой бас­ни мораль, я не пони­маю. Но мне кажет­ся, что если мы не попро­бу­ем попы­тать­ся осо­знать для себя, что же мы про­иг­ра­ли в 90‑х и к чему мы не хотим вер­нуть­ся, то мы и даль­ше будем блуж­дать по стран­ным исто­ри­че­ским изги­бам, при­во­дя­щим в тупи­ки. Если не назвать сво­и­ми име­на­ми вещи, кото­рые когда-то по тем или иным при­чи­нам было при­ня­то не заме­чать…

Вооб­ще, даже не будучи мега пат­ри­о­том, нель­зя не при­знать что с наши­ми сограж­да­на­ми, кото­рые оста­лись в быв­ших союз­ных рес­пуб­ли­ках, госу­дар­ство посту­пи­ло по-свин­ски, но это нико­го в 90‑е годы не вол­но­ва­ло.

День­ги сно­ва закан­чи­ва­ют­ся, есть серьёз­ный шанс, что со всем этим «мы дела­ем это ради того, что­бы 90‑е не повто­ри­лись, давай­те избе­рем Пути­на на 23‑й срок, будем хоро­нить безы­мян­ных сол­дат, кото­рые где-то там вою­ют за рус­ский мир, будем давить трак­то­ром гусей» — мы все же въез­жа­ем со страш­ной неиз­беж­но­стью в 90‑е.

Паде­ние цены на нефть, санк­ции, вой­на, кото­рую госу­дар­ство ведет на сопре­дель­ной тер­ри­то­рии, сби­тый само­лет, Олим­пи­а­да — состав кок­тей­ля, кото­рый под­ко­сил вели­чие Совет­ско­го Сою­за, повто­ря­ет­ся как фарс. Толь­ко пустых полок в мага­зине не хва­та­ет.

Мы воз­ла­га­ем надеж­ды на госу­дар­ство, мы хотим, что­бы оно помо­га­ло, запре­ща­ло что-то непра­виль­ное, за что-то пла­ти­ло день­ги, что-то кон­тро­ли­ро­ва­ло, что­бы оно сво­ей силь­ной рукой еще во что-то вме­ша­лось. Мы хотим, что­бы его было боль­ше, и заго­ня­ем себя на откос, кото­рый в какой-то момент отва­лит­ся, и опо­ры под нога­ми не оста­нет­ся совсем. А госу­дар­ство хочет, что­бы мы его люби­ли, что­бы мы голо­со­ва­ли, езди­ли за него вое­вать. Оно даже не созда­ет тако­го коко­на, кото­рый был создан для позд­не­со­вет­ско­го чело­ве­ка. Оно тре­бу­ет, что­бы ты кого-то нена­ви­дел либо кого-то боял­ся.

Давай­те гото­вить­ся к тому, что это­го отко­са под нога­ми не ста­нет задол­го до того, как он исчез­нет. Давай­те попро­бу­ем сде­лать ост­ров­ки для соб­ствен­ной жиз­ни, кото­рые от это­го госу­дар­ства не зави­се­ли бы совсем. Давай­те мень­ше обра­щать на госу­дар­ство вни­ма­ние, и тогда нам будет не так обид­но, когда оно пре­вра­тит­ся в сооб­ще­ство ано­ним­ных людей, кото­рые тихо сли­ва­ют­ся через офшо­ры. И тогда нам будет про­ще разо­брать­ся со сво­ей жиз­нью.

Источ­ник