Слухи о смерти русской интеллигенции сильно преувеличены!

— Пре­мию вы полу­чи­ли в 2013‑м. Интел­ли­ген­ци­ей зани­ма­е­тесь, как мне донес­ли, с кон­ца 90‑х. Поче­му имен­но эта тема?
 — Все нача­лось с кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции. Тему — «Соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ские аспек­ты мен­таль­но­сти рус­ской интел­ли­ген­ции (на мате­ри­а­лах жур­на­ла „Рус­ская мысль“, 1880 – 1918)» — пред­ло­жил мой науч­ный руко­во­ди­тель, осно­ва­тель оте­че­ствен­ной исто­ри­че­ской пси­хо­ло­гии Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич Шку­ра­тов. И пона­ча­лу я про­сто не зна­ла, что с этим делать. Жур­нал «Рус­ская мысль» — это худо­же­ствен­ные про­из­ве­де­ния, пуб­ли­ци­сти­ка, огром­ное коли­че­ство авто­ров и почти 39 лет суще­ство­ва­ния. То есть рабо­та гигант­ская, но каза­лась мне бес­пер­спек­тив­ной, посколь­ку я, как и мно­гие, была уве­ре­на, что наша интел­ли­ген­ция кон­чи­лась с ее высыл­кой на «фило­соф­ском паро­хо­де». «Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич, ника­кой интел­ли­ген­ции дав­но уже нет, чем я буду зани­мать­ся после защи­ты?» — гово­ри­ла я Шку­ра­то­ву. Он посме­и­вал­ся в усы и гово­рил: «Катя, зани­май­тесь». Ну и когда, читая жур­нал, дошла до 1914 года, а на дво­ре сто­ял 2004‑й, то вдруг поня­ла, что вооб­ще-то мно­гое узнаю. Те же сло­ва, те же идео­ло­ги­че­ские кон­струк­ты, та же связь меж­ду сло­ва­ми и дей­стви­я­ми, те же эмо­ции… Конеч­но же, обще­ство изме­ни­лось. И про­дол­жа­ло менять­ся. Бук­валь­но на гла­зах боль­шие груп­пы, кото­ры­ми тра­ди­ци­он­но зани­ма­лась соци­аль­ная пси­хо­ло­гия, рас­па­да­лись, а…

— …«про­слой­ка» оста­ва­лась.
 — Интел­ли­ген­ция сохра­ни­лась. Ну и году в 2008‑м я к этой теме вер­ну­лась. Сна­ча­ла была про­ве­де­на серия иссле­до­ва­ний обще­ствен­ных пред­став­ле­ний о рус­ской интел­ли­ген­ции. В вузах, теат­рах и, ска­жем так, «сто­рон­них орга­ни­за­ци­ях» Петер­бур­га, Омска, Сама­ры. И ока­за­лось, что пред­став­ле­ния суще­ству­ют, но они очень диф­фуз­ны. Пред­ла­гая назвать, а потом опи­сать интел­ли­ген­та мы стал­ки­ва­лись с тем, что кто-то назы­вал и опи­сы­вал Джи­гар­ха­ня­на, кто-то Пути­на или Мед­ве­де­ва, кто-то сво­их школь­ных учи­те­лей, а кто-то Роби­на-Боби­на Бара­бе­ка.

— Каша.
 — Каша и сте­рео­ти­пы: «интел­ли­ген­ты — это умные, доб­рые, вос­пи­тан­ные, высо­ко­ду­хов­ные и высо­ко­нрав­ствен­ные люди, а интел­ли­ген­ция — сово­куп­ность этих людей». Или наобо­рот: «интел­ли­ген­ция — класс крик­ли­вый и ненуж­ный».

— А что, по-ваше­му, интел­ли­ген­ция?
 — Это, конеч­но же, не сово­куп­ность интел­ли­гент­ных людей. Это боль­шая груп­па, кото­рая берет на себя опре­де­лен­ную мис­сию. И это про­сле­жи­ва­ет­ся исто­ри­че­ски.

— Про­све­ти­те­ли?
 — Конеч­но! Про­све­ти­тель­ская, модер­ни­за­ци­он­ная мис­сия. И, конеч­но, вла­сти такая интел­ли­ген­ция нуж­на. Все­гда нуж­ны были те, кого на Запа­де назы­ва­ют интел­лек­ту­а­ла­ми. Архи­тек­то­ры, инже­не­ры, учи­те­ля, вра­чи. И их труд хоро­шо опла­чи­вал­ся. Но у этих людей было слож­ное поло­же­ние: с одной сто­ро­ны, они были как бы на содер­жа­нии у вла­сти, а с дру­гой — с этой вла­стью вро­де как долж­ны были бороть­ся. Пото­му что отнюдь не все­гда уда­ва­лось без борь­бы смяг­чить дес­по­тизм этой самой вла­сти, про­све­тить тем­ных и защи­тить обез­до­лен­ных.

— А имен­но этим рус­ский интел­ли­гент и отли­чал­ся от запад­но­го интел­лек­ту­а­ла. Я про смяг­че­ние и защи­ту.
 — Это еще один сте­рео­тип, в пле­ну кото­ро­го я и сама пре­бы­ва­ла. На самом деле, в раз­ных стра­нах Запа­да в раз­ные пери­о­ды вре­ме­ни к интел­лек­ту­а­лам отно­си­лись по-раз­но­му. Предъ­яв­ля­ли в том чис­ле и те же тре­бо­ва­ния, что мы предъ­яв­ля­ем к сво­ей интел­ли­ген­ции. Вспом­ни­те Сарт­ра, кото­рый гово­рил о нрав­ствен­ном это­се фран­цуз­ско­го интел­лек­ту­а­ла. Отли­чие в том, что на Запа­де интел­лек­ту­а­лы дав­но уже встро­е­ны в рынок. И неко­то­рые в свя­зи с этим были абсо­лют­но неза­ви­си­мы. Спи­но­за, напри­мер, лин­зы делал. Зара­ба­ты­вал таким обра­зом на жизнь и писал свои рабо­ты, будучи в этом смыс­ле совер­шен­но сво­бод­ным. У нас интел­ли­ген­ция нико­гда не была сво­бод­на от госу­дар­ства. Но в совет­ские годы эта про­бле­ма даже не обсуж­да­лась, пото­му что тогда сто про­цен­тов обра­зо­ван­ных были встро­е­ны в гос­си­сте­му. Совет­ско­му госу­дар­ству тоже ведь пона­до­би­лось про­све­щен­ное сосло­вие. И совет­ская власть нача­ла обу­чать людей. Посколь­ку сло­во «интел­ли­ген­ция» было дис­кре­ди­ти­ро­ва­но извест­ной фра­зой о том, что интел­ли­ген­ция ника­кой не мозг, а нечто пря­мо про­ти­во­по­лож­ное, в 20‑е годы при­ду­ма­ли для сосло­вия это­го новое назва­ние — «тех­ни­ки соци­аль­ной рабо­ты». И ста­ли этих тех­ни­ков про­из­во­дить. Это было насто­я­щее про­из­ве­де­ние искус­ства — совет­ская интел­ли­ген­ция! Поз­же родит­ся миф о пре­ем­ствен­но­сти доре­во­лю­ци­он­ной и совет­ской интел­ли­ген­ции. На самом деле, совет­ская интел­ли­ген­ция появи­лась из ниот­ку­да: раб­фак, инсти­тут. Совет­ское обра­зо­ва­ние созда­ло совет­скую интел­ли­ген­цию. Ну и, конеч­но, сло­во­цен­трич­ность свою роль сыг­ра­ла. Ведь где наш чело­век берет образ­цы для под­ра­жа­ния? В лите­ра­ту­ре. Так было в XIX веке. И в XX веке тоже было так. Лите­ра­ту­рой, газе­та­ми был создан образ совет­ско­го чело­ве­ка, и с него дела­ли жизнь. У совет­ской вла­сти и совет­ской интел­ли­ген­ции язык — и тот был один. Даже на кух­нях — тако­го в исто­рии не было — люди гово­ри­ли язы­ком нор­ма­тив­ных доку­мен­тов. Но это тоже была интел­ли­ген­ция. Это тоже были модер­ни­за­то­ры, и посте­пен­но всех их встро­и­ли в госу­дар­ство. Через сою­зы писа­те­лей, ком­по­зи­то­ров, архи­тек­то­ров. При­чем так встро­и­ли, что до 50‑х годов о какой-то серьез­ной оппо­зи­ции вла­сти и гово­рить не при­хо­дит­ся. Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич про­сто не давал про­дох­нуть.

— Но в 53‑м Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич уми­ра­ет, а в 60‑х оппо­зи­ция появ­ля­ет­ся и у совет­ской вла­сти. Появ­ля­ет­ся про­тест.
 — Если вы о дис­си­ден­тах, то про­те­сто­ва­ли они не столь­ко про­тив вла­сти, сколь­ко про­тив заси­лия соц­ре­а­лиз­ма в искус­стве. Твор­че­ской интел­ли­ген­ции хоте­лось сво­бо­ды само­вы­ра­же­ния. И она…

— …и она ее полу­чи­ла. Я о Пере­строй­ке
 — Пере­строй­ка, воз­мож­ность откры­то гово­рить. Ори­ен­ти­ро­ван­ная на сло­во интел­ли­ген­ция счи­та­ет это сво­им дости­же­ни­ем. Но в кон­це 90‑х появи­лось доволь­но мно­го пуб­ли­ка­ций о том, что лите­ра­тур­ный про­ект завер­шен: интел­ли­ген­ция сде­ла­ла свое дело — интел­ли­ген­ция может уйти. То есть доби­лась вро­де бы сво­е­го, но посколь­ку не может в новую систе­му встро­ить­ся, то…

— …мило­сти про­сим на свал­ку исто­рии.
 — Все мы пом­ним, как руши­лись судь­бы. Но интел­ли­ген­ция нику­да, тем не менее, не делась. В раз­ных фор­мах она суще­ству­ет и под­дер­жи­ва­ет­ся, я счи­таю, в Рос­сии за счет дис­кур­са. За счет посто­ян­но­го обсуж­де­ния того, что такое интел­ли­ген­ция. В отли­чие от дру­гих боль­ших соци­аль­ных групп, интел­ли­ген­ция же не име­ет объ­еди­ня­ю­щих ее мате­ри­аль­ных ресур­сов. Толь­ко иде­аль­ные — идео­ло­гия, куль­тур­ный код, наци­о­наль­ная иден­тич­ность. И дис­курс — един­ствен­ное, что дела­ет совре­мен­ную интел­ли­ген­цию груп­пой. Вооб­ще, две, на мой взгляд, вещи отли­ча­ют интел­ли­ген­цию от дру­гих соци­аль­ных групп. Анти­но­мии, то есть посто­ян­ный кон­фликт уста­но­вок, цен­но­стей, ори­ен­та­ций, само­опи­са­ния, само­от­но­ше­ния. И дис­курс. А дис­курс — это не толь­ко оче­вид­ные выска­зы­ва­ния (репли­ки, тек­сты, лозун­ги), но и кон­текст, кото­рый может быть оче­ви­ден, а может быть и скрыт, заву­а­ли­ро­ван сло­ва­ми. А зна­е­те, отку­да появи­лась идея дис­кур­сив­но­го кон­стру­и­ро­ва­ния груп­пы? Есть такой сайт «Профессионалы.ру». Я в 2009 году там заре­ги­стри­ро­ва­лась и совер­шен­но слу­чай­но наткну­лась на сооб­ще­ство «Интел­ли­ген­ты 2.5». Более 1000 участ­ни­ков. Люди раз­ных про­фес­сий. Почти все с выс­шим обра­зо­ва­ни­ем. Мно­го мене­дже­ров. Создал груп­пу чело­век рус­ско­го про­ис­хож­де­ния, кото­рый лет, навер­ное, 25 живет в Аме­ри­ке. Интер­нет, осо­бен­но рус­ско­языч­ный, он же нецен­зур­ный в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни. И чело­век этот рас­счи­ты­вал создать сооб­ще­ство, где будут соби­рать­ся при­лич­ные, что назы­ва­ет­ся, люди и обсуж­дать тех­но­ло­гии, вир­ту­аль­ную реаль­ность, эко­но­ми­ку, поли­ти­ку, куль­ту­ру. Но понят­но, что обой­ти тему интел­ли­ген­ции груп­па с назва­ни­ем «Интел­ли­ген­ты», конеч­но же, не мог­ла. И я ска­за­ла себе: «А вот я их и поизу­чаю». И в резуль­та­те выяс­ни­лось, что совре­мен­ная наша интел­ли­ген­ция и та, что груп­пи­ро­ва­лась вокруг «Рус­ской мыс­ли», гово­рят прак­ти­че­ски на одном язы­ке. И тема­ти­ка обсуж­де­ний сход­ная. Ну, может, за исклю­че­ни­ем того, что на интер­нет-фору­ме обсуж­да­ли совре­мен­ные тех­но­ло­гии и не обсуж­да­ли, как накор­мить кре­стьян. И если доре­во­лю­ци­он­ную интел­ли­ген­цию не инте­ре­со­ва­ла про­бле­ма соб­ствен­ной иден­тич­но­сти, пото­му что в XIX веке и без того было понят­но, что интел­ли­ген­ция — это обра­зо­ван­ные люди, кото­рые зани­ма­ют­ся про­све­ще­ни­ем и шире — модер­ни­за­ци­ей, то для участ­ни­ков вир­ту­аль­но­го фору­ма и шире — интел­ли­ген­та XXI века — про­бле­ма иден­тич­но­сти сто­ит очень ост­ро. В XXI веке люди ищут и ищут осно­ва­ния для сво­ей иден­тич­но­сти, ищут кор­ни, устой­чи­вость в этом меня­ю­щем­ся мире. И каж­дый пред­ла­га­ет свое. И никто ни с кем не согла­ша­ет­ся. И вот в этом «несо­гла­ша­тель­стве» мы, конеч­но, тоже наслед­ни­ки доре­во­лю­ци­он­ной интел­ли­ген­ции. Та же «Рус­ская мысль» пози­ци­о­ни­ро­ва­ла себя как либе­раль­ный жур­нал. Осно­во­по­ла­га­ю­щая идея либе­ра­лиз­ма — обще­ствен­ный дого­вор, но…

— Есть толь­ко два мне­ния: мое и непра­виль­ное.
 — Ника­ких аль­тер­на­тив не при­ни­ма­лось. Сего­дня тот же рас­кол и та же непри­ми­ри­мость.

— А что, инте­рес­но, пред­ла­га­ли на фору­ме в каче­стве опре­де­ле­ния интел­ли­ген­ции и интел­ли­ген­та?
 — То же, что и наши респон­ден­ты 2008 года. Те же кли­ше. Ну а в каче­стве образ­ца — исто­ри­че­скую лич­ность. Каж­дый свою. Но что такое исто­ри­че­ская лич­ность как не миф?

— А что пред­ла­га­е­те вы?
 — А я пред­ла­гаю ори­ен­ти­ро­вать­ся на соци­аль­ные роли. И выде­ляю их пять. Модер­ни­за­тор — Вит­те, Cто­лы­пин, из совре­мен­ни­ков — Чубайс и Гай­дар. С точ­ки зре­ния нрав­ствен­но­сти мы Чубай­са и Гай­да­ра как угод­но можем оце­ни­вать, но они модер­ни­за­то­ры. Обли­чи­тель — Чаа­да­ев, Жири­нов­ский, Саха­ров. Рево­лю­ци­о­не­ры — Чер­ны­шев­ский, Баку­нин, Ленин. Хра­ни­те­ли — Лиха­чев, Аве­рин­цев, Лева­да. И биб­лио­те­ка­ри. Кста­ти, когда-то очень важ­ную роль игра­ли в жиз­ни обще­ства. В свое вре­мя в биб­лио­те­ку как во внут­рен­нюю эми­гра­цию ухо­ди­ли. Биб­лио­те­ка­ри сво­е­го рода пси­хо­те­ра­пев­та­ми были. И из биб­лио­те­карш мно­гие замуж не выхо­ди­ли. Биб­лио­те­ка была таким как бы мона­ше­ским орде­ном. Биб­лио­теч­ное дело рас­смат­ри­ва­ли как слу­же­ние.

— И пятый тип интел­ли­ген­та?
 — Учи­тель. Не толь­ко в смыс­ле мате­ма­ти­ке научить, но еще и в смыс­ле «как обу­стро­ить Рос­сию» и в целом — как жить. Мы посто­ян­но хотим оце­нить интел­ли­ген­цию: хорошая/​плохая. Мы ее демо­ни­зи­ру­ем. Пред­став­ля­ем либо как гло­баль­ный источ­ник бед (осо­бен­но в пери­о­ды соци­аль­ных транс­фор­ма­ций), либо как самое доб­рое и зна­чи­тель­ное, что есть в стране. Так вот, эта типо­ло­гия поз­во­ля­ет не оце­ни­вать, не демо­ни­зи­ро­вать, и она кон­струк­тив­на в смыс­ле соци­аль­ных прак­тик, посколь­ку речь идет о функ­ци­ях. И, меж­ду про­чим, тоже в дис­кур­се была скон­стру­и­ро­ва­на.

Бесе­до­ва­ла Свет­ла­на Вну­ко­ва

Иллю­стра­ции: Макс Эрнст

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та» № 7 (74) за 2015 год